Минхо и Джисон
{На следующий день}
Актовый зал замирал в полумраке. Единственный источник света лампы над старым столом, за которым Минхо и Джисон трудились над декорациями к школьному спектаклю: они вырезали бумажные листья, раскрашивали фоновые панели, сооружали макеты леса из старых коробок и цветной бумаги. Где-то недалеко звучало из динамиков тихое умиротворяющее эхо, кто-то проводил репетицию, но им было всё равно. Вся вселенная сузилась до этого стола, этих листов бумаги, и их разговоров.
Минхо сидел, кисточка в руке дрожала. Он уже несколько минут собирался заговорить, но слова никак не шли. Наконец он отложил кисть, глубоко вдохнул и повернулся к Джисону.
—Джисон...—начал он тихо—я...мне нужно тебе кое‑что сказать.
Пауза. Джисон отложил ножницы и отвёл взгляд от бумаги. Стены актового зала казались высокими, холодными, но внутри у Минхо каждое слово, произнесённое им сейчас, обретало вес, становилось необратимым.
—я...—Минхо собрался—я не знаю...как объяснить. Но...когда ты рядом...мне легче. Внутри становится тихо. Как будто даже шум плакатов, работы, фонов всё утихает.
Джисон посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд был мягким, открытым, чистым.
—Минхо...—тихо сказал он—это неожиданно...
Минхо почувствовал себя неловко, как будто стоял на краю бездны. Он знал, что должен продолжать.
—я всё это время боялся...что если скажу, то ты уйдёшь. Что‑то изменится. Что мы перестанем быть тем...
Он замялся. Лицо Минхо покраснело. Он отвёл взгляд и собрался заново.
—я действительно боялся, что у нас всё будет как у Хенджина и Феликса.
Джисон напрягся.
—ты знаешь, Хенджин и Феликс были друзьями, но потом...всё запуталось. Они вроде пытались что-то исправить, но сделали хуже, чем раньше. Это...это было тяжело. Я не хотел, чтобы у нас получилось так же.
Он сделал глоток воды, но стоило ему продолжить, слова с непривычного веса срывались с губ.
—мне...мне страшно потерять тебя, а ещё более страшно испортить отношения из‑за ошибки, неосознанной, но всё‑таки ошибки. Я боюсь, что если я скажу, всё вдруг станет хуже, как у них. Но сейчас я решился высказать, а не бегать...потому что смотря на них...не смотря через что они прошли, в конечном итоге они выбрали друг друга, выбрали быть счастливыми, бороться вместе. Так что его и нас коснется все это, я готов бороться с этим с тобой.
Джисон молча выслушал, сжимая края стола, как будто держал себя в руках, чтобы не вздрогнуть. Минхо продолжил, даже немного плача, хотя слёзы были не горькими скорее освобождающими.
—я...люблю тебя. Не как друга. С самого начала. Но я боялся это признать. Боялся, что нам станет так же тяжело, как стало им. И я всё время откладывал. Но больше не могу. Ты важнее всего.
Пока Минхо закончил. Джисон сел ближе, поднял руку, легонько положил её на плечо Минхо.
—Минхо...— произнёс он мягко—я...тоже боюсь, тебя потерять. Но знаешь, самое странное...я любил тебя с самого начала. Я просто не осмеливался признаться, потому что боялся лишить нас того, что у нас есть.
Минхо посмотрел на стол, те бумажные листья и макет леса казались теперь символами, они создавали не просто декорации, они строили мир внутри себя. Он снова повернулся к Джисону.
—ты любил меня с самого начала?—прошептал он.
—с первой минуты—сказал Джисон, улыбаясь—с того, как ты протянул мне лист бумаги и сказал «я не хочу идти с ним в магазин», но в итоге пошел и даже улыбнулся в моменте. Это зацепило сразу.
Минхо улыбнулся, слезы капнули на стол, но чувствовал лёгкость, как будто тяжесть ушла вместе с признанием. Джисон снова внезапно улыбнулся, и между ними появилась тихая гармония, нежность и что-то большее, тонкое и искрящееся.
Они снова вернулись к декорациям, но теперь вместе. Минхо аккуратно опустил руку на большой лист картона, и они продолжили работу молча, в комфортной тишине. Свет был мягкий, лампы освещали их лица.
Минхо думал «Да, я всё время боялся. Но теперь я знаю, страх был силён, потому что чувства были искренними. И признание не разрушило меня, а освободило. Это значит, что если мы проживём вместе этот страх, он станет мостом, а не стеной.»
Он ловил на себе взгляд Джисона, тот лёгкий блеск, когда Джисон возвращает взгляд и улыбается, как будто большинство вопросов исчезли. Минхо понял, главное теперь не скрываться, а показывать, быть честным. Потому что только так можно строить не как Хенджин и Феликс, а иначе, по‑своему, с пониманием и заботой.
В этот момент Джисон думал «Он всё это так боялся. Страх был сильнее слов. Но когда он сказал...я понял, что всегда хотел знать ответ. Потому что я почувствовал это всегда. И теперь, когда слова прозвучали, то стало легче. Мы будем осторожны. Мы будем слушать друг друга. Я не хочу потерять то, что у нас есть и что может стать чем‑то большим.»
***
Они долго сидели вдвоём. Минхо склеивал макеты, Джисон разрисовывал фон. Иногда они молчали, иногда говорили о цветах, о текстуре листьев, об идеях, как усилить сцену, чтобы казалось, что лес дышит. Между ними ожил лёгкий диалог.
—может, здесь добавить золотые листья?—спросил Джисон, и Минхо кивнул, улыбаясь.
—тогда кажется, что это осенний лес. А нам нужен уже зимний лес...—ответил Минхо, продолжая мазать тёмно‑зелёную краску.
Они обменивались идеями, смеялись над тем, как один из макетов слишком большой, другой слишком маленький. Но главное, всё это происходило рядом друг с другом. Без необходимости скрываться.
Когда завершилось рисование и они отложили кисти, Джисон предложил.
—пойдём домой вместе?
Минхо слегка напрягся, но улыбнулся
—да.
Они закрыли дверь актового зала и вышли в коридор. В пустом коридоре школы звучал отголосок их шагов. Минхо медленно сказал
—спасибо...
—за что?
—за...данный шанс. За честность.
—спасибо тебе—ответил Джисон легко—за честность. За то, что научил меня смелости.
Они шли рядом, тишина поменялась на лёгкую, поступательную тишину, полную смысла. Минхо знал: страх был, и остаётся, но он уже не управляет ими. Теперь любовь это не тайна, не туман, не ожидание. Это то, что растёт, как лес декораций, которое они построили сегодня.