вторая ночь
Смех проносится по пиццерии, детский, захлебывающийся, а после срывается на крик. Две молодые охранницы сидели в ужасе и считали минуты: электричество заканчивалось с неимоверной скоростью, аниматроники, в чьих костюмах были заключены неупокоившиеся души детей, ждали новых жертв.
Время пролетело быстро, и вот пора на смену. Девушки ожидали такой же легкой ночи, как и в прошлый раз. Они не раз проходили эту игру и прекрасно помнили все, но кто же знал, что реальность кардинально отличается от игры, в которую они так любили играть в детстве?
Они уже подходили к зданию, когда им обеим сдавило грудь. Воздуха не хватало, а стоящее перед ними здание излучало ужас. Казалось бы, надо уходить и забыть это как страшный сон, но они, видимо, были слишком смелые или же глупы? Они двинулись дальше, доставая ключи и надеясь на лучшее.
В здании было холодно, горели лишь пара ламп, из-за чего в помещении стоял полумрак. За окнами завывал ветер, по телу бегали мурашки, между девушками чувствовалось напряжение. Они прошли в коморку охранника, надо было положить вещи и идти на обход, у них оставалось минут двадцать. Горло сдавливал страх, они решили не разделяться и провести обход вместе, почему-то разделяться им казалось очень плохой идеей.
Главная сцена была закрыта занавесом, как и малая, что находилась в углу главного зала. Это добавило лишь больше беспокойства: а там ли стоят эти машины? Они быстро уходили вглубь здания, лишь мельком просматривая комнаты и уходили. Во время обхода они не проронили ни слова. Вернувшись в офис, они успели за пару минут до начала смены.
Смена должна была начаться со звонка инструктора, который расскажет им про эту ночь. Человек, сидевший по ту сторону телефона, говорил и говорил, но это была не та информация, которая им была нужна. Они не могли даже задать вопрос, а если и получалось, то он полностью его игнорировал. Сквозь его речь они услышали лязг металла, и это их очень насторожило. Николь взяла планшет и переключала камеры, пытаясь найти источник звука, и вот она его нашла: со сцены спускался аниматроник. Заяц медленно шёл, пристально смотря в камеру. На сцене должно стоять три талисмана животных, но их было только двое. Не хватало желтой курицы, где же она? Найти ее не стало проблемой, ведь она сама себя обозначила. Камера кухни не передавала видеозапись, зато звук было прекрасно слышно. Видимо, передвигаясь по кухне, она своим корпусом цепляла кухонный гарнитур, издавая этот грохот. Она вновь переключила камеру, зайца возле сцены больше не было. Именно в этот напряжённый момент раздался щелчок, означавший окончание диалога. Инструктор отключился, оставив их один на один с этим ужасом.
Тишина нагнетала, курица уже давно ушла с кухни, она бродила по коридорам, а заяц вернулся на сцену. Но это было ненадолго.
Смех проносится по пиццерии, детский, захлебывающийся, а после срывается на крик. Две молодые охранницы сидели в ужасе и считали минуты: электричество заканчивалось с неимоверной скоростью, аниматроники, в чьих костюмах были заключены неупокоившиеся души детей, ждали новых жертв.
Шёл третий час ночи, заряда батареи оставалось около 50 процентов. Аниматроники быстро передвигались по пиццерии, то возвращались на сцену, то подходили к дверям офиса. Девушки стояли возле дверей, их тело было сковано страхом, они не говорили, лишь перекидывались фразами, кто подходит к двери. Закрывая дверь перед мордами талисманов, те били в двери, вызывая крик у охраниц. Этот ужасный смех был лишь вершиной айсберга, холод в здании начал усиливаться, а вместе с этим появился запах гниющей плоти. Крик, плач, лязг металла и этот смех смешались в смертельную какофонию, которая могла бы свести с ума.
Казалось, этот кошмар никогда не закончится, но прозвучал спасительный звон будильника, говоривший об окончании смены. Детский радостный смех дал надежду на лучшее. Но кому в голову пришло установить его на звонок окончания этой смертельной смены?
Девушки быстро собрали вещи, не обронив ни единого слова, выскочили из этого злосчастного места. Казалось, стало даже дышать свободнее, и страх стал отпускать с началом рассвета.