Глава 27. Дура, дура, я в слезах своих утонула.
Сжимаю кулаки настолько сильно, что ногти впиваются в кожу. Невыносимо больно. Но никакая физическая боль не сравнится с тем, что твориться на моей душе.
«Почему им можно всё? Ну а мне ничего».
Одна слеза по щеке.
«Почему люди могу унижать меня. А я не имею права отвечать».
Вторая слеза по щеке.
«Почему для них игрой стала чья-то жизнь?»
Третья слеза по щеке.
«Я старалась, я терпела. Но они сильнее.
Сердце лишь горит в огне, порождая темень».
Нескончаемый поток слез.
Я иду по людной улице, но ощущаю себя настолько одинокой. Тихие отчаянные стоны вырываются из моей груди, но заглушаются в веселом смехе людей.
Поднимаю потерянный взгляд на парня и девушку, которые лежат на пледе под деревом в объятиях друг друга и что-то обсуждают, радостно смеясь.
Сердце сжимается от обиды. Не могу это больше видеть, поэтому просто закрываю глаза. Но фраза, вдруг всплывшая в моей голове, делает еще больнее.
Можно закрыть глаза на то, что видишь.
Но нельзя закрыть сердце на то, что ты чувствуешь.
(Фридрих Ницше)
Я просто начала задыхаться от слез. Господи, да я никогда так не плакала! Никогда. В. Этой. Чертовой. Жизни. Мне. Не. Было. Так. Больно.
Я так часто повторяю слово «больно», что оно уже теряет свой смысл.
Возможно, вы сейчас думаете: «У нее просто невзаимная любовь, это случается чуть ли не с каждым, зачем так убиваться?». И это меня чертовски бесит.
Ненавижу, когда люди говорят, что моя проблема ерунда по сравнению с тем, что когда-то пережили они. Знаете, один человек может сломаться из-за полученного замечания по учебе, другой даже на похоронах близкого будет стойко держаться.
У каждого свой предел.
Мой предел разрушен. Сломан. Разбит. Говорите, как хотите, но мне чертовски плохо.
Наконец дойдя до корпуса, я поволоклась в комнату. Захлопнув за собой дверь, я упала на колени от бессилия.
Обхватив лицо руками, я стала плакать навзрыд, не сдерживая крики.
Всё. Все обидные фразы. Все замечания. Все надменные шутки. Все плохие происшествия за последнее время. Джастин. Абсолютно все стало в прямом смысле выливаться из меня.
В данный момент мне казалось, что лучше умереть, чем терпеть всё это.
Но я никогда не причиню себе физическую боль. Н-И-К-О-Г-Д-А. Самый легкий способ уйти от проблем, это уйти из этой жизни. Надо находить в себе силы бороться. Но и «железным человеком» тоже не нужно быть.
Сейчас я сломала так называемый «барьер» от проблем. Я позволила себе побыть слабой.
Поднявшись с пола, я на трясущихся ногах дошла до ванной комнаты. Нужно смыть все это дерьмо, под названием «косметика». К чему делать свою внешность лучше, если на нее всё равно всем насрать. А на душу и подавно.
Господи, да люди вообще забыли, что у человека есть душа. Они продали ее за шмотки, крутые тачки, наркоту и алкоголь. Мне противны такие «люди». Лучше быть всю жизнь в одиночестве, чем с такими, как они.
Умывшись холодной водой и мылом, я посмотрела в отражение. Все лицо опухшее. Губы искусаны. Нос красный. Чудовище.
Вытерев лицо полотенцем, я бросила его куда-то в угол и вышла в комнату. Сейчас на всё насрать. Абсолютно.
Раздевшись до одних лишь трусиков, я достала из шкафа большой мягкий свитер, трикотажные легинсы и махровые носочки. Надев всё это на себя, я легла на кровать.
Свернувшись калачиком, я стала сверлить взглядом дыру в стене. Голова вновь стала разрывать от мыслей.
Все началось с первого взгляда,
Продолжилось любовью,
Закончилось пустотой и одиночеством.
Сейчас так хочется кому-то выговориться, но я не могу. Я не хочу быть обузой для Элис. Мои проблемы – это мои проблемы. И я перенесу их в одиночестве.
Хочется поговорить с мамой. Чтобы она прижала к груди, погладила по голове и сказала, что всё будет хорошо. Но я не привыкла делиться с ней моими проблемами. Иногда она бывает такой, что я думаю: «У меня самая лучшая и понимающая мама на Земле». А иногда она совершенно не понимает меня и доводит до истерики. Да, и такое бывает.
Однажды, когда мы с ней очень сильно поссорились, я не видела никакого другого выхода, как уйти из этой жизни. Зачем она мне, если даже человеку, который произвел меня на свет, не нужна?
Я взяла ножницы и отчаянно стала водить лезвием по запястью. Но,кроме пары небольших царапин, ничего не поучилось. И я этому рада.
Какими бы сильными и обидными не были ссоры, знайте, что они всё равно любят вас больше всех.
После того случая, я больше не прибегала к таким методам.
Да, я могла разнести пол комнаты, мне становилось легче, и я ставила всё на свои места.
Да, я брала красную ручку и водила ей по запястью, представляя, что это порезы.
Да, я пила много успокоительного за раз.
Да, я разбивала костяшки кулаков об стену.
Но я никогда не резала себя. И не собираюсь.
Глубоко вздохнув, я закрыла глаза, комкая одеяло и зажимая его между ног. Как меня бесит, когда я пытаюсь не заплакать, но чувствую, как мои глаза начинают слезиться, и я смотрю вверх, пытаясь препятствовать им, чтобы они не скатились вниз по щекам, но они всё равно скатываются. И тогда я начинаю плакать. Я просто теряю контроль и все мои эмоции, которые я сдерживала, вырываются наружу.
Дура, дура, я в слезах своих утонула.
- Я пришла, - сказала радостно блондинка. От неожиданности я дернулась. Осознав, в каком я состоянии, я нервно стала вытирать лицо одеялом. – Мы отрепетировали практически весь отрывок пьессы, который будем играть. Иззи неплохо справляется с ролью Джульетты, но ты бы была в сто раз лучше! Кстати, вместо Ромео взяли одного паренька, который отвечал за прожектора, ибо Бибер сказал, процитирую: «Ваш гребанный спектакль мне никуда не упирался. Я сваливаю. Удачи», - говорила девушка, раскладывая вещи и не смотря в мою сторону. – Представляешь?
- Угу, - смогла лишь сказать я. Но девушка так была увлечена рассказом, что даже не заметила моего подавленного голоса.
- Он вернулся таким злым, но в то же время грустным. Интересно, что на него так повлияло. Первый раз вижу его таким, да не только я. Как думаешь, что стряслось? – спросила она и посмотрела на меня.
Её брови медленно стали подниматься от удивления. Сорвавшись с места, она подбежала к моей постели, садясь на нее и обняв меня одно рукой.
- Господи, Джо, что случилось? – спросила она.
- Я… - я хотела сказать, но ком в горле и предательские слезы не давали мне этого сделать. – Ничего страшного, - еле слышно выговорила я.
- Но я же вижу, что ты плакала. Поделись со мной, - просила она, гладя меня по голове.
- Я не плакала, - ответила я, поджав губы.
- Я знаю, ты ненавидишь, когда люди видят тебя плачущей, потому что хочешь быть сильной девочкой. Хотя, в то же время, ты ненавидишь то, что никто не замечает, как тебя разрывает на части и как ты сломлена, - сказала она, сжав мою ладонь. Её слова задели меня «за живое».
- Элис. Он не любит меня. Не любит. Я надоела ему, - вновь расплакалась я и, приподнявшись, крепко обняла блондинку.
- Тише, тише. Успокойся, милая.
- Он…он сказал, что я ему надоела. Понимаешь? Только когда я привязалась… Он… - захлебываясь слезами, тараторила я. - Знаешь, что самое обидное? Я прощаю людей, но они вновь предают.
- Джо, перестань плакать, я умоляю тебя. Иначе я сейчас тоже расплачусь, сказала девушка, чуть ли не плача. Я слегка улыбнулась. Она всегда пытается поднять мне настроение.
- Что мне делать? – спросила я, посмотрев на нее красными глазами.
- Одно из наиболее смелых решений, которое ты примешь, — решение отпустить то, что причиняет боль твоему сердцу и душе, - ответила она, погладив меня по щеке.
Я уже говорила, что она мне напоминает маму? Повторюсь.
Положив голову на ее колени, я стала делать глубокие вздохи, чтобы успокоиться.
- Вот так. Молодец, - говорила она, гладя меня по голове. - Ты думаешь, что он заставляет солнце светиться, но, милая, это не так. Он заставляет твои глаза плакать, а твои душевные раны — кровоточить. Он — это мысли в твоей голове, которые наносят тебе тяжелые удары, и, Господи, я знаю, что ты его любишь, но он тебя убивает.
- Я не понимаю, как не заметила…и не обрезала это на корню, - сказала я, помотав головой.
- Что? – спросила Элис.
- Любовь к нему. Почему моя первая любовь оказалась безответной? Что я такого сделала? – вновь заплакала я.
- Каждая девушка влюбится в парня безответно. И она будет сидеть и плакать, потому что он никогда не захочет быть с ней. Она не осознает, что по ту сторону города есть парень, который думает о ней. Парень, который отдаст всё на свете, лишь бы увидеть её улыбку, заставить её засмеяться или целоваться с ней под дождём. А она всегда будет гоняться за парнем, который её никогда не полюбит, вместо того, чтобы отдать своё сердце тому, кто этого заслуживает, - ответила она.
- Правда так больно ранит.
- Джо, посмотри мне в глаза, - попросила девушка. Я перевернулась с бока на спину, выполняя ее просьбу. – Всё будет хорошо. Пройдет время, и все будет отлично. Поверь мне.
- Я верю, - ответила я, слегка улыбнувшись.
- Может, ты хочешь чего-нибудь вкусненького? Я бы могла сходить в столовую и принести еды, - сказала она, улыбнувшись. Мои глаза загорелись.
- Да, да и еще раз да! – сказала я. Элис рассмеялась.
- Ладно. Я быстро, - сказала она. Встав с моей постели, блондинка обула свои кеды и вышла из комнаты.
Боже, я обожаю ее. Подруге плохо? Сходила и принесла дофига вкусной еды. Ну не идеальный ли друг? Конечно же, идеальный!
Настроение немного улучшилось.
Посмотрев на время, я увидела «14:45». Я же договорилась с Габриэлем еще погулять. Не знаю. Пойду ли. Хочется наесться вкусняшек, завернуться в одеялко и спать.
Так как заняться было нечем, я достала из тумбочки книгу «Портрет Дориана Грея» Оскар Уайльд. Я читала ее два раза, но не против прочитать и в третий. Потому что это шедевральное произведение.
Полностью «погрузившись» я и не заметила, как вернулась Элис с полным пакетом еды.
- Они не хотели мне давать столько еды, но я сказала, что если они мне ее не отдадут, то я разнесу там всё к чертовой матери, - сказала девушка, разуваясь. Я рассмеялась.
- Так и сказала? – спросила я, откладывая книгу.
- Да. Ибо нефиг, - ответила она. Я улыбнулась. – В общем, здесь пицца, бутерброды, кексики, булочки. Еще мне налили два литра чая. Ешь, радуйся.
- Боже, Элис, спасибо огромное, - сказала я, после чего обняла подругу. – Два литра чая? Серьезно? – спросила я, подняв бровь.
- Не, ну а что? Врут, что алкоголь помогает от проблем. Помогает чай! Много чая! – сказала блондинка, хлопнув в ладоши. – А еще, я встретила Люси. Она согласилась одолжить нам ноутбук. Сейчас сериальчики или фильмы посмотрим.
- Ура-а, - протянула я, радостно улыбнувшись. – Знаешь что?
- Что?
- Ты самая лучшая, - сказала я, обняв девушку.
- Джо-о-о, - протянула она, смеясь. – Я сейчас, быстренько схожу.
- Хорошо, - ответила я.
Когда девушка вновь скрылась за дверью, я решила хоть немного привести себя в порядок. Зайдя в ванную, я снова умылась с мылом. Расчесав волосы, я собрала их в небрежный пучок. Вернувшись в комнату, я брызнулась своими любимыми духами. Говорят, если окружить себя любимыми вещами, то печаль пройдет. Это немного помогает.
Прыгнув на кровать, я закуталась в одеяло и стала смотреть, что принесла Элис. Отломив маленький кусочек пиццы, я положила его в рот. Боже, обожаю пиццу! Если бы пицца была человеком, то я бы вышла за нее замуж. «Боже, что ты несешь», - ворчал внутренний голос.
Ну а что? Почему бы и нет? Она намного лучше всяких кареглазых придурков.
- И я снова тут, - сказала блондинка, держа в руках беленький ноутбук. Захлопнув дверь ногой, она разулась и вновь села на мою постель. – Так ты пока выбирай, что будем смотреть, а я переоденусь.
- Окей, - ответила я и, вытерев руки об свитер, стала искать какой-нибудь фильм.
Мне приглянулся «Ангус, стринги и поцелуи взасос».
- Ну что? – спросила блондинка, выходя из ванной и завязывая волосы в хвост. На ней вместо платья были надеты майка и шорты.
- Выбрала, - ответила я.
- Отлично. Поделишься едой? – спросила она, садясь рядом.
- Ну не знаю, не знаю, - сказала я, приложив указательный палец к губам. Элис наигранно расстроилась. – Ну ла-а-адно. Так уж и быть. Смилуюсь.
- Аллилуйя, - мы рассмеялись. Нажав на «play» мы приступили к просмотру фильма.
***
Время пролетело незаметно. Мы пересмотри тройку фильмов и все они были комедийного характера. Мы так часто смеялись, что у меня разболелся пресс, которого нет.
Время уже «19:18». Но мы не пошли и не пойдем на ужин. Айзек звонил нам пару раз, но мы ответили, что у нас девичник, на который ему вход строго запрещен.
Скоро должен был прийти Габ, но я была уверена, что никуда не пойду.
- Ты слышала это? – вдруг спросила Элис. Я прислушалась, но ничего странно не услышала.
- Нет, а что? – спросила я.
- Я отчетливо слышала что-то, - сказала она и, нажав на «stop», встала с постели. Медленными шагами подойдя к окну, она посмотрела вниз. – Говорила же. Это к тебе, - Элис слегка засмеялась.
Я нахмурила брови, но подошла к окну. И правда, внизу стоял Габ и кидал маленькими камушками в наше окно. Откуда он узнал? Я не сразу заметила в его руке большой букет одуванчиков.
Я помахала ему рукой, давая понять, чтобы он поднялся. Положительно качнув головой, он пошел обходить корпус, так как наше окно выходило на задний двор.
- Я смотрю, малыш Габриэль, тебя заинтересовал? – хитро улыбнувшись, спросила блондинка. Я кинула в нее маленьким блокнотом. – Ауч!
- Не говори бред, - пояснила я, хмыкнув.
В дверь раздался стук. Я прекрасно знала, кто это.
Подбежав к двери, я поправила свою «шикарную прическу» и открыла дверь.
- Привет, - сказал он, улыбнувшись.
- Привет, - ответила я, улыбнувшись в ответ.
- Ну что? Мы идем гулять? – спросил он воодушевленно. Я закусила губу. Не хотелось его расстраивать, но сейчас я не в настроении гулять.
- Извини, но я сегодня не могу, - ответила я. Парень заметно погрустнел, но пытался это скрыть. Мне стало неудобно.
- Ничего страшного. Тогда, в следующий раз? – спросил он, с надеждой в глазах. Я улыбнулась.
- Конечно, с удовольствием, - Габ уже развернулся и хотел уйти, но вспомнил про букет.
- Это тебе. Здесь нормальных цветов не достанешь, поэтому я нарвал одуванчиков, - сказал он, почесав затылок. О-о-у. Почему такой милый?
- Спасибо большое. Мне очень приятно, - ответила я, понюхав букет. Пахло свежестью. – Но не стоило.
- Стоило. Ты достойна, чтобы тебе дарили цветы каждый день, - ответил он. Мои щеки загорелись от смущения. – Ну ладно, я, пожалуй, пойду.
Я на носочках вышла в коридор и, неожиданно даже для себя, обняла Габриэля. Он это тоже не ожидал, но сообразив, обнял меня в ответ.
- Спокойной ночи, - сказала я, отстраняясь от парня.
- Сладких снов. И не грусти, - ответил он и, подмигнув, пошел к лестнице. Я была удивлена. Как он заметил?
Закрыв дверь, я повернулась к Элис. Она сидела на кровати поджав под себя ноги и прижав руки к сердцу.
- Это было так мило. Я сейчас расплачусь, - сказала она, улыбаясь во все 32 зуба.
- Ой, - фыркнула я. – Лучше скажи, куда поставить цветы?
- У меня есть надувная ваза, - ответила она. Я вскинула бровь. Что за фигня? – Ну, ваза, в которую воду горячую сначала наливаешь, она раздувается, а потом холодную наливаешь и можно ставить цветы.
- Ладно, давай сюда свою вазу, - блондинка встала с кровати и подошла к своей тумбочке.
- Давай, я лучше сама сделаю, - сказала она, забирая у меня из рук букет.
Скрывшись в ванной на пару минут, оттуда она вышла с розовой, как будто пластиковой вазой, в которой был букет.
- Voila! – сказала блондинка, поставив вазу на мою тумбочку.
- Спасибо, - ответила я.
- Продолжим смотреть фильм? – спросила девушка.
- Да, давай, - ответила я.
Мы вернулись на прежнее положение, как до прихода Габриэля и продолжили просмотр.
Спустя минут 20 мои глаза стали закрываться. Я легла удобнее и стала засыпать.
В последнее время я стала очень рано ложиться. Да и этот день хорошенько потрепал мне нервы.
До боли в груди - все плохо.
До боли в груди - все очень.
А слезы текут - так долго.
А слезы текут - все ночи.
И хочется исчезнуть просто,
или уйти куда-то,
где не найдет никто,
никогда.