"Во мраке твоей души" [Identity V]

Невольно девушка утонула в собственных мыслях, постепенно уходя внутрь себя, в свои воспоминания. Она уже и не слушала Джозефа, она продолжала смотреть в землю, проматывая в голове мысли, в которых что-то и было об этой забытой всем городком истории. И тогда Эмма вспомнила тот самый сон.

"Глупец обезумел за измену, которой не было! Ему не было стыдно, коль меня погубил! Мне вечно в земле в муках гнить, да в этих стенах рыдать!"

- Крутилось в голове девушки. Эмма тут же вспомнила тот самый яркий образ побитой женщины в красном. И не только ее образ.
Она вспомнила нежный шепчущий голос, который словно защитил ее от обезумевшей леди. Тот самый убаюкивающий голос, который вырвал девушку из кошмара.
Непроизвольно Эмма перевела взгляд на француза, пристально изучая выражение его лица, стараясь уцепиться хоть за что-то.

- Перестаньте... На нас и так уже косо смотрят...

- На нас так смотрят ещё с первого дня вашего приезда, когда вы следили за мной у двери моей комнаты.

- Я не следил за вами! - возмутился парень. Его терпение заметно истекло. Юноша позволял себе кокетничать с дамами, но он не был готов слышать что-то подобное в ответ. Он прекрасно знал, что Эмма специально выводит его из себя. Мало ли девочка хочет чего-то от него добиться. Мало ли подозревает в чём-то и просто проверяет свои теории. Но в любом случае её поведение казалось для него странным и даже вызывающим.

- Чего ж боитесь признаться, что следили? Боитесь, что кто-то мне сможет поверить?

- О чём вы, мисс?! Сначало вы повесили на меня смерть вашей коллеги, а теперь...

- Коллеги?? А теперь вы причисляете меня к служанкам?? Вот уж не думала, что вы так нагло понизите мой статус. Я хоть и простая девушка, но ни в коем случае не служанка!

- Мисс... Я не это имел ввиду...

- Неужели вы и служанок за людей не считаете?? Девушка спину гнула и зарабатывала честным трудом, а не воровала или убивала! - Эмма тут же поменялась прямо на глазах Джозефа. Такая добродушная и отзывчивая девушка теперь превратилась в капризного ребенка, который был готов всячески отстаивать себя всеми силами. Лицо покраснело от злости, а взгляд нахмурился. Со спокойного тона Эмма перешла на более строгий, и даже жёсткий. И это начало забавлять Француза.
Не каждый день увидишь, как мисс злится. Обычно она забита, как кролик, не понимающий, в какой опасности находится.

Да и часто Джозеф сравнивал Эмму с тем самым кроликом, которого он забил накануне. Такой же маленький, пушистый и невинный. Такой же не имеющий понятия, что ждало его дальше. Такой же слабенький, не способный дать отпор хищнику, который уже во всю точил когти, чтобы впиться в тушку беззащитного животного. Но сейчас Джозеф начал понимать, что даже такие создания, как кролик, могут быть ещё более жестоки, чем хищники.

- Мисс, успокойтесь! Вы же не хотите привлечь к себе внимание? Или вы ещё захотели обвинить меня в распутстве?? Чтоб вы понимали, руки я всегда держу при себе! Или вы хотите, чтобы они пошли в ход? - Джозеф сново наигранно улыбнулся. Но улыбка была уже не доброй и заманчивой, а скорее натянутой и безумной.

- Вы угрожаете мне? Хотите меня ударить?

- Я не собирался вас бить! Какие глупости! Разве я могу ударить такую очаровательную даму?

- Руки-то при себе держите... Жаль, что не язык! - Не успела девушка и договорить, как неподалеку в конце сада Эмма еле еле смогла рассмотреть карету и пару тройку черных лошадей.
Кабина подоспела к самому входу особняка, после чего с нее слез старенький полу-седой кучер, выгружая багаж.
Забыв про девушку, Француз тут же ускорил шаг и подоспел к самой кабине кареты.
Темно-бордовая, с золотым орнаментальным узором вдоль окон и прорези кабины, украшенная сверкающими камнями карета аккуратно возвышалась перед девушкой. Эмма когда-то уже видела такие, правда только в книжках, когда отец читал той о королевском транспорте. Только эта кабина была украшена чуть скромнее тех самых картинок в книжках. Огромные позолоченные колёса увязли в грязи, что говорило о долгом и далёком пути прибывшего незнакомца. А бушующие лошади яро возмущались из-за такого тяжёлого пути.
Кучер был не единственным, кто приехал с незнакомцем. Двое мужчин слезли с багажного отсека кареты, аккуратно выгружая его содержимое. Подле была припаркована старая полу-пустая перевозная кибитка. К сожалению заглянуть в нее Эмма уже не смогла из-за низкого роста. Но кое что в этой кибитке привлекло ее внимание, а это - ужасный пропащий запах. Тот самый запах, который Эмме удалось почувствовать в своем сне.

- Ох, сново вы, месье - высокомерный голос, доносящийся из кабины кареты заставил весь двор на минуту замереть. - Неужели господин опять покинул поместье? Как жаль. Я говорил, что он и дня на месте не усидит.

- М.Крейбург, как вовремя! Мы как раз вас вспоминали. А ещё за пару часов до вашего прибытия здесь произошло-

- Я в курсе. Все об этом только и трещат! - обладатель такого весьма непривычного для слуха Эммы голоса, сделал странный жест рукой, который та без труда заметила через окно кабины. Неужели он настолько эмоционален, что выражает мысли при помощи жестов? Да и странно это выглядит. Мужчина так и не спешил покидать свой транспорт.

- Что ж вы там сидите? Побаиваетесь на порог ступить? - усмехнулся Француз.

- Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, насколько отвратно вы шутите? - мужчина выглянул в окошко кареты, затем и вовсе открыв дверцу, вышел.

- Самое забавное то, что я не шутил. Если уж приехали, так выйдите за пределы транспорта. Или всего пару слов передадите и развернетесь назад?

- Я не готов возвращаться домой так быстро.

Из кареты вышел мужчина не старше самого Джозефа. Второй молодой парнишка в поместье. Кремовая рубашка, жилетка, алый сюртук сверху. До чего ж на них странная мода. Был он по росту чуть ли не на голову ниже Джозефа, с очень хмурым лицом, словно тот не спал пару суток. Волосы туго заплетённые в хвост, были ещё светлее, чем у Джозефа, практически белыми и по цвету неестественными.
Эмма ещё долго всматривались в парнишку, пытаясь понять его национальную принадлежность. Француз или все таки австриец?
В любом случае это было уже не так уж и важно. Насколько бы авторитетным новый гость не был, Эмму, не волновал его пристиж. Служанки тоже не мало ворковали о Джозефе: о его работе, о его холостой жизни, о его поступках, поведении. Но вот только слухи действительно были далеки от реальности. Француз не представлял из себя ничего более воспитанного мальчишки. Но далеко не самого "идеального".

- Кто эта леди? - прямо спросил незнакомец, нагло рассматривая лицо Эммы. - Мы знакомы?

- Уж с вами точно нет! - девушка тут же отстранилась от блондина, косо поглядывая на того.

- Дочь Лео Вудс. После его пропажи осталась здесь. - Так же коротко отрезал Француз. Он следом так же оглядел Эмму, после чего продолжил. - Ну-с... Думаю, сейчас подходит время обеда, да и вы ещё так же после дороги.

В какой-то момент Эмма заметила, как из кабины кареты вышел мальчишка. Явно вровень самой Эмме. Очередной блондин, но уже с яркими серыми глазами и каменным лицом. Одетый по врачебной форме, тот прихватил с собой небольшой чемоданчик.

- Хочу представить вам своего коллегу. - Крейбург демонстративно взмахнул рукой в сторону ещё одного незнакомца. - Эзоп Карл, родом из Германии. Юный, но при этом хороший начинающий патологоанат. Приехал изучить мёртвое тело.

Пока кучер парковал карету, тем самым загоняя лошадей в конюшню, мужчины крепко пожали друг другу руки, совершенно не обращая внимания на Эмму.
Тем самым, девушка с интересом наблюдала за новым знакомым, отмечая для себя то, как он явно чувствует дискомфорт в кругу небольшой компании.
Он был не просто тихим, а полноценно создающим впечатление о том, на сколько он нем. Или же он был чем-то явно запуган, при этом зная, куда едет, или же ему просто не было дела до реального мира, судя по тому, как он игнорирует абсолютно все внешние раздражители.

В конце концов мужчины удалились в особняк, на так называемый "обед", затем всю оставшиеся половину дня спокойно осваивали место.
Эмма же особо ничем и не занималась. Она лишь иногда проходила мимо сада, украдкой поглядывая за работой бальзамировщика, что сразу же после обеда принялся изучать тело погибшей.
Он лишь попросил не трогать его, предоставляя возможность завершить работу в тишине. Все отчёты и результаты он сам пошлет м.Коулдерсу, а тело увезут в церковь.

Дело близилось к вечеру, и многие разошлись по своим комнатам, в том числе и Эмма.
Однако уснуть девушке так и не удалось.
Слишком много мыслей непроизвольно лезло в голову, сводя девушку с ума. Местами неудобная кровать и очередное похолодание так же служило дискомфортом для сна.
Всё же, понимая, что вся ночь пройдет бессонно, Эмма решила немного развеяться, покидая комнату.

Тёмный-коридор стелился прямиком перед девушкой, куда она вступила, сделав первые шаги.
И путешествовала Эмма недолго, ведь тут же услышала за собственной спиной чье-то тяжёлое дыхание.

- Мисс Вудс, вы не спите? Что ж, скажу сразу, что завтра мне нужно будет обсудить с вами кое-что "лично". Это касается вашей работы в саду... - Серьезный голос француза тут же отрезвел сознание Эммы. - Не буду томить вас, но в стенах Аль-Де-Мари, по иному "Крейбурского особняка" как раз не хватает того, кто бы мог привести двор графа в порядок.

Девушка тут же вздрогнула, совершенно не ожидая увидеть Джозефа. Невинно хлопая глазками, та с испуганно рассматривала уставшего мужчину.

- Да, конечно. И всё же если вы так же не спите, то могу ли я всё таки узнать от вас о предыдущих владельцах особняка?

- Вы действительно хотите этого знать, мадмуазель Вудс? Что ж, я бы предложил вам не стоять по среди коридора, а всё таки пройти в главный зал и присесть. - Джозеф поправил воротник своей ночной рубашки.

В руках юноша нёс с собой тусклый масляный фонарь, с которым тот часто перемещался по ночам. Миловидная улыбка тотчас исчезла с бледного лица месье. Или же паренёк был уставшим после долгого переезда, или вовсе не хотел ничего рассказывать девушке.
Но всё же, выступив вперёд, Джозеф повел даму куда-то вдаль коридора.

Эмма рассматривала всю полуночную обстановку с невероятным интересном.
Оценивала интерьер и трудоустройство здания.
Дорогая мебель, занавес, огромные окна, множество картин и бархатный ковёр.
Всё было не тронуто с момента смерти Фридриха Хайнц и Марии Крейбург.

Спустя пару комнат, француз вывел юную леди в просторный освещенный свечами зал. Это место всегда было освещено, так как по нему часто на этаже ориентировались служанки.

Месье уселся на роскошное кресло, закинув ногу на ногу, затем, провёл рукой в стороны дивана напротив, якобы приглашая мисс.

Эмма аккуратненько села на диван, попутно поправляя белоснежную ночную рубашку.

- Видите ли, мисс Вудс... Этот особняк славится не очень приятной историей. Никто не знает подробностей, кроме выдуманных известий о том, как живущий граф убил собственную жену за измену и спрятал под половицами, вскоре покончив с собой.

- Но разве это не было серьезным мотивом для такого преступления??

- Конечно было, мисс... Но откуда ему было известно о том, чем занимается Мария? По крайней мере скандал произошёл по вине одной из служанок, которую казнили после обнаружения тела. Изначально её обвинили в колдовстве, затем и вовсе в соблазне графа. Грейс единственная знала правду, но кто-то не хотел, чтобы правда всплыла наружу. От того девушку оклеветали и побыстрее убили.

Девушка с интересом вслушивалась в каждое слово Джозефа. Всё же, ей очень хотелось бы узнать, что произошло в этом месте, и почему письмо привело ее именно сюда.

- С тех пор жильцы и простые гости постоянно жалуются на какую-то чертовщину, происходящую в этих стенах. Лично я отношусь к этому достаточно скептически, так как посещаю это место не первый раз. Или же я привык видеть место настолько мрачным, или же я вовсе не верю в подобные вещи.

- Так странно...

- Ничего странного. Банальная семейная драма, зашедшая слишком далеко. По крайней мере они оба мертвы, и не расскажут вам, что случилось.

- Так как вы всё равно не спите, я бы предложил вам в честь переезда немного выпить со мной. Что скажете?

- К сожалению, я не привыкла к алкоголю. Я редко его пила, но и одного глотка хватило, чтобы понять, насколько бывает отвратительный вкус.

- Ох, обижаете... - капризно протянул француз. - Я привёз с собой дорогое вино, вкус которого не должен вас разочаровать ни в коем случае! Я сам гуманно отношусь к выбору алкоголя, не позволяя себе пить что-то дешевое и недостойное моего внимания. Ну если вас не интересуют подобные вещи, я ни в коем случае не буду настаивать.

- Ух... - Эмма сново промолчала, гуляя в собственных раздумьях. Она первые минуты анализировала слова Джозефа, а затем ещё пару минут думала над ответом.

- Ну что ж... Думаю, вы умеете уговаривать. Если у меня есть такой шанс попробовать дорогое вино, да ещё и в компании такого юноши, думаю, жизнь второго шанса не даст. - Эмма улыбнулась, видя, как данный комплимент явно льстит французу. Он кокетливо хихикнул, после чего подозвал к себе одну из служанок, которые работали именно по ночам.

- Mademoiselle, vous avez déchargé mes bagages ce soir. Pourriez-vous prendre la peine d'apporter un de mes vins les plus chers et deux verres?~ - тихо прошептал тот служанке, на что девушка кивнула, и удалилась из зала.

- Так что по поводу смерти самой Марии? Никто не упоминает, как она погибла...

- Есть слишком много версий произошедшего. Первая единица говорит, как Фридрих задушил собственную жену во сне, в бреду, так как был слишком суеверным и вечно чего-то опасался. Другая единица поддерживает версию одержимости Марии, опираясь на многократные случаи ухудшения самочувствия в церквях, которые девушка посещала давольно часто. Третья единица утверждает, что Мария была проклята той самой служанкой за несправедливое отношение к её работе, или вовсе была убита ею от руки. Теорий на самом деле много!

- Искренне жаль графа и его жену... Они казались мне честными и справедливыми людьми, в отличае от другой верхушки.

- К сожалению, жалость к мёртвым не поможет раскрыть правду...

- Вы так много знаете... А вы уверены, что Мария любила этого мужчину??

- Не уверен. Леди редко выходила за пределы особняка, да и она сама не жаловалась на свое "несчастье".

- Не жаловалась? Значит оно всё таки было, но скрывалось?

- Этого я уж точно знать не могу. Из последних новостей об их семье я знаю только то, что могила Марии была осквернена. С тех пор никто не знает, где ее тело, и что с ним.

- Ужасно... Зачем кому-то нужны мёртвые тела?

- Какой же глупый вопрос, мисс... Это в первую очередь деньги! Могильщики, бальзамировщики, священники и другие, кто имеет дело с мертвыми по возможности разворовывали органы, продавая их в больницы или прочим учреждениям для исследования. Пару десяток лет назад спрос на такие вещи был огромен. Люди массово изучали медицину, гигиену, психиатрию, это и породило подобного рода "бизнес". Продавать тела, их части или органы было незаконно, поэтому люди делали это как можно скрытно. Были зафиксированные случаи сексуального влечения к мертвым, что ещё больше породило в людях недоверие к церкви и властям. Тогда за осквернение могил и совращение тел ввели смертную казнь.

Между девушкой и юношей повисла тяжёлая минута молчания. И длилось это словно бесконечно, пока издалека не послышался звон бокалов, и тихие женские шаги.
Девушка, возрастом чуть старше самой Эммы, с неестественно бледной кожей и усталым видом, поставила на небольшой стеклянный столик поднос.

Она старательно разлила по бокалам темно-красную жидкость, после чего, по щелчку пальца француза, удалилась прочь из зала.

Джозеф элегантно подхватил бокал, что собственно и повторила Эмма.

- Похоже правду говорите, что алкоголь не пьете. Ведь бокал держите неправильно, мисс - ехидно улыбнулся француз, украдкой поглядывая на девушку.

- Ох, тогда продемонстрируйте? Вас в гувернанты нужно ставить. Глядишь, вы всему научите. - рассмеялась Эмма, кокетливо прикрывая рот рукой.
Она чётко повторила за Джозефом, и в этот раз взяла бокал "правильно".

- Тогда за успешное прибытие, мадмуазель! - сново улыбнулся тот, аккуратно чокнувшись бокалом с Эммой.
Джозеф сделал первый глоток, после чего начал крутить бокал вина в руках, расценивая вкус дорогого алкоголя.

Затем первый глоток сделала и сама девушка.
Однако лишь один глоток мгновенно выбил Эмму из колеи.
Очень странный вкус у данного напитка... Звон в ушах, и резкие позывы рвоты тут же склонили девушку перед Французом.

- Мисс? - окликнул ее тот, видя, как мадмуазель на глазах заметно становится хуже.

- Э-это... К-кровь?! - вскрикнула та, мгновенно роняя и разбивая бокал вдребезги об пол.
Стоило девушке встать с уютного дивана, как она тут же рухнула на пол, склонившись на коленях перед Французом.
Тот в свою очередь равнодушно и холодно наблюдал за всей ситуацией.

- О-оно о-от-травлено! - живот невозможно крутил, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло.
На щеках выступили первые слезы, говорящие о сильнейшей боли, разъедающую мисс изнутри.

- В-вы! - только успела вскрикнуть Эмма, как тут же ухватилась за режущий живот.

- Да, я, мадмуазель. У нас бы вышла вполне романтичная ночь, если бы вы не так наивно и быстро повелись на мои уловки... - усмехнулся Француз.
Для него явно не в первой видеть страдания людей, от того ни одна мышца в его теле не дрогнула, когда тот в очередной раз стал свидетелем чьей-то мучительной смерти.

Эмма в свою очередь с каждой секундой теряла силы, уже практически не отзываясь на действия Джозефа.
Парнишка пересел в другую позу поближе к девушке, и аккуратно прихватил подбородок той, вглядываясь в побледневшее лицо.

- Милая моя мадмуазель, закрывайте глазки, и отдохните от этого кошмара. - напевал француз для девушки, аккуратно кладя обессиленное тело на пол.

- Неужели действительно так сильно забродило?... - подумал тот, залпом выпивая весь свой бокал.