Одержимый

Михаэль

Сан-Франциско ещё спит в пять утра, холодный ветер дул с океана, от чего сводит кости. Мы с Вениамином заняли позицию на улице, а Дантес был на крыше для подстраховки и помощи.
Мерзкий тип не догадывается, что это его последняя ночь, надеюсь, он успел насладиться прекрасной жизнью.

Первую охрану я снял тихо–нож, два шага, и тишина снова вернулась. Второй заметил тело и поднял ствол, но не успел.
Вениамин двинул первым, я прикрыл. Всё шло гладко, пока не вспыхнула короткая очередь– и огонь прожёг мне плечо.
Всё тело свело, но я выстрелил в ответ, и один из них упал лицом на мрамор.
Кровь стекала по белому полу, пахло железом.

Вениамин дошёл до комнаты, где сидел тот, ради кого мы здесь.
Я слышал короткий крик и тишину.
Миссия выполнена.

Когда вышли с напарником, уже небо сырело. Мы сели в машину, и к нам пришёл Дантес. Рука горела, и холодная погода была уже не такой холодной. Моё дыхание сбито, а перед глазами уже плывёт всё, но нужно ещё держаться немного, и мы будем на даче Дантеса.
Там уже ждал Купер– наш врач, которому мы доверяем несколько лет подряд. Раньше он был один из нас, но решил пойти на сторону легальную. Нас, конечно же, не оставил, всегда приезжал или гулял с нами.

Я сел на диван, моя футболка уже приросла кровью, все руки были в крови.
Я курил сигарету, чтобы утихла эта боль, но это бесполезно. Единственное, что сейчас хочется,– это увидеть Мишель. Раннее утро, но мне плевать– Мишель мне нужна тут прямо сейчас.

— Позвони Мишель,–сквозь зубы процедил я, пока Купер зашивал мне плечо. Каждый стежок отзывался пульсом в висках.

— Может, не стоит её тревожить? Ты же знаешь её ответ, — ответил мне Вениамин. Он мне сейчас получит.

— Я сказал, чтобы тут была Мишель, то делаешь это без каких-либо вопросов тупых,– начал орать я. Неважно, что она скажет, похер, что она спит. Я хочу свою ласточку увидеть.

Увидел, что они уже звонят ей, так бы сразу. Когда Купер наконец затянул последний узел, я выдохнул так, будто заново родился.
Весь мир сузился до гулкого биения сердца в груди.
Плечо горело, рука дрожала, он перебинтовал мне и одел фиксатор, чтобы не нагружать левую руку.

К этому времени приехала Мишель. Она до сих пор была сонная, но, когда увидела меня, лицо её изменилось.

— Живой значит... жаль,– холодно сказала Мишель. Её голос такой же нежный, несмотря какие слова говорит и интонацию.

— А ты всё такая же ласковая. Даже не скучала?– спокойно ответил я. Не дождётся она никогда моей смерти, только если Мишель сама себе захочет меня убить.

— Я скучаю только по тишине. Без твоего голоса.–Моя холодная ласточка. Я улыбнулся.

— Мм... поэтому примчалась, как только узнала, что я умираю?–

— Меня привезли без объяснений, и ты сам это устроил. И не надейся– я здесь не ради тебя.– Эти слова были жестче, чем другие.

— А ради кого тогда?– Я встал, и мы пересеклись взглядом. Эти серые  глаза такие красивые, хочется в них утонуть.

— Ради себя? Или ради того, кто тебе снится по ночам с моим лицом?

— Ты всё тот же самовлюблённый ублюдок,– сквозь зубы процедила она.

— А ты всё тот же мой наркотик,– слабый смешок издал я.

—Знаешь, интересно... почему ты всё ещё не ушла?

— Потому что ты не умрёшь, если я уйду.

— А если умру?

— Только от моих рук.– Между нами повисла пауза, но зрительный контакт ещё держали. Её глаза такие злые, но что-то в них не то сегодня.

Я взял пистолет, который был возле дивана, и дал Мишель. Она взяла его, я сделал шаг назад.

— Псих.

— Всего лишь честный,– улыбнулся я.–
Ты же ненавидишь ложь, верно?

— Хочешь, чтобы я убила тебя?

— Хочу, чтобы хоть раз не врала.

— Я не вру,– грубо процедила сквозь зубы. Её голос стал дрожать, и Мишель начала терять самообладание.

— Тогда докажи.
Скажи, что тебе всё равно– и стреляй.

— Ты... не понимаешь.

— Я понимаю всё. Я просто хочу услышать это от тебя.

— Я пришла не ради тебя,– она сказала глухо, почти шёпотом.

— Знаю. Ради кого тогда?

Между нами всё такое же расстояние, но теперь перед мною снова пистолет. Второй раз за утро. Я знаю, что Мишель не выстрелит, но пусть отвечает за свои грязные слова.

— Ради дела? Ради принципа? Ради того, чтобы убедить себя, что тебе плевать?

— Я пришла, потому что...– она отвернула взгляд. Я увидел, как воздух застрял у неё в дыхании.

— Потому что не смогла не прийти, чёрт бы тебя побрал.

— Это не ответ.

— Потому что я не могла больше терпеть!
Потому что я ненавижу тебя и люблю так, что тошно!– её голос стал громче на один тембр.

Из её рук упал пистолет с гулким звуком.

— Вот теперь правда.

Я подошёл к ней ближе и обнял за талию, она уперлась головой на мой голый торс. Наконец-то моя ласточка сказала это, долго ждать не пришлось, на удивление. Быстро сломалась.
Я гладил её по волосам, между нами повисла тишина, приятная, не та, которая была десять минут назад.
Наконец-то я могу быть рядом, с ней, видеть её, просыпаться с ней, приезжать домой, зная, что меня уже ждут с вкусным ужином. Я выдохнул.

Она подняла на меня свои серые  глазки, и я затаил дыхание, будто во сне, но это не так– всё наяву.

Я наклоняюсь к ней. Сначала наши губы касаются едва заметно, на секунду, как будто проверяя, разрешит ли она. Она чуть отводит голову, я подстраиваюсь. Мои губы обхватывают её верхнюю, потом нижнюю губу, мягко, но настойчиво.

Я приоткрываю рот, осторожно скользя языком между её губ, не торопясь. Её губы встречают меня, отвечают осторожно, сдержанно. Руки поднимаю: одна поддерживает её затылок. Она рефлекторно кладёт руки на мою грудь.

Слегка меняю угол, губы скользят по её, чуть покусывая нижнюю губу. Она вздрагивает, но не отстраняется. Прижимаюсь телом– бёдрами, грудью, плечом. Губы остаются сжатыми, язык мягко двигается с её языком, повторяя движения.

Мишель отстранилась первой, наши взгляды пересеклись.

— Поехали домой,– шепотом сказала она. Я кивнул и отошёл, чтобы одеть футболку и куртку.

Мы вышли на улицу, уже было светло, но всё так же холодно.
Мишель села на переднее сидение, и я обошёл машину, чтобы сесть на своё место.

— Ты будешь водить одной рукой?– с опаской спросила моя ласточка.

— Не переживай, я умею,– спокойно ответил ей.

Дома

Мишель лежит на моей груди, и я глажу её волосы– момент, который я ждал очень долго. Тишина такая комфортная, я рад, что сейчас могу быть с ней, лежать и вдыхать её запах– духи с персиком.
Хочется поставить этот момент на паузу и насладиться ещё больше.
Это был интимный миг, в котором было ничего такого, кроме нас. Боюсь, что сейчас проснусь из-за будильника и она исчезнет, не могу поверить, что всё это наяву... Моя ласточка наконец-то рядом со мной.