Глава 14
Виктор доехал до своего дома, жил он недалеко от метро Цветной бульвар. Жил он в двухкомнатной квартире, приобретённую пять лет назад. Виктору было всё равно сколько комнат в квартире, ему бы подошла любая студия. Риелтор настоял, что трёхкомнатная квартира более удобный для него вариант, обрисовывая различные перспективы, вплоть до замужества и появления детей. Виктора не волновала обстановка, в которой он мог жить, какого цвета стены, полы, есть мебель или нет. Квартира, которую предложила риелтором, была в меру стильной без вычурности. Преобладал светло-бежевый цвет и немного темно-коричневый. Кухня была просторной, с большим окном и балконом, мебель была белой в сочетании с металлической встроенной техникой, у стены стоял небольшой серый, очень удобный диван.Спальня была просторной в стиле минимализма, ничего лишнего, что даже можно было услышать, как воздух гуляет по комнате. Одна комната была оборудована под кабинет, небольшая по площади, в тёмных тонах. Третья комната была гостевой, где преобладал зелёный цвет , раскладной жёлтый диван у стены, высокий, мятного цвета шкаф, тумбочка, а также письменный стол. Ванная комната была светлой как и кухня. Во всех комнатах было много естественного света, который проникал через окна. Шторы подбирала предыдущие хозяева молодая супружеская пара. Девушка была дизайнером и многое в квартире проектировала сама, умела, сочетала приглушённые, тёплые цвета с яркими элементами декора будь то зеленные стулья на кухне или жёлтый диван в гостиной комнате.
Виктор не хотел ввести долгую беседу с риелтором учитывая ,что женщина была очень любопытной, и к тому же не замужем. Она искала предлог, чтобы встречаться чаще. Виктору приходилось быть твёрже говорил конкретно, по каким вопросом, он мог лично встретиться. Несмотря на, их странные взаимоотношения риелтор подыскал светлую, уютную квартиру со свежим ремонтом, с новой мебелью. Виктор поблагодарил женщину за труд, но весьма равнодушно оценил новое приобретение. Виктор не стремился покупать дорогие, модные вещи, его вполне устраивала простата без помпезности. Исключение в чём он был неравнодушен - это порядок и чистота. Виктор неспешно обжился в новом доме, коробки с вещами долгое время не распаковывались и некоторые стоят по сей день. В душе Виктора было стойкое ощущение, что грядёт что-то плохое, окончательно решив его судьбу. Но год за годом ничего не происходило, жизнь его никак не менялась. Так, Виктор привык к своему месту обитания, но не мог называть его родным домом.
Виктор поднялся на свой третий этаж, и не спеша открыл дверь. Перед тем как зайти в дом, он ощутил, как волосы на затылке встали дыбом. Было темно, но Виктор чувствовал чьё-то необъяснимое присутствие, хотя никаких признаков не было, только ощущение.
Как бывает, у некоторых, в детстве, когда ночью пробегаешь по коридору мимо комнаты, а там только темнота, но воображение отчётливо рисует в твоей голове что-то жуткое. Что-то похожее почувствовал Виктор, но он непоколебимо шагнул вперёд включив свет в прихожей. Свет оживил квартиру, всё стало ясно, ничто не могло укрыться от глаза Виктора. Просторный, светлый коридор, словно с улыбкой встречал своего хозяина, светясь от счастья. У стены стоял небольшой встроенный шкаф купе с зеркалом, на полу однотонный, бежевый коврик, стены нежно-оливкового цвета, две картины, на одной изображён лес в стиле экспрессионизма , на другой женщина в таком же стиле. Виктор порой с трудом мог вспомнить, что изображено на этих картинах, потому что их никогда пристально не разглядывал.
Виктор недолго постоял в коридоре, заглянул на кухню ничего не обнаружив, он прошёл в свой кабинет. Дверь кабинета была настежь открыта, рассеянные лучи света выходившие из коридора, покорно ложились на пол и часть поверхности мебели, словно аккуратные, тонкие мазки масляных красок охрового цвета. Виктор включил свет в кабинете, и нерасторопно прошёл к письменному столу. В кабинете Виктор проводил больше времени, чем в других комнатах. Сидя в кресле, он либо работал, изучая необходимую информацию, прикреплённую к судебным делам, много читал разной литературы, что помогала коротать бессонные ночи.
На письменном столе Виктор заметил знакомый предмет, ту самую коробку, что передал Септимей ещё в аду, предположительно с кристаллом. Виктор бессознательно поглядел по сторонам, догадываясь, что кто-то его принёс эту вещь сюда. Очевидно, что никого быть в кабинете не могло, как и во всей квартире. Откинув странное наваждение, Виктор помотал головой и медленно сел в кресло. Он подпёр свою голову руками и устало прикрыл глаза. Мысли стремительно захватили его разум. Даже с закрытыми глазами, ему думалось, что кабинет исчезнет, стоит ему открыть глаза и всё перевоплотиться в пустыню или бесконечные равнины, а воздух снова будет неощутим. Он думал об убийстве, стараясь исключить, хоть какие-либо тёплые чувства и оставить только мотивацию и хладнокровность. Но это не было для него большой проблемой, трудностью являлось то, что троих мужчин нужно было как-то найти и при этом не вмешивать полицию. Глупо было бы обменять заключения в аду на тюремное заключение на земле. Виктора беспокоило его жизнь после выполненной сделки, зная, что всё равно его душа не будет свободна и рано или поздно он отправится в ад. Мимолётно он думал о новой знакомой Лидии, но не решался заострять на ней внимания, заключив, что их дороги уже разошлись, хоть девушка ему показалось приятной.
Неожиданно от потока мыслей, Виктора отвлёк шум в коридоре, с каждой секундой всё отчётливей, словно кто-то направлялся к кабинету, отчеканивая каждый шаг. Удивление Виктора было небольшим, за время пребывания в аду он был готов к любым причудам. Дверь была заперта на ключ, поэтому обычный человек в квартиру проникнуть не мог, только если какой-нибудь домушник. Но возню с замком Виктор мог бы услышать, ведь дверь в кабинете была не заперта. Виктор сразу предположил, что это мог быть некто, кто оставил на его столе кристалл.
Он хотел привстать, но тут же отдёрнул себя от этой затеи, посчитав, что это придаст ему жалкий вид. Если же он пойдёт навстречу приближающему, то это могло означать, что Виктор нервничает и не готов ждать. Ему оставалось только ждать, кто покажется в дверном проёме. Наконец, в дверях остановился незваный гость. Это был высокий метр девяносто с виду человек, его лицо частично было скрыто под чёрным респиратором. Лицо первое, что привлекло внимание Виктора, верхняя часть лица была мертвенно-бледной с голубыми прожилками, местами на коже были небольшие гангрены, багрового оттенка, доходили вплоть до костей. Глаза его были блёклые, покрыты тонкой полупрозрачной пеленой, вокруг зрачков были заметные покраснения с лопнувшими капиллярами. В его холодном взгляде читалось неприязнь ко всему человеческому, можно было предположить, что явился он к Виктору не по собственному желанию. Волосы незнакомца были густые, снежно-белые зализанные назад. Он был одет в чёрные штаны, сверху была рубашка, полностью закрывающая горло, поверх была кожаная жилетка с металлическими пряжками, на ногах сапоги с громоздкой подошвой.
Он некоторое время молча смотрел на Виктора, чуть сузив свои мертвенные, потухшие глаза, было во взгляде что-то хищное. Виктор, в свою очередь, тоже пристально смотрел на гостя, плотно сжав губы, выжидая, когда тот заговорить первым. Посторонний прошёл ближе к письменному столу, убрав руки за спину.
- Думаю, обойдёмся без приветствий, -тихо сказала неизвестный, посмотрев на стену слева, где висела фотография в узкой рамке, с изображением собаки породы Бордер-колли черно-белого окраса.
Голос его был низкий с густой хрипотцой, говорил он лениво, сдавленно, словно не желала вести беседу с кем-либо, кроме того, слышался лёгкий, немецкий акцент, почти незаметный. Виктор коротко вздохнул, откинувшись на спинку кресла.
- Я этому буду только рад, - спокойно проговорил Виктор.
- Меня отправил Септимей, наверное, это для тебя не сюрприз, - брезгливо сказал незнакомец, сдвинув брови, словно где-то рядом пробежал таракан, - моя обязанность приглядывать за тобой, чтобы ты не наделал глупостей. Это не означает, что я всегда буду у тебя на виду. Скажу сразу время у тебя немного, не трать попросту.
Говорил незнакомец конкретно без лишней информации, озвучивая свои задачи. Вид его был очень серьезным, он внимательно следил за Виктором.
- И как мне к тебе обращаться? - спросил Виктор, не обращая внимания на пренебрежения гостя, - имя то есть?
Незваный гость задумчиво посмотрел вниз, словно пытаясь что-то вспомнить, так как прожил много веков, по имени к нему никто не обращался. Он мог не говорить своё имя Виктору, но для него было бы оскорбительно если какой-то человек обращался к нему на "ты".
- Меинхард - он неохотно представился.
- Вы демон или что-то другое? - Виктор скрестил руки на груди, с интересом разглядывая Меинхард.
- Кто бы я ни был это для тебя неважно, - сухо произнёс Меинхард, почти выплёвывая каждое слово, не по-доброму зыркая на Виктора.
-Нет, я бы хотел знать, с кем имею дело, - решительно требовал Виктор, заметно начиная злится.
Меинхард оценил такой подход положительно, к мягким, добродушным людям он относился грубо, не желая лишний раз говорить с ними, стараясь как можно больше нанести им вред физический или психологический. Виктор он распознал, как твёрдого волевого человека, с которым не противно говорить или хотя бы смотреть в его сторону.
- Когда-то я был человеком, потом, как ты заключил сделку, и уже долгое время служу Септимею, - быстро проинформировал Меинхард без уточнений, словно на официальной встрече.
- Как долго? - Виктор подвинул коробку себе и демонстративно начал её разглядывать, словно видел её впервые.
- Почти три века.
Можно было догадаться, что на земле у Септимея есть прислужники, потому как сам он свободно ступать на землю не имел права. Были обычные смертные, а были такие, как Меинхард. Меинхард был человеком родом из Пруссии приблизительно родился в 1815 году. Он отличался Скверным, эгоистичным характером с мазохистскими наклонностями, имел высокий интеллект, прыткий ум. Он много учился, изучал философию, медицину. Меинхард находил бездомных людей и ставил на них свои разные опыты или просто мучил, пытал. Ему нравилась анатомия, но изучение по книжкам не давало ему знания в полной мере. На практике он не только изучал, но и искал причины многих болезней, исследуя каждый орган и сосуд. Со временем медицина для него стала слишком обыденной, а вот удовольствие от нанесения порезов и разных увечий он получал настоящее блаженство. Вначале Меинхард откапывал трупы недавно захороненные, как делал это ещё при изучении, но уже для другой цели. Когда его наклонности перешли на живых людей, он старался себя сдерживать, чтобы ненароком не убить человека, потому что был религиозен несмотря на свою учёность. Почему то он считал, что мучение людей вовсе не грех, если выбранные жертвы грешные или аморальные, а вот убийство уже другое дело. Были в основном женщины и мужчины лёгкого поведения, иногда преступники.Насколько сильно он погружался в безумные фантазии, сложно описать, было в этом что-то гнусное, на что человек пойти в здравом уме не мог. Иногда он заботился о своих жертвах, залечивал их раны, кормил одевал, а потом отпускал. Эти люди стыдились где-то разболтать о наклонностях Меинхарда, ведь он заботился о них, и мог это доказать, и репутация его была прекрасной, из высокого сословия. Его отец был очень богат, но строг со своим сыном и требовал от него хорошее образование. Меинхард стал профессором в медицине, брался за сложные по тем временам операции на головном мозге. Среди профессоров он был весьма известен и пользовался уважением. Даже если многие жертвы Меинхарда обратились в полицию, никто бы им не поверил, скорее приняли за клевету на порядочного человека.
Однажды в разгаре процесса своих истязаний Меинхард увлёкся и немерено убил мужчину. Он приложил максимум усилий, чтобы вернуть человека к жизни, но ничего не удалось. После этого случая Меинхард больше не увлекался своими пристрастиями, заменив их на обычные плотские утехи.В возрасте тридцати пяти лет Меинхард умер от перенесённого сифилиса. Как только Меинхард умер, Септимей сразу же перехватил его душу ещё до распределения. Ещё при жизни Меинхард стал любимчиком Септимея, но сильно разочаровывался, что тот сдерживал свою настоящую натуру.
Так, после смерти, Септимей предложил Меинхарду сделку, где больше выигрывал он. Меинхард мог существовать на земле, но только уходить в долгий сон и выходить из него, когда потребуется Сепитмею. Его обязанность была вылавливать таких, как Виктор, если они нарушали условия сделки или пытались скрыться или просто следить за ними. Его ум не подчинялся демоном, он мог вольно думать о чём угодно. Также, Меинхард делал всю грязную работу Септимея, вырывая души грешников, которым, без сомнений, дорога только в ад. Сепитмей дал ему обещание, что когда его работа будет окончена, он освободит его душу из ада.
Виктор почти сразу догадался, что Меинхард не демон по его глазам, хоть они и были почти как у мертвеца, но в них были скрыты какие-то человеческие чувства, какая-то приглушённая тоска, которую мог увидеть только проницательный человек, демоном такое не по силу
- Действуй как можно скорее, - напомнил Меинхард внимательно поглядывая на Виктора.
- А какой конкретно срок? - Виктор открыл коробку и взял в руки кристалл.
- Небольшой, - протянул Меинхард, подойдя к стеллажу с книгами.
- Ты не боишься, что я использую этот кратум против тебя? - задумчиво проговорил Виктор, приложив острый кончик к пальцу, но не осмелься надавить.
-Так попробуй, - Меинхард взял одну книгу из верхней полки и нарочно уранил её на пол, - я убью тебя быстрей, чем ты встанешь с кресла.
- Нестрашно, но звучит серьёзно.
Меинхард повернулся лицом к Виктору и задрав подбородок выжидающе посмотрел на него. Он был уверен, что Виктор не настолько глуп, чтобы напрасно злить его. Они обменялись равнодушными взглядами.
- Сегодня подумай, как будешь искать своих жертв, а завтра действуй, полагаю ничего сложного нет.
Это последние слова, которые сказал Меинхард, когда покинул квартиру Виктора. Неизвестно как он вошёл в квартиру, но вышел он через дверь.