Глава 6
Виктор понимал, что его читают как открытую книгу. И для того чтобы хоть немного прикрыть свои мысли, он решил на ходу их менять, спонтанно, а лучше вообще ни о чём не думать. И единственное, что он желал, это освободится, попасть хоть куда, но лишь не оставаться здесь. Быть аморфным сгустком, он не хотел. Но на удивление он стойко выдержал свой первый день в аду.
Встав на ноги, Виктор огляделся по сторонам. По левое плечо, чуть вдали, вырос город, где возвышались башни, чуть ли не до небес. Красно-коричневые, серые, белые здания, крыши имели разные кубические формы. Весь город был погружен в серую, лёгкую дымку. Солнца на небе давно уже не было, но всё было видно как на ладони. Формы зданий и даже очертания машин. На противоположной стороне виднелись полуразрушенные трущобы и трубы, из которых никогда не выходил дым. На этой стороне было сумрачно, а улице освещали лишь маленькие фонари, висевшие на натянутых проводах.
Виктору было всё равно куда идти, любое место меняется довольно быстро. Вот сейчас, уже моста не было, а вместо него неровная дорога с кочками и ямами. Нет мрачного леса, реки, чёрной как жемчужина. Идти можно было куда угодно. Потому, Виктор недолго думая, пошёл направо.
Путь его занял не меньше часа, так, казалось, Виктору, но для ада всё быстротечно. Здесь, в аду из-за частой смены мест, людям становилось неважно где ему быть, лишь бы пространство оставалось хоть немного постоянным.
И пока он шёл вперёд, вокруг всё двигалось, менялось, на горизонте бегали разные звери, люди мельтешили перед глазами. От быстрых смен объектов у него закружилась голова. В какой-то момент ему показалось, что он сейчас потеряет сознание или его вот-вот стошнит. В метре от него остановилась гиена с раскрытой пастью. Чуть принюхалась к путнику, а затем, словно со смехом, издала визг. Виктор посмотрел на зверя исподлобья, сжав челюсти. Гиена принялась грызть собственную, переднюю лапу, прикрыв свои желтоватые глаза.
Виктор, был готов обойти зверя, но тот, в свою очередь, куда-то заспешил. Гиена неторопливо побежала не по прямой дороге, а завернула в сторону пустыря. Виктор идти туда не планировал. Гиена остановилась, словно ожидая, что Виктор пойдёт за ней.
- Ну да, опять чьи-то игры, - пробормотал Виктор, неодобрительно покачав головой.
Зверь побежал своей дорогой, потом снова остановился, задумчиво вглядываясь в горизонт.
Виктор решился пойти за гиеной, понаблюдать какие ещё его могут ждать испытания. К обману он приготовился заранее. Он шёл не быстро, отчеканивал каждый шаг, иногда поглядывая на зверя, чтобы не упустить из виду. В воздухе не чувствовался ветер, не ощущалась прохлада или жара. Было лишь сдавленно ощущение откуда-то изнутри.
Виктор забыл счёт времени, да и трудно было понять, день сейчас или ночь, но шли они очень долго. И наконец, после долгих скитаний, гиена привела Виктора к лесу. Лес отличался от всех других мест. Много зелени, деревьев, кустарников, где-то слышались журчания, безмятежно текущего ручья. Деревья усыпаны листьями, которые придавали веткам густоту, а на макушках, волнистые, объёмные шевелюры. Трава была ещё не истоптанная, покрытая каплями росы. Лес напомнил Виктору былую землю. Подобные виды всплыли в его памяти и унесли в светлое детство. В деревне у бабушки стоял прекрасный, могучий лес, и он мальчишкой собирал сосновые шишки. Он вспомнил соседских ребятишек, которые поначалу, не хотели с ним водится. В отличие от них у Виктора был новенький велосипед с подрамником. Этот велосипед и послужил знакомству с другими детьми. Вместе, они стали кататься по лесу. Чего только они в лесу не находили, себе из находок Виктор оставил только бинокль.
Виктор печально вздохнул, осознав, как неплохо ему на самом деле жилось. И то, как он сильно изменился с возрастом. В детстве, он был очень добродушен, отзывчив, защищал слабых, подставляясь под гнёт и удары. Жалел многих, даже глупых и злобных. Много шутил и смеялся, как и многие дети. Само собой разумеется, мальчик был далеко не идеальный, были у него и нехорошие поступки. Но он мог самостоятельно взвесить свои поступки и понять, что действия его были как хорошие, так и плохие.
Его родители развелись, когда ему было восемь, но это не мешало ему видеться с отцом и матерью. По крайней мере с отцом он общался до окончания школы. После Виктор посчитал, что он лишний в жизни отца. С матерью отношения были крепче, правда, когда он погрузился в работу, и поставил перед собой непростые препятствия, их общение ограничилось телефонным разговором раз в месяц. Мать ежедневно присылала ему сообщения на телефон, но читал их Виктор далеко не часто.
После двадцати лет Виктор стал закрытым, считая, что люди его не понимают, и зачастую предают. Мать для него была человеком важным, и держась от неё вдали, казалась ему более непогрешимой, чуть ли не идеал. Он предполагал, что если он будет общаться с ней каждый день, то будет замечать её недостатки, и даже появятся обиды.
Когда он был подростком, основной моделью успешной жизни для него стала карьера. И потому, Виктор прилежно учился, старался быть впереди всех. Для него преграды не являлись трудностями, напротив, они его мотивировали. Университет он окончил с красным дипломом, получив неплохую специальность юриста. Для карьерного успеха, он проработал восемь лет адвокатом в двух фирмах, дорос до мировой судьи. До председателя Верховного суда он к сожалению, не дожил. Весь этот путь поначалу сказался Виктора положительно. Он приобрёл полезные связи в разных кругах, называя их исключительно деловыми. А вот личная жизнь успеха не имела. Большинство женщин, с которыми он был знаком, мало его понимали, а потому не могли с ладится с ним. Он мог быть к женщинам требовательным, однако грубо или неуважительно никогда к ним не относился. За все свои тридцать четыре года он ни разу не был в браке, соответственно, и детей у него не было. О чём он никогда не жалел, пологая, что никто не будет с ним счастлив.
И теперь, он здесь, один, как сам когда-то мечтал. Мир, который его не устраивал,остался позади. Не сам мир, а конкретно люди. Те, люди которых знал Виктор, были лишены способности думать и анализировать. Эти люди лицемерно выставляли себя непогрешимыми умами всего человечества. Он считал, что люди могут быть умными, но зачастую эти люди скромные и незаметные, и лично ему их встретить не довелось. Себя Виктор к умным, добрякам, и щедрым не причислял, так как трезво оценивал свои поступки.
Виктор сосредоточенно шёл к старому дому. Деревянный невысокий дом, стоял в глуши леса. К удивлению Виктора, это место было единственным, который не менялся столь быстро. Лес не изменился, даже когда Виктор подошёл к дому.
- Вот так гости, - неожиданного послышался голос за спиной Виктора.
Виктор быстро развернулся и посмотрел перед собой. Перед ним стоял человек, лицо его было скрыто, как и у Септимея под маской. Маска немного отличалась. Она была сделана из серебра, лик напомнил лица античных, греческих скульптур. Он весь был во всём чёрном. На нём был чёрный, длинный кожаный плащ, почти как новый, под низом водолазка. На голове, помимо маски, было что-то вроде под подшлемника, закрывающий полностью голову и шею. На руках были одеты кожаные, тонкие перчатки. Его голубые глаза были человеческими, ясными. В одной руке он держал деревянную палку, на которую иногда опирался. Он был одного роста с Виктором, выше среднего.
- Зверь тебя привёл? - спросил человек, кивнув на сидящую рядом гиену.
- Да, - неохотно ответил Виктор, поглядывая по сторонам.
- Видимо, ты ему понравился, - глухо проговорил человек, - сюда, обычно, людям нельзя. Раз уж ты здесь, заходи в дом, здесь болтать не стоит.
Человек быстрым шагом направился к дому, поглядывая по сторонам. Виктор, немного постоял с растерянным видом. Доверять кому-то ему не хотелось. Однако, снова блуждать в неизвестности, он спешить не хотел.
– Почему лес не исчез? - спонтанно спросил Виктор, поставив руки вбок.
– Это особенное место, - человек чуть повернулся к дому, в этот момент к нему сутулясь подбежала гиена. Человек погладил зверя, стряхивая с шерсти пыль.
Виктор задумчиво смотрел на гиену, немного подумав, он последовал за человеком. Земля под ногами была мягкой, чуть рыхлой, на которой отчётливо оставались следы путников.
Они молча зашли в дом. Внутри было просторно и светло. Вид внутри разнился от внешнего фасада. В доме была одна большая комната, с высокими окнами. Пол-изложен из черного мрамора с белыми крапинками, свет ярких лампочек отображался на поверхности. Стены были выкрашены в светло-бежевую краску. Потолок был высоким, по центру висела двухъярусная люстра с драгоценными камнями. На стенах висели пять картин известных художников. Большой вытянутый, белый диван стоял у стены напротив двери. Два книжных шкафа стояли у стены левой стороны, на правой стоял громоздкий письменный стол.
- Проходите и садитесь на диван, - гостеприимно сказал хозяин.
- Я лучше постою, - недоверчиво ответил Виктор, скромно остановившись возле входной двери.
- Не бойтесь, я не кусаюсь, - серьёзно проговорил незнакомец, - у вас есть ко мне вопросы, а ответы вы не получите, пока не сядете.
- Нет у меня вопросов, даже если бы и были, то скорее вы бы наговорили мне всякой чуши.
Виктор демонстративно скрестил руки на груди и отвернул голову в сторону окна. Он пытался скрыть все свои мысли от неизвестного человека или скорее демона. Хозяин, в свою очередь, говорил с Виктором, так словно они были давно знакомы.
- Меня зовут Мезерис, -вдруг представился некто.
- Виктор, -ответил он с каменным лицом.
- Теперь, мы немного знакомы, - довольным голосом сказал Мезерис,
- Можно подумать, вы не знали, как меня зовут, - усмехнулся Виктор, стоя всё так же неподвижно, у двери.
- Как же без этикета? - Мезерис достал из кармана небольшой, засушенный кусочек мяса и отдал его гиене. Зверь моментально проглотил полученный кусок и лёг возле дивана.
- Скажите хоть честно, вы человек? -предосудительно спросил Виктор.
- Раз для тебя так это важно, отвечу да.
Мезерис произвольно перешёл в разговоре с Виктором на «ты». Виктор был так увлечён в своих мыслях и вопросах, что подобное обращение не заметил.
- Вы уже говорили с Септимеем? - неторопливо спросил Мезерис, вальяжно усевшись на диван.
- Зачем спрашивать о том, что тебе и так известно, - Виктор покачал головой, - да, у нас был разговоров.
- Септимей любить встречать новоприбывших и запугивать их. Ты, я смотрю, несильно испугался его рассказов, - голос Мезериса был очень ласковым и спокойным, словно он разговаривает со старым приятелем, - Попасть сюда не так просто, а тебе новичку это удалось. Здесь, нас никто не слышит и не видит.
Виктор с непониманием посмотрел на Мезериса, нахмурив брови. Мезерис в свою очередь на Виктора не смотрел, а разглядывал потолок.
- Здесь не так много людей, почему? - спросил Виктор.
- Их очень много, но у каждого свой ад. Даже если ты кого-то встретишь, не жди взаимности, - безмятежно говорил Мезерис - ты часто будешь встречать и других грешников, но они томятся в своём, индивидуальном аду, с твоим они не пересекаются. Потому логики для тебя в их поведении нет, как и наоборот. Тебе, должно быть, Септимей это уже всё объяснил.
- Может, и ты демон? - в голосе Виктора слышалось презрение.
- Меня ты можешь считать кем угодно, это неважно - Мезерис резко встал с дивана, - ты слишком осторожный, терять-то тебе всё равно уже нечего. А вот предложить я тебе кое-что могу.
Мезерис стал медленно подходить к Виктору, в его глазах затаился неподдельный интерес. Виктор незаметно шагнул назад и упёрся спиной в дверь.
- Теперь что, снова какие-то уловки? - Виктор нервно сглотнул, нащупывая ручку двери.
- Не совсем, скорее заманчивое предложение, - Мезерис остановился в шаге от Виктора, -если ты не хочешь превратиться в амёбу, то лучше прислушайтесь к моим словам. У тебя осталось немного времени. Вы ведь уже начинаете забывать некоторые вещи?
Мезерис не ошибался, Виктор и правда, медленно начинал забывать моменты из своей жизни. Некоторые воспоминания незаметно исчезли, Виктор даже не мог понять какие именно.
- Есть одно лекарство, которое поможет тебе, не потерять ясны ум и позволит укрываться от демонов, - Мезерис словно гипнотизируя Виктора, пристально смотрел ему в глаза.
Слова настораживали и всё же было в них что-то любопытное. Слова настораживали, и всё же было в них что-то любопытное. Мезерис замер на месте, выжидая нужную паузу.