Глава 4
Загадочный незнакомец расслабленно сидел за барным столиком, словно он был здесь всё время. Облик его был, мало отличим от человеческого, точнее, разглядеть это было трудно. На лице неизвестного была чёрная, металлическая маска. Это маска выглядела, как человеческое лицо, в области глаз были прорезы, через которые были видны бледно-жёлтые зрачки. На маске имелись чуть выпуклые губы, аристократический нос, заострённый подбородок. Кожа на шеи, ушах и руках, была светло-серого цвета. Чёрные как смоль волосы были убраны в небольшой хвостик. Фигура его была спортивная, движения плавные и изящные. Он напоминал аристократа. На нём было что-то вроде подрясника, чёрного цвета, на шеи висел кулон в форме сферы с квадратом посередине. Неживое, искусственное лицо, как маска не позволяла читать эмоции. Но благодаря глазам, можно было немного угадать улыбку.
- Должен ли я знать, кто ты? – Виктор внимательно разглядывал искусственное лицо незнакомца, даже забыв ненадолго про жажду.
- Хм, приходишь в гости, но не жаждешь познакомиться с хозяином дома? - голос незнакомца звучал доброжелательно. Голос его был очень приятным, бархатным. Он говорил тихо, спокойно, немного мелодично, словно убаюкивал своего собеседника.
- Сейчас у меня есть вещи куда поважнее, - Виктор снова взглянул на разлитую воду.
- Не переживай, как я и говорил, жажда тебя не убьёт, - слащаво проговорил новый посетитель, постукивая длинными пальцами по столешнице.
- Бармен, будьте так добры, налейте этому молодому человеку воду, - загадочный незнакомец кивнул в строну Виктора, - со льдом, если можно.
Бармен стал активно двигаться, быстро достал новую бутылку с водой, не спрашивая, налил воду в стакан и подал его Виктору.
- Я думал, он так не умеет, - с иронией проговорил Виктор, посмотрев на оживлённого бармена.
- Он просто делает свою работу, - незнакомец тихо усмехнулся, - но не советую с ним разговаривать.
- Почему? - удивился Виктор, отпив небольшой глоток воды. Теперь это действительно была вода, чувствовался даже сладковатый привкус. Виктор не скрывал своего облечения. Пусть небольшая, но это была маленькая удача.
- Смотри, - незнакомец повернулся к бармену, -как вас зовут? - спросил он бармена.
- Кого зовут? - непонимающе сказал бармен, округлив глаза.
- Вас, -ехидно ответил незнакомец, сузив глаза, - имя у вас есть?
- Зачем оно мне? Ко мне никто по имени не обращается. Смысл знать кого, как зовут, мне другие неинтересны. Более того, у меня нет необходимости с кем-то разговаривать, кроме, вас это никому не нужно. Если здесь и есть посетители, то им, кроме как посидеть на стуле и пить безвкусное пойло вершина возможностей.
- Без общения ведь скучно? - с хитрым голосом спросил незнакомец, - впрочем, от бессмысленного бла-бла, у меня самого болит голова.
- Вам воду или джин? - с глупой ухмылкой спросил бармен.
- Готов поспорить, что он сейчас скажет, ах вы имели виду, как меня зовут - незнакомец снова повернулся к Виктору.
Виктор всё время медленно пил воду, пока не осушил весь стакан. Он смотрел то на бармена, то на странного посетителя, который неподвижно сидел рядом. Ему казалось, что их разговор, был наигранным, поддельным. В лице бармена не было никакой заинтересованности, говорил монотонно, словно он заранее выучил текст. Незнакомец расспрашивал парня, но ответ знал уже заранее. Виктору невольно показалось, что для него разыгрывают мини - спектакль, а он для них, как несмышлёное дитя.
- Ах, вы имели виду, как меня зовут? - вдруг звучно сказал парень, - сегодня я Густав, вчера меня звали Алексей. А вот как меня звали три дня назад, уже не помню. Имен - то много, всех не счесть.
- Это уже и неважно, - хихикнул незнакомец, облокотившись локтем об столешницу, - меня, кстати, зовут Септимей, но вы можете называть Септим.
- Настолько наплевать, как к тебе обращаются? - вмешался Виктор, обращаясь к бармену.
- Ко мне здесь никто по имени не обращается. Можно сказать, я могу быть кем угодно. Не так уж плохо.
- Скромничает, - игриво посмеялся незнакомец, - здесь намного лучше, чем в вашей земной жизни. Никто не пристаёт с бессмысленными разговорами, не вмешивается, даже лишний раз на тебя не посмотрит, хоть в носу ковыряйся.
- Этот Густав или как его там, не человек? - Виктор с неодобрением посмотрел на бармена.
Бармен отвернулся к ним спиной, и снова принялся натирать бокал полотенцем.
- Такой же, как и вы, за исключением того, что он здесь дольше. При жизни его звали Артём он, как и вы из России. Сейчас он даже не знает, что такое Россия. Если вы попытаетесь объяснить ему про какую-либо страну, через пару минут он и не вспомнит про это. И дело не в том, что он забывает всё на ходу или по причине его низкого интеллекта, нет. Душа здесь, теряет смысл что-то делать или желать. Людские души истончаются, и чем дольше они пребывают в аду, тем неминуемо они переходят на автоматическую систему существования. Вот Артём уже перешёл в эту систему. Ему ничего больше не нужно, из всего важного осталось только его существование. В таком случае им можно управлять. Сейчас он говорит всё, что я хочу от него услышать, если я захочу, он сломает себе руку. Кстати, как тебе вода? - Септимей наклонился к Виктору ближе, и спросил с наигранной доброжелательностью.
- Какие-то фокусы? - предположил Виктор, отклонив голову назад.
- Раскрою небольшую тайну, - Септимей положил руки на свои бёдра, даже немного встрепенулся, - в аду нет ощущений, чувств, поэтому твои рецепторы не воспринимают воду, как и всё, что здесь есть. Еда не имеет вкуса, музыка не вызывает восторга, боль в мышцах, абсолютно, всё притупляется и становится бесчувственным. Всё здесь ненастоящее. Ты, наверное, думаешь, почему сейчас твой напиток снова ощущается как вода?
Виктор с недоумением смотрел на Септимея, приоткрыв рот. Услышанное им, искренне его напугало. Мысль, что всё, что он чувствовал раньше, больше не никогда повторится, а со временем, всё потеряет смысл. Разве, можно называться после этого человеком?
Подобные фокусы, как с этой водой, разыгрывают черти. Всё им здесь подвластно, заключил Виктор, глядя на Септимея.
- Ты внушил мне эти ощущения, на самом деле, вода всё такая же? -Виктор говорил неторопливо, пытаясь собраться с мыслями.
- Твои догадки близки к истине- жизнерадостно ответил Септимей, оценивающе поглядывая на Виктора- умеешь анализировать. Хотя я не внушил тебе вкус, лишь напомнил, это в твоей памяти. Как видишь, чем дольше ты здесь, тем скоро обо всём забываешь.
- Значит, недолго мне осталось - Виктор искоса посмотрел на собеседника, потирая веко.
- Всегда по-разному, от тебя зависит. Я бы тебя немного подправил, это-не внушение, а твои воспоминания, а лишь навеял их. Как та музыка, которая неотчетливо звучала отсюда, перед тем как ты сюда зашёл. Из твоей памяти можно иногда что-то вытащить, что я и сделал. Но для тебя страшное не забыть свою былую жизнь, а кое-что похуже.
- И что это? - лихорадочно спросил Виктор, снова ощущая поступающую жажду.
- Придёт время, сам узнаешь.
- Вот значит, как выглядит ад, из человеческой души вы делаете пустышку. Раскалённые котлы и крючья уже не пугают?
- Вы люди вообразили, что в аду людей разрывают в клочья снова и снова, то томят на адской сковородке. Физическая боль для души невозможно. Вы оторваны от своего физического тела, даже кусок плоти будет лишь фантом. Конечно, мы можем вам внушить эту боль, но со временем вы перестанете её боятся, так как любые ощущения канут за бытие. Есть вещи пострашнее. Мы оставили лишь одно неизменно для обречённых душ. Ведь куда интереснее наблюдать за тем, как вы из божьего творения превращаетесь в пустую амёбу. Душа, которая устала сама от себя, но деть себя никуда не может. И вот как этот славный Артём, смерился, что он бесцельно вынужден, находится здесь, напоминая себе иногда, что когда-то был человеком. Человек который просто существует, вроде как картины на стене.
- На этом вы не ограничились? – нахмурившись спросил Виктор.
- Мы учитываем индивидуальность каждого.
Виктор мрачно смотрел на своего собеседника, заметно отодвигаясь от него. Расстояние между ними были и без того неблизким.
- Посмотри на тех присутствующих, что сидят позади нас, - увлечённо говорил Септимей, — признайся, что ты забыл об их существовании.
- Не забыл, - тут же ответил Виктор.
Септимей расправил плечи, чуть покачивая головой. Виктор чувствовал, что Септимей разглядывает его, словно изучает.
- Для тебя они как фон, но они тебя видят и воспринимают. Им ты, как субъект неинтересен, они могут долго на тебя смотреть, а где-то там внутри сознания, у них кипит жизнь. У каждого свой личный ад, и с другими никак не пересекается. У того толстячка, например, проблема, что он хочет есть. Вокруг полно разной еды, но он не может насытиться. И если он с просьбой обратится к другому, тот ему не поможет. Ведь другой не есть, хочет, а курить, слово «есть» для него забытое. Поэтому вы друг друга не понимаете, хоть и говорите на одном языке.
- Вас чертей это забавляет, - раздражённо выплюнул Виктор.
- Раньше да, забавляла. Но людские души, которые когда-то были индивидуальные, со временем становятся плоскими, скучными, похожие друг на друга. Сейчас ты меня увлекаешь, ещё такой свежий и ясный ум при тебе. А потом, как известно, новое блюдо становится однообразным до тошноты. Выручает то, что новенькие не закачиваются. Впрочем, есть мои братья, которые до сих пор жадны на человеческие души, так сказать, коллекционируют.
- Наверное тебя стоит пожалеть, - с сарказмом проговорил Виктор, криво улыбнувшись.
- Жалеть тут не о чем. Я здесь, кстати, с людскими душами целые спектакли ставлю. Вот, например, Артём для тебя стал барменом, хотя ещё недавно подметал пустыню.
- Поэтому вода такая отвратительная, - жеманно усмехнулся Виктор.
- А ты шутник, - Септимей притворно посмеялся, - вот таким, ты мне нравишься больше, - тебе здесь понравится.
- Это почему? - удивился Виктор.
- А разве тебе не надоело собственное существование? - Септимей положил руку, ладонью вниз на столешницу, - ты всё время что-то искал, погружаясь в пучину бессмыслицы. Устал от собственных ожиданий, и с лёгкостью принял смерть, и даже ад. Я таких редко встречал. А теперь, я вижу твоё разочарование, потерять себя ты не желаешь, как и любой другой думающий человек. Пока люди не сталкиваются с реальными проблемами, они упрямо верят что их жизнь мучения.
Недолго помолчав, он встал и направился к выходу. Виктор не стал оборачиваться и лишь печально смотрел на дно стакана. Как и на дне, в мыслях у Виктора было пусто. Понимание, неминуемого разрушения его как личности, ненадолго лишило его рассудка.
- Не унывай так скоро, - крикнул ему Септимей, - ты пока ещё индивид.
Ещё раз взглянув на Виктора, Септимей цокнул языком и вышел из бара. Бармен встал напротив Виктора и стал лениво протирать столешницу. Все вокруг тяготила Виктора, и он пожелала поскорее выйти на улицу.