50 Глава
Данте мог поклясться, что в самый последний момент успел заметить, как один из глаз личности напротив стал зеленым, а потом произошел взрыв. Подобная вспышка была настолько сильной, что заполнила своим светом не мало пространство, тем самым давая заметить Офанима. То самое существо, как оказалось, все это время было над Мундусом и именно оно удерживало Дьявола на месте. В тот момент, когда Вергилий бросился ловить брата, некий симбиоз, управляющий телом Ванессы, поднялся ещё выше и, наблюдая, как змеи бросились к охотникам, щелкнул пальцами. Буквально в самый последний момент два хладнокровных монстра мгновенно исчезли, оставив после себя лишь небольшой порыв ветра с частичками белого пламени.
Демоническая тьма снова начала подбираться к центру, желая поглотить незваных гостей и освободить своего правителя, но ей помешали. Вокруг них начали появляться ангелы, озаряя пространство светом. Подняв ладони вверх и скрестив свои запястья на уровне груди, ангелы опустили голову и начали светиться ещё сильнее. Когда данное свечение достигло своего пика, перекрывая картинку мира, пространство под ногами ощутимо вздрогнуло. Тогда все, кто находился в кругу, помимо Мундуса, снова оказались в мире людей. Сразу за этим прозвучал рев злости и ненависти, после которого рой из тысячи голодных демонов устремился к порталу, чтобы отомстить. В ответ на это все ангелы, который подняли головы и раскрыли руки, направили энергию на то, чтобы запечатать портал. Это явно сработало, из-за чего все те твари, которые сумели пролететь через побелевшую пленку портала, мгновенно погибли, превращаясь в давно знакомые тёмные хлопья пепла. Под конец пленка портала и вовсе исчезла, оставив после себя одну только изувеченную землю, которая еще долгие года будет напоминать об этом событии. Уже потом, когда охотники смогли уверенно стоять на ногах, они наблюдали, как рука Ванессы прикоснулась к одному из глазастых колец Офанима и мгновенно исчезла вместе с ним в неизвестном направлении. За ней исчезли и другое ангелы, не считая тех трех, которые медленно спустились к полукровкам. Одного из ангелов они вполне себе узнали. Как минимум из-за её роста и количества рыжевато-бурых крыльев, коих насчитывалось шесть. Не много, кто владел подобным количеством перьевых конечностей. Остальные же не вызывали особого интереса, так как на вид они были самыми обычными ангелами с двумя крыльями, а также в свободной белой одеждой, вместо крепкой брони.
- Вы можете возвращаться домой. Остальным займётся Эдем. - кратко оповестила Агейра, придерживая свой меч рукой.
- Нет уж. Скажите, что вообще происходит? - возмущался Данте, не желая верить, что концовка данной заварушки пройдёт мимо них. - Что собираетесь делать с Ванессой?
- Я не могу этого сказать. - серафим покачала головой и снова заглянула охотнику в глаза. - Не имею права сказать о первом. И не могу сказать о втором, даже если бы знала.
- Отлично. - процедил охотник и взмахнул руками, попутно оборачиваясь к той боком, пока глаза смотрели на задумчивого брата. - Что вы вообще можете?
Когда младший близнец снова взглянул на серафима, той уже не оказалось на месте, как и её сопровождающих. А до того, пока он стоял боком, не заметил, как Агейра с пониманием кивнула Вергилию. Понимания же стороны старшего наследника Спарды новый лидер легиона сполна увидела в его серых глазах. Здесь и вправду способен разобраться только Эдем и Его Светлость. Агейра же, не смотря на свой высокий чин, всего лишь выполняла приказ. И теперь охотникам действительно ничего не оставалось, кроме как вернуться домой, но до того нужно узнать ситуацию в городе и забрать из клуба остальных. Данте же, не смотря на свое закипание, довольно быстро успокоился, как только ощутил на себе уставший взгляд старшего брата и его ладонь на свое плече под бордовым плащом со стальным черепом на спине. Выдохнув своё раздражение, младший близнец согласно кивнул и взглянул в сторону Вергилия, который отошел создавать портал, а потом на точку в небе, где раньше была Ванесса и то существо с кольцами.
Оно же несколько минут назад объявилось в Эдеме, из-за чего многие стражники разом напряглись, прекрасно узнавая алые крылья и исходящую от них энергию. Однако сложно было опознать существо с разными глазами, которая при этом была вся в кровь: начиная от подошвы голых ног с кончиками крыльев и заканчивая её животом. Пока Офаним послушно оставался в небе, молодая женщина с белыми крыльями шла в сопровождении десятка солдат и нескольких ангелов доминионов, имея с ними общий путь в храм самого Творца. Оказавшись внутри, она остановилась в центре зала. Ждать долго не пришлось. Всего несколько секунд спустя Его Светлось явился в шаге от важного гостя Эдема. И даже если между ними был бы целый километр, он смог с той же легкостью ощутить всю глубину печали сложившейся ситуации. Смог бы ощутить все те усилия, которые Ванесса прилагала, чтобы сдержать серафима внутри себя. И последнее, на что у неё хватило сил, так это на несколько слов.
- Остановите его. - тихо сказала она, после чего тот самый зелёный глаз начал бледнеть.
Как только цвет полностью исчез, на лице снова появилась довольная улыбка. Но стоило Михаэлю вытянуть руку в сторону отца, его ту же схватила одна из белых лоз, которая появилась откуда-то позади. Обернувшись назад, первенец Эдема заметил знакомый портал, который вёл в одну из бесконечных темниц. При первой попытки вырваться, он ощутил еще один беспощадный хват, а потом еще и еще. При всём его могуществе, он не мог противостоять отцу. Не мог противостоять его воле, а только широко расправлять крылья, которые так же начали скручивать полосы энергии, и смотреть тому прямо в светлое лицо. Михаэль не мог поверить происходящему. Гордыня. Тысячи лет назад, вовремя очередного спора о месте Эдема в иерархии трех миров, Его Светлость предсказал, что Михаэля погубит его же гордыня. Его вера в безнаказанность и непоколебимая мысль о том, что он непобедим. А после те слова, которые сказал Фергель и тоже оказался прав. Упрямое нежелания древнего достойно оценить силу демонов и даже людей сыграло с ним злую шутку.
- Ты не сделаешь этого, отец... - на грани рычания сказал Михаэль, продолжая к нему тянуться. - Ты не посмеешь! Я твой первенец!
- Даже моя любовь имеет свой предел, Михаэль. - ответил Творец и, подняв ладонь на уровень груди, сжал кулак.
Сразу за этим движением ангела окончательно затянуло в портал, как и всю ту алую энергию, которая заполнила светлый зал. Все это лишь последняя попытка вырваться из бетонной хватки. Последняя капля надежды, что отец простит ему данную дерзость. Но он не простил. Уже теперь, вновь оказавшись в алых цепях, украденное тело, которое в один момент стало сосудом для зверя Эдема, а теперь и для трех душ сразу, зависло в нескольких метрах от земли, будучи связано по рукам, ногам и даже крыльям. Снова было заперто в бесконечном пространстве без входа и выхода, если дело касалось самого заключенного. И даже с тем, что она из душ, могла спокойно покинуть данное место, так как слияние Мятежника его обошло, он не торопился этого делать. Бывший полководец легиона не хотел так просто это оставлять. Не хотел, чтобы Ванесса осталось жертвой на алтаре чужих амбиций и их последующих неудач. Он не хотел верить, что в этот раз ей не подарят шанс просто жить. Не хотел оборачиваться в сторону отца, который снова к нему пришел, вероятно, желая повторить попытку убедить его вернуться к прирожденной роли истинного лидера.
- Ты действительно этого хочешь? - спросил Творец, наблюдая за тем, как душа его сына кончиками полу прозрачных пальцев касалась бледной щеки заключенного тела.
- Полагаю, она это заслужила. Или у тебя иное мнение на этот счет, отец? - не скрывая зла, спросил Фергель.
- А что насчёт тебя?
- Свой выбор я уже сделал. И я от него не откажусь.
- Да будет так.
Согласно кивнув, Его Светлость наблюдал, как заметный лишь его взору, верный сын медленно обернулся и взглянул на него. Он не лгал. Фергель и вправду готов к этому, и вправду все решил. Он прекрасно оценил риски. Понял, что все это не порыв эмоций. Прекрасно осознал, где теперь его место и что он хотел с этим сделать. А раз так, было бы скверно не наградить его подобным исполнением, вероятно, последней прихоти.