Глава 7
- Не могу, - резко ответил он. - Надеюсь, ты еще не забыла, что было в письме?
- Разумеется, я помню то письмо, но папа явно был не в себе, когда составлял его!
- Ты не права, - сказал Карлос. - Я считаю, ему следовало заняться тобой гораздо раньше, чтобы ты перестала изображать из себя маленькую капризную принцессу, которая считает, что все должны предвосхищать каждое твое желание.
Кэт неподвижно стояла, слушая его насмешки, а ее сердце билось все чаще и чаще, и ледяные щупальца страха начали окутывать его. Страха, который она привыкла прятать глубоко в душе. Неужели Карлос не может понять - тяжелее всего ей справиться с тем фактом, что она в западне. В своей жизни Кэт видела достаточно насилия.
Словно темный яд, воспоминания о том времени возникли в памяти Кэт, но она сумела заблокировать их так же, как делала это всегда с момента гибели отчима, перевернувшей всю ее жизнь. Она никогда ни с кем не говорила об этом. Ни с кем. Даже с психотерапевтами, на которых потратили уйму денег. Даже с родителями. Ни с кем. И уж точно она не станет обсуждать болезненные события прошлого с этим самодовольным типом, который видит в ней лишь плохое.
- Я не собираюсь оставаться здесь, - решительно произнесла Кэт. - И ты не сможешь меня заставить!
- О, я смогу. И заставлю, - спокойно ответил Карлос, возвращаясь к работе. - И однажды ты даже поблагодаришь меня за это.
- Да ни за что!
Мужчина рассмеялся:
- Вижу, тебе необходим урок смирения, Принцесса. А если ты планируешь выкинуть еще какой-нибудь финт вроде вчерашнего, лучше подумай дважды. Второй раз я могу и не захотеть спасать тебя.
Карлос заметил, что Кэт окидывает внимательным взглядом палубу, словно ища иной выход из сложившейся ситуации.
- Если ты планируешь угнать один из катеров, то напрасно. Все ключи зажигания я держу при себе. Я также проинструктировал команду, чтобы никто из них не отвозил тебя на берег, как бы слезно ты ни умоляла. - Темные глаза Карлоса опасно блеснули. - Так что, пожалуйста, не трать время на бесплодные попытки ускользнуть.
Кэт уставилась на Карлоса. Как будто просто находиться на одной яхте с ним ей недостаточно плохо, так еще приходилось терпеть его невыносимый покровительственный тон.
- Немедленно отпусти меня с яхты, ты... ты... властолюбивое чудовище! - закричала она и, не успев обдумать правильность своего поступка, бросилась к Карлосу и замолотила кулаками по его груди. - Просто отпусти меня!
Лишь один миг Карлос не реагировал на сладкую близость ее тела. Он гордился своей сдержанностью и самоконтролем, однако сейчас он чувствовал признаки начинающегося возбуждения.
Карлос сжал зубы. Кэт Бэлфор ему даже не нравилась. Так почему же его тело так реагировало на нее?
- Отпусти меня! - повторила она, продолжая бить его кулаками в грудь.
- Нет, - сквозь зубы процедил он, с неодобрением глядя в ее ярко-голубые глаза. - Ты лицемерка, Кэт. Женщины, которые хотят, чтобы их отпустили, не бросаются на мужчину, прижимаясь к нему всем телом, явно напрашиваясь на поцелуй.
Она открыла было рот, чтобы возразить, но, встретившись с ним взглядом, она поняла, что его глаза уже отнюдь не холодны, напротив, в них пылает огонь.
Кэт покачнулась, когда их губы встретились, и вцепилась в рубашку Карлоса, чувствуя, как тает и растворяется под напором его губ. «Вот это счастье», - отвлеченно подумала она, прижимаясь к Карлосу, в то время как ее сердце отбивало бешеный ритм, когда его язык коснулся ее губ.
- О, - беспомощно простонала она, когда поцелуй стал еще настойчивей. - О!
Боже!
Карлос ощутил ее мгновенную капитуляцию. Он страстно целовал Кэт, ее грудь касалась его тела. Аппетитная, аккуратная грудь - словно персики, только и ждущие, чтобы кто-нибудь насладился ими. Карлосу хотелось взять одну грудь в руку и нежно провести пальцем по набухшему соску. А потом запустить руку под нежный шелк ее нескромного платья, чтобы удостовериться, что в этот раз на ней было более скромное белье. Или снова обнаружить эти греховные стринги...
Несколько мучительных мгновений Карлос рисовал в своем воображении, как он входит в Кэт, представлял ее возгласы, умоляющие его продолжать. А затем, столь же внезапно, он оторвался от губ девушки, отступая назад, словно Кэт была грязной.
Нереализованное желание нашло свой выход в гневной тираде.
- Ты всегда ведешь себя как уличная девка? - резко бросил он. - Ты бросаешься на первого же мужчину, оказавшегося рядом?
Жестокие слова Карлоса задели Кэт.
- А разве о тебе нельзя сказать того же? - Скрестив руки на груди, пытаясь скрыть торчащие от возбуждения соски, она решила скрыть следы своего смущения за маской сарказма. - То есть, конечно, техника у тебя превосходная...
- Я никогда в этом и не сомневался, Принцесса.
- Но я просто шокирована своей собственной реакцией на такого бесчувственного типа, как ты, - выдохнула Кэт. - Особенно если учесть тот факт, что еще вчера у тебя была другая женщина!
Взгляд Карлоса то и дело возвращался к плавно поднимающейся и опускающейся груди Кэт.
- У меня вчера была другая женщина? - медленно повторил он.
- В золотистом бикини! - обвиняющим тоном заявила Кэт, с ненавистью ощутив очередной укол ревности.
- В золотистом бикини?
- Может, прекратишь повторять за мной?
- Тогда, возможно, ты объяснишь мне, о чем говоришь?
- Золотистый бюстгальтер, - горько произнесла Кэт. - Тот, что я нашла в гостиной!
- Ах да! - Улыбка понимания озарила лицо Карлоса. - Таня Стивенс...Совсем забыл.
Кэт была ошарашена собственным поведением. Она была... Ну, если говорить откровенно, она была абсолютно податливой в руках Карлоса. И разве не продолжала бы она стонать от удовольствия, если б он не прекратил поцелуй? А Карлос ласкал другую женщину лишь день назад и уже забыл об этом! Разве не говорит это о его отношении к женщинам вообще и к ней в частности? Какое счастье, что она не попалась на его удочку!
- Ты занимаешься сексом с женщиной, а спустя сутки уже «совсем об этом забываешь»? - не веря своим ушам, выдохнула Кэт.
- Я не занимался с ней сексом.
Сердце Кэт бешено стучало.
- Так золотистый бюстгальтер совершенно случайно оказался посреди твоей гостиной, вместе с остатками явно романтического ужина?
- Я этого не говорил, - возразил Карлос. - Я просто сказал, что не занимался с ней сексом.
- Но... она этого хотела?
Карлос немного помолчал.
- Разумеется, хотела, - мягко произнес он. - Все хотят. Разве ты сама не продемонстрировала это лишь пару минут назад?
Кэт вздрогнула, но крыть ей было нечем.
- Так кто она?
- Журналистка, - отозвался Карлос. - Которая, по слухам, писала статью обо мне. Я пригласил ее для того, чтобы узнать, с какой стороны она хочет рассмотреть мою жизнь и смогу ли я убедить ее изменить ракурс.
- Зачем кому-то писать о тебе?
- А сама не догадываешься?
- Потому что ты богат? Или потому что ты невыносим?
Карлос мягко рассмеялся:
- Богатство вряд ли можно считать большим достижением. И ты должна знать об этом лучше всех, Принцесса.
И вдруг Кэт вспомнилось фото, которое она заметила в гостиной. На нем Карлос был запечатлен в ярком костюме матадора, с лицом столь же гордым и прекрасным, как и сейчас, но без цинизма, ставшего неотъемлемой частью натуры Карлоса сегодняшнего.
- Коррида, - медленно произнесла Кэт. - Она хотела поговорить с тобой о корриде?
- Конечно, хотела, - согласился он. - Все журналисты хотят об этом поговорить.
- Но почему? Потому что это захватывающее действо или потому что очень немногие выбирают карьеру матадора?
- И поэтому тоже, но все несколько сложнее. - Карлос заметил в глазах девушки немой вопрос. - Уже пятнадцать лет минуло с тех пор, как я бросил корриду, а эта журналистка пыталась выведать, почему я это сделал.
- И почему ты ушел?
- Думаешь, я хочу обсуждать эту тему с кем-то вроде тебя? - насмешливо произнес Карлос. - С женщиной, чье представление о работе сводится к самостоятельной покраске ногтей, потому что мастер по маникюру заболел?
Он заметил, как вздрогнула Кэт при этих словах, но ему было все равно. Карлос дал обещание никогда не говорить о тех днях, никогда не вспоминать ту мучительную боль и ярость, которая бушевала внутри его в годы работы матадором. Боль, связанную не с самой корридой, но с жестоким отцом, который сделал жизнь сына невыносимым кошмаром.
Журналистка испробовала все трюки, пытаясь выудить интересующую ее информацию. Она была предприимчивой, в этом ей не откажешь. Когда интервью не пошло так, как ей хотелось, журналистка предложила позагорать, со смехом сняв с себя верхнюю часть бикини, словно это было самой естественной вещью на свете.
Разумеется, Карлос был возбужден, ведь грудь женщины была полной, чувственной, а губы походили на спелые вишни. Однако ему никогда не нравились женщины, предлагающие себя.