16
Даня
Я смутно пытался проморгаться, когда первые секунды после длительного сна, смог увидеть, где я нахожусь. Я находился в каком-то кабинете, который смахивал на кабинет врача, но больше был похож на комнату пыток. Сложно понять, где я оказался, но я отчетливо даю себе понять, что это не рай. Если бы я был мёртв, я бы оказался в месте куда устрашающее – в аду. Пелена перед глазами не могла дать полную свободу моего взору, но увидеть туловище одного из находящихся лиц в этом... кабинете, я смог. Человек, который был закрыт белоснежной маской, и скрыт белым халатом, стоял передо мной и наблюдал за моими действиями. Через боль и затехщие части тела, я всё-таки смог сделать оборот своей шеей, и осмотреться, где я нахожусь. Я лежал на кровати, на столь твердой кровати, был прикован руками и ногами, даже животом. На мне были цепи. Я чувствовал странное ощущение, словно что-то было прикреплено к моему лбу. Я не ошибался. Там была огромная полоска, которая сильно давила на мою голову. В моем прлк зрении появилась и женщица средних лет, которая имела смуглый оттенок кожи и едкий взгляд, словно он излучал приворотное зелье, а она была ведьмой.
Наверное, так и есть, и я всё-таки в аду. В этой наряженной обстановке, я попытался вспоминаю свои последнии действия, чтобы выяснить, что я здесь забыл. Последнее, что я помню, как своими руками вцепляюсь в пасть одного из охранников, а потом и вовсе меня обездвиживают, вкалывая что-то острое в шею. Я... помню это едикое чувство, которая прожирало мои органы изнутри. Это чувства являлось волнением, я знал, нет, я чувствовал, что что-то должно произойти... Что-то то, что плохо отразиться на мне.
– Мы можем приступать? – подаёт голос старик, направляя свой взгляд от меня к этой женщине. На одобрительно кивает.
– Эй, эй, эй, стоп! Что происходит, старик?
– Он вовсе не знает? - так же повторяет свои нотки омерзительного и скрипучего голоса старик.
– Не думаю, что обычные психи имеют знать, что за наказание они понесут, – голос жкншицы был противным.
Он словно покрыт плесенью и склизостью, которая течет из ее гортальных связок прямо в твой слуховой аппарат. Ее тон голоса был высокий, и столь высокомерный, что я подтвердил свои догадки, что та является вадьмой. Пока я долго зацикливался на этой личности, совсем не понял понять смысл сказанного предложения. А когда в мое подсознание ударило строчки, одна за другой, то я понял...
Но, не успев ничего сказать, дед начинает нажимать на какую-то кнопку, после чего на мой лоб идёт мощный удар. Удар... энергии. Боль обездвиживает моё тело, только болезненный рык можно было услышать от меня. Я перестал чувствовать свое тело, только ту боль, которую мне причиняли каждый раз, когда старик нажимал на кнопку. Эту боль сложно описать, но эта единственный вид боли, от которого у меня истерика. Я начинаю забывать слова, тодько кричи вырываются из всего моего тела, когда то под воздействием его кнопки передергивается, поднимается и вновь падает на кушетку. Пот течет по всему моему телу, а я слёзно молюсь, чтобы эта пытка прекратилась.
– Пожалуйста! Прекрати, старик! - последовал болевой стон и вновь сильная волна судорог прошлась по всему моему телу, машинально поднимая его.
– Ещё сильнее! Сильнее! – кричит ведьма.
Все мое тело покрывается смертельной болью, заставляя его застыть в воздухе. Боль не проходит с каждой минутой, как и мой отчаянный крик о помощи. Роковой толчок и мой рассудок затуманивается, пока все мое тело ещё ощущает ту боль. Я потерял сознание. Я мёртв.
Юля
Я была в полнейшем ступоре, когда увидела, что парень, стоящий передо мной, накинулся на одного из охранников. Я так же прибывала в ступоре, когда он сказал, что убил человека, и обвинил Рому в том же. Я отчетливо давала себе понять, что не должна верить обычному больному, из уст которых может выходить только бред, но, почему-то, под странным влиянием его взгляда, я отдалилась от Ромы. Я отдала обратно его игрушку, от чего он расстроился, но после моего объяснения одобрительно кивнул. Я окончательно отдалилась, когда увидела, что Рома заходит в тот самый коридор, из которого одна душа покинула свое тело. В том коридоре убили человека! Раньше я закрыла глаза на привычные и обыденные вещи, к примеру, те, что Рома каждый раз уходит куда-то в неизвестную мне сторону, после того, как отдает меня моему психологу. Сейчас же, когда ты понимаешь, что в этом здании шастает убийца, ты начинаешь по-другому принимать некоторые действия.
Дани сегодня не было. Приглушённо я слышала его крики из дальних коридлров, и понимала, что он несёт наказание за свои действия. И, знаете, от каждого крика мне было не по себе. Центр грудной клетки ныл, обливая всю душу кровью от его отчаянных криков. Странная реакция моего тела на эти терзающие крики, на которые другие никак не обращали свое «ценное» внимание. Всю эту ночь я пробовала в таинственном шоке, ведь пыталась понять, из-за чего на парня напала такая устращающая и не объяснимая реакция. И я пришла к единственному выходу, к логичному объяснению, что он – натуральный псих. Расстроенная личность и нестабильность – вся его сущность, и, следовательно, обращать на него веское внимание не считаю нужным. Я такая же психованная, как он, у меня так же присутствуют расстройства личности. Но он мудрее меня, рассудительнее, это заметно по его гордому взгляду, который словно оценивает все происходящее тут.
Наблюдаю за всеми людьми, которые находятся в этой комнате. В первые дни наблюдать за омерзительными лицами было таинственно и безумно, но, со временем, я уже привыкла видеть сальные волосы и кругообразные мешки под глазами, словно те не спали шестеро суток. Рассматривать характерные реакции пациентов стало, своего рода, моей рутиной и собственным наслаждением, единственным занятием, которым я занималась каждый день. Вдали я видела, как Герман и Катя сидят в стороне друг от друга, занимаясь странными делами, что обыденно для всех психов. Герман рисовал на полу невидимые линии пальцем, Катя тыкала в себя пальцем, задумчиво глядела в пустоту. И спустя, словно, вечность, я наблюдаю, как ко мне направляется девушка, кличка которой звучит как Жаба (Жанна).
– Помоги мне... - шепчет девушка, как только подходит ближе к моему телу. В руках у нее можно было наблюдать клок собственных волос, которые она вырвала из своей плоти несколько минут назад.
– Помочь тебе? Чем же?
– Просто... Я вижу его. Его... Твоего друга. Я вижу его в том углу, хотя его там нет, так?
Это являлось правдой.
– Я вижу, как он пытается напасть на кого-то, тщательно выбирая свою следующую жертву... Я вижу, как он стоит с ножом, измазанным в крови, вижу, как он выбирает тебя. Он хочет тебя убить!
Когда я успела докатиться до такого, что внимательно слушаю пациентов, и ругаюсь их заявлений? Бред! Этот псих-брюнет явно действует на меня плохо, он передал в мою кровь все свое сумасшествие!
– Успокойся. Все хорошо. А теперь спокойно иди туда, откуда пришла, – я слабо толкаю девушку в противоположную сторону от меня.
Я не должна воспринимать слова психов, все это – сплошная хладнокровная ложь, взятая из их расстроенной психики. Если я предам этим словам значение, то смело смогу проверить в то, что рядом со мной стоит дьявол, как один раз заверил мне один из пациентов. Я передергиваюсь, чтобы выбросить настигшую информацию, ломаю все нити, из-за которых я пришла вновь к этому воспоминанию, и направляюсь к Герману. Я хочу, чтобы он погадал мне на картах...