моя смехотерапия сработала?)
съёмки наконец закончились. свет погас, кто-то собирал аппаратуру, кто-то смеялся у выхода. аня стояла у стены, в руках стакан с холодным чаем, и просто смотрела, как в воздухе плывут пылинки. устала, но не грустно.
ваня подошёл тихо, привычно дотронулся до её плеча.
— пойдём? —
она кивнула.
на улице пахло тёплым вечером, асфальт ещё хранил дневное солнце.
они шли молча, рядом, так близко, что их руки иногда случайно касались. аня улыбалась в пол, будто сама себе, а ваня время от времени посматривал на неё — ту самую, с которой теперь можно просто молчать и не чувствовать неловкости.
— хочешь мороженое? — спросил он, будто между делом.
— хочу. но чтоб не растаяло, — улыбнулась она.
— тогда беги, —
она засмеялась, легко, по-детски, и побежала к киоску.
ваня смотрел ей вслед, устало, но с каким-то спокойным теплом — будто весь шум съёмок, все прожекторы и диалоги, наконец перестали иметь значение.
-
они только успели дойти до перекрёстка, где фонари давали мягкий свет, и аня смеялась, облизывая мороженое, когда за спиной послышалось знакомое:
— о, кого я вижу.
аня чуть вздрогнула. голос — этот протяжный, сладковатый, до боли знакомый. она обернулась — лера. та стояла с гошей, в лёгком пальто, с тем самым взглядом, от которого когда-то внутри всё падало вниз.
— а я думала, вы на съёмках до ночи, — лениво сказала лера, скользнув глазами по ване, потом по ане.
— закончили пораньше, — просто ответил ваня, и его рука едва заметно коснулась аниной ладони.
— ну да, конечно. вы теперь везде вместе, — усмехнулась лера, будто случайно, но губы дрогнули.
аня старалась дышать ровно.
— а что, плохо? — спросила она, спокойно, даже с лёгкой улыбкой.
на секунду в глазах леры мелькнуло что-то — раздражение, зависть, всё то старое, что аня уже не хотела снова проживать.
— да нет, что ты, — лера пожала плечами. — просто забавно.
гоша стоял чуть позади, смотрел куда-то в сторону — видно было, что ему неловко.
ваня тихо сказал:
— пошли, аня.
и она кивнула, не оборачиваясь больше.
они шли молча, шаги по асфальту казались громкими. у ани где-то внутри всё ещё дрожало, но не болело. просто остаточный холод.
ваня заметил это, чуть сжал её руку.
— всё нормально, — сказал он тихо, без лишних слов.
а дома, уже когда он уснул на диване, она села у окна, прижала колени к груди и вдруг заплакала — не от обиды, не от слабости. просто отпустило.
он проснулся от тихого всхлипа — не громкого, как будто кто-то старается не выдать себя.
ваня приподнялся, огляделся — аня сидела у окна, в свете ночника её плечи дрожали.
он встал босиком, тихо подошёл. не спрашивал, не говорил "что случилось" — просто сел рядом, коснулся её спины.
она вздрогнула, потом выдохнула и шепнула:
— я думала, уже не заденет.
— ну, задело, — спокойно ответил он. — бывает.
она повернула голову, глаза блестели, но в них не было боли — только усталость.
— я не хочу, чтобы она снова имела власть надо мной.
ваня чуть улыбнулся:
— и не имеет. ты просто человек. тебе можно чуть погрустить.
она кивнула и уткнулась в него лбом, тихо.
он обнял — не крепко, не навязчиво, просто чтобы рядом.
— знаешь, — сказал он, — если бы я был на её месте и видел, как ты смотришь на кого-то другого, я бы тоже позеленел от зависти.
аня засмеялась сквозь нос, уткнулась ему в шею:
— ты дурак.
— твой дурак, — ответил он шёпотом.
и они долго сидели так — окно открыто, в комнату тянет прохладой, где-то гудит ночной город. всё вроде тихо, но внутри — то самое ощущение, когда уже не страшно любить.
___
⸻
сонно открыл глаза — аня уже где-то шуршит на кухне. запах кофе и чуть поджаренного хлеба тянет к себе.
ваня лениво потянулся, посмотрел на часы и понял, что они оба проснулись раньше обычного.
он тихо подошёл к кухне. аня стояла у плиты, волосы слегка растрёпаны, в огромной футболке, и что-то тихо бормотала себе под нос.
— доброе утро, — сказал он, будто просто факт констатирует.
— утро, — тихо ответила она, не оборачиваясь, но улыбка сквозила сквозь её сонную усталость.
он наклонился, чуть коснулся её плеча, обнял сзади.
— вкусно пахнет, — пробормотал он прямо в её шею.
— вкусно будет, если ты будешь есть, а не спать у меня на плите, — улыбнулась она, и в её голосе была привычная мягкая насмешка.
он присел на стул рядом, взял её руку, которая держала ложку, и слегка сжал:
— вчера... всё нормально, да?
— да, — сказала она спокойно, почти с лёгкой улыбкой. — мне хорошо.
они ели молча, иногда переглядывались, смеялись тихо над какими-то маленькими пустяками.
и весь мир за окном, суета и шум, казался очень-очень далеко.
после завтрака они остались на диване. аня удобно устроилась у окна, ноги вытянула, ваня — рядом, поджав колени. он лениво перебрасывал ей волосы за плечо, она смеялась и каждый раз чуть толкала его рукой.
— ты вообще специально это делаешь? — спрашивала она сквозь смех.
— что? — деланно удивлялся он.
— вот так трогаешь, и я начинаю дурачиться! — она захихикала, и голос её дрожал от смеха.
он усмехнулся, подтянул её к себе, лёг чуть сверху, но не давил, просто так, чтобы она чувствовала его тепло.
— ну и пусть, — сказал он, — смейся, я люблю, когда ты смеёшься.
она покраснела, улыбка растаяла, но смех ещё дрожал в груди.
— дурак... — тихо пробормотала она, пряча лицо в его плечо.
— твой дурак, — повторил он, прижимая к себе ещё крепче.
они сидели так несколько минут — тихо, почти без слов. просто дышали вместе, ощущая, что всё вокруг уже не имеет значения. и в этом молчании было столько тепла, что аня чуть смущённо прижалась к нему сильнее, а ваня, чуть улыбнувшись, коснулся её носа своим.
она лежала на постели рассмеявшись, но больше от щекотки внутри, чем от боли.
— ну что, моя смехотерапия сработала?
— дааа... — сквозь смех ответила она, и сердце её чуть подпрыгнуло от этого простого счастья.
_____
они такие мимими