тогда просто останься вот так)
Ночь выдалась тёплая, окна были чуть приоткрыты, и ветер тихо колыхал занавески. Комната освещалась только уличным светом, падавшим из-под фонаря.
Аня лежала на боку, глядя в потолок.
— Ты спишь? — шепнула она.
— Уже почти, — отозвался Ваня, но голос звучал бодро.
— Не спишь, — усмехнулась она.
Он перевернулся к ней.
— А ты чего не спишь?
— Не знаю. Просто думаю.
— О чём?
— О том, как странно всё сложилось. Если бы не тот дом, не вся эта история — мы бы, наверное, до сих пор просто писали иногда и всё.
Он улыбнулся в темноте.
— Думаешь, это плохо?
— Нет, наоборот. Просто... страшно иногда, когда становится по-настоящему хорошо.
Он немного помолчал.
— Знаешь, я тоже боюсь. Что проснусь, а ты исчезнешь, как сон.
Она тихо засмеялась.
— Ну уж нет. Я так просто не исчезаю.
Он протянул руку и нашёл её пальцы — осторожно, будто боялся спугнуть.
— Тогда ладно. Значит, можно не спать.
— Можно, — шепнула она. — Мне с тобой спокойнее, чем с подушкой.
Он тихо усмехнулся.
— Конкуренция серьёзная, конечно.
Аня повернулась к нему лицом. Глаза блестят в полутьме, дыхание ровное.
— Просто останься вот так)
Он кивнул.
И ночь, казалось, остановилась — тёплая, полная дыхания, света и чего-то нового, что не требовало ни слов, ни обещаний.
⸻
Аня стояла у двери, натягивая кеды, а рядом на стуле лежал её рюкзак — наполовину расстёгнутый, из него торчала толстовка Вани.
— Забери, — сказал он, кивая на неё.
— Не, — улыбнулась она. — Пусть останется. Чтобы скучал.
Он засмеялся, проходя ближе.
— Я и без неё буду скучать.
— Знаю, — тихо ответила она.
Он помог застегнуть молнию, и всё это было так буднично, что от этого становилось ещё теплее.
— Когда у тебя съёмки начинаются? — спросил он.
— Завтра. С утра. Город другой, но недалеко. На неделю, максимум две.
— Значит, не успею соскучиться.
— Ты уверен?
Он пожал плечами.
— Нет. Но буду делать вид.
Она посмотрела на него — с лёгкой грустью, но без драмы. Просто не хотелось уезжать.
— Я привыкла, что ты рядом, — призналась она. — Даже молчание твоё стало привычным.
— А ты, оказывается, романтик, — усмехнулся он. — Я думал, это я в этой паре за чувства отвечаю.
Она покачала головой.
— Просто... не забудь написать, ладно?
— Я напишу. И позвоню. И приеду, если совсем соскучусь.
Он обнял её, не крепко, но надолго. Её руки легли ему на спину, и какое-то время никто не говорил.
Потом она подняла голову, улыбнулась.
— Ну всё, я пошла.
— Стоп, — сказал он и сунул ей в руку бумажный пакет.
— Это что?
— Печенье. Моё фирменное. Чтобы на съёмках знали, кто тебя кормит.
Она засмеялась, спрятала пакет в рюкзак.
— Всё, теперь точно поеду.
Когда дверь закрылась, в комнате стало слишком тихо.
А Ваня всё ещё стоял у окна, смотрел, как она выходит из подъезда, и думал, что странно — вроде уезжает ненадолго, а внутри уже пусто.
_
⸻
На площадке стоял запах грима, кофе и свежей краски — в павильоне было жарко и шумно.
Аня сидела в уголке, в халате поверх костюма, глядя на телефон.
Уже третий день подряд съёмки тянулись с утра до ночи, и от усталости хотелось просто исчезнуть под пледом.
Экран загорелся: Ваня.
Ты жива там?
Она улыбнулась.
Пока да. Но если ещё раз заставят бегать под дождём ради «реализма», я подам в отставку.
Ответ пришёл почти сразу.
Тогда мне придётся устроить забастовку дома. В солидарность.
Она фыркнула, пряча смех. Коллега рядом удивлённо поднял брови, но Аня только махнула рукой.
А как у тебя?
Тихо. Даже слишком. Моя кружка скучает по твоему чаю.
Она по мне или по чаю скучает?
Одинаково. Но чай всё равно хуже заваривается.
Аня прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. Ваня, как всегда, умел поднять настроение одной фразой.
— Ань, через пять минут на площадку! — крикнул кто-то из ассистентов.
— Иду! — откликнулась она и быстро напечатала:
Мне пора. Если не отвечу — не волнуйся, просто работа.
Я всё равно буду волноваться. Это мой побочный эффект.
Она спрятала телефон в карман и поднялась.
Съёмочная группа уже готовилась, режиссёр обсуждал кадр, свет мигал от прожекторов.
Аня вздохнула и, прежде чем войти в кадр, тихо сказала себе:
— Терпи, до субботы осталось немного.
Суббота — день, когда она снова увидит его.
__
⸻
Поезд прибыл вечером — за окнами уже загорались огни, а на перроне пахло дождём и металлом.
Аня стояла у выхода, сжимая ручку чемодана. Неделя съёмок позади — усталость в плечах, сонливость в глазах, но где-то под всем этим жила тихая радость.
Она даже не успела набрать сообщение, как услышала знакомый голос:
— Эй, актриса, звезда первой величины, сюда иди.
Ваня стоял чуть поодаль — в куртке, с мокрыми волосами, с бумагой в руках, на которой криво написано: «Аня, хватит работать!»
Она не сдержала смех, подбежала, уткнулась ему в плечо.
— Ты дурак, — сказала сквозь улыбку. — Я чуть не расплакалась.
— Ну вот, значит, плакать не придётся, я успел, — ответил он, обнимая её крепко, будто боялся отпустить.
Они стояли так, не замечая ни прохожих, ни громкоговорителей, пока поезд не уехал.
— Ты замёрзла, — сказал он, — пойдём домой.
— К тебе?
— А куда же ещё? У меня там даже печенье осталось. Специально не доел.
Она засмеялась, качая головой, но пошла рядом.
Дождь усилился, он раскрыл зонт, прикрыв и её, и себя, но всё равно мокрые волосы прилипали к щекам.
— Я так скучала, — прошептала она, не глядя.
— Я считал дни, — ответил он просто.
Когда они вошли в квартиру, Аня сразу сбросила кеды и куртку, вдохнула знакомый запах — кофе, мята и ванили.
— Всё на месте, — сказала она. — Даже подушка моя.
— Конечно, я же не дурак. Подушку любимого человека не трогают.
Она улыбнулась и, не дожидаясь, пока он снимет куртку, обняла его снова.
На этот раз дольше. Спокойнее.
Как будто все съёмки, поезда и усталость растворились в одной фразе:
— Дом.
⸻
Квартира встретила их тишиной и мягким светом из кухни.
Аня сразу сбросила рюкзак и села на диван, уткнувшись в подушку.
— Я не чувствую ног, — простонала она. — И лица. И, кажется, мозга.
— Зато я чувствую запах усталости, — усмехнулся Ваня, проходя на кухню. — Подожди, я быстро.
Через несколько минут на столе уже стояли две кружки чая, печенье и миска с фруктами.
Аня подняла голову.
— Это что, ужин?
— Это любовь в пищевой форме, — ответил он и сел рядом.
Она рассмеялась, тихо, почти шёпотом.
— Ты вообще не изменился.
— А ты стала... не знаю, будто взрослее.
— Это грим. Он делает из всех взрослых людей.
Он улыбнулся, наблюдая, как она потягивает чай, как глаза чуть прикрываются от тепла.
— У тебя там сложно было?
— Скорее, шумно. Постоянно кто-то что-то говорит, суетится, свет бьёт в глаза. А вечером тишина — и будто проваливаешься в себя.
— Не нравится?
— Нравится, — кивнула она. — Но домой всё равно лучше.
Он тихо сказал:
— Дом — это не место. Это кто-то.
Она посмотрела на него, и на секунду в комнате стало слишком тихо.
— Тогда я точно дома, — ответила она.
Он коснулся её руки, просто чтобы почувствовать — не сон ли это.
— Ты хотя бы завтра отдохни. Не беги никуда.
— А если меня позовут?
— Скажи, что у тебя выходной. По уважительной причине.
Она усмехнулась.
— По какой?
— Воссоединение с человеком, по которому скучала неделю.
Она молча допила чай и положила голову ему на плечо.
Ваня провёл пальцами по её волосам.
— Вот теперь всё на месте, — сказал он тихо.
И больше никто ничего не говорил.
__
Ночь была беззвёздная — та, когда темнота будто обнимает комнату.
Аня лежала рядом, уткнувшись в Ваню плечом, тише, чем обычно.
Из окна тянуло прохладой, и он накрыл её пледом, сам чуть сдвинулся ближе.
— Знаешь, — сказал он тихо, — я раньше не понимал, зачем люди вообще скучают. Типа, ну, нет человека — подожди немного, и всё.
Она чуть улыбнулась.
— А теперь?
— А теперь понял, что скука — это как привязанность, только без права её показать.
Она повернулась к нему, глядя в полумрак.
— Ты правда скучал?
— Ну, я же не железный. Особенно ночью. Всё время думал, что ты, наверное, не спишь, как обычно.
— Не спала, — призналась она. — Только у меня там был другой свет — софиты, лампы, шум. А здесь... даже тишина другая.
— Моя, — сказал он. — И твоя тоже, если хочешь.
Она тихо засмеялась и ещё сильнее прижалась к нему.
— А ты всегда такой серьёзный ночью?
— Нет. Просто ночью всё, что не сказал днём, само вылезает.
— Тогда говори.
Он на секунду задумался, потом сказал:
— Помнишь, как в школе я постоянно опаздывал? Ты тогда сказала, что я "человек-опоздание".
— Конечно. Ты ещё сказал, что мне завидно, потому что я прихожу вовремя.
— А я ведь тогда специально опаздывал, — признался он, — потому что хотел успеть только на тот момент, когда ты входила в класс.
Аня приподняла голову, глядя на него — глаза блестели в тусклом свете.
— Ты врёшь.
— Немного. Но только в начале. Потом — правда.
Она засмеялась тихо, закрывая глаза.
— У тебя странные признания.
— Зато честные, — ответил он и провёл пальцами по её щеке. — И вообще, я рад, что ты здесь.
— Я тоже, — прошептала она, — и не хочу уезжать.
— Тогда не уезжай.
— Ваня...
— Шшш. Просто поспи. Остальное потом.
Она выдохнула, тихо, спокойно.
А он ещё долго слушал её дыхание, думая, что именно в таких моментах начинается что-то настоящее.
⸻
прям оооочень милая глава)