чуть-чуть не по дружески
Вечер был как будто обычный — музыка, костёр, разговоры, свет гирлянды, тянущейся через двор. Все смеялись, что-то обсуждали, Аня сидела чуть поодаль, с кружкой чая, укутанная в плед.
Ваня остался наверху — говорил, что голова болит после жары и шума, попросил немного тишины.
Сначала разговор шёл ни о чём.
Потом кто-то — кажется, Кира — сказала:
— Аня, а ты чего всё время одна сидишь? Боишься снова в воду упасть?
Смех. Короткий, противный.
Аня сжала кружку сильнее.
— Нет, просто устала, — ответила тихо.
— Устала? — Лера подалась вперёд, глаза блестят в свете костра. — От чего? От внимания? Или от того, что теперь все думают, будто ты несчастная, а он герой?
Аня подняла взгляд.
— вы достали уже, — сказала она, почти шёпотом.
— А что, неправда? — усмехнулась Лера. — Ваня ведь теперь тебя не отпускает, да? Всё рядом, всё заботится. Даже мило. Только вот... — она склонила голову. — Интересно, это ты его к себе потянула или он сам повёлся на жалость?
Гоша тихо выдохнул:
— Лер, хватит.
— Я просто спрашиваю, — с невинной улыбкой произнесла она.
Аня опустила голову. Голос Леры резал уши, каждое слово будто камнем ложилось на грудь.
В это время наверху Ваня перевернулся на кровати. Боль в голове отступала, но где-то снизу доносился смех — нервный, фальшивый. И сквозь него — обрывки фраз. "Повёлся на жалость".
Он нахмурился, приподнялся.
Сердце кольнуло нехорошим предчувствием.
___
Аня вошла в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. В доме уже все смеялись где-то внизу, музыка звучала приглушённо, а здесь — только лёгкий шум дождя за окном.
Ваня лежал на кровати, одной рукой прикрывая глаза.
— Ты как? — спросила она почти шёпотом.
Он чуть повернул голову. — Нормально... просто башка раскалывается.
Аня подошла ближе, села на краешек своей кровати.
— Я им сказала, что спать пойду, — произнесла тихо. — Но они... там опять начали.
Ваня открыл глаза, посмотрел на неё.
— Эти? — кивнул он вниз. — Аня... не бери в голову, ладно?
— Я стараюсь. Только всё равно больно.
Он на секунду приподнялся, сел, провёл ладонью по лицу, потом посмотрел на неё чуть внимательнее — глаза покраснели, губы прикушены.
— Иди сюда, — сказал он просто.
Она не двинулась сразу. Потом пересела ближе, на край его кровати.
— Ты же говорил, что болит голова, — прошептала.
— Болела, — усмехнулся он, — но теперь вроде полегче.
Она чуть улыбнулась.
— Ты же врёшь.
— Может быть, — ответил он спокойно. — Но если ты рядом, правда легче.
Тишина снова заполнила комнату. Дождь усилился.
Она медленно легла рядом, не касаясь его, просто укуталась в плед.
Он смотрел в потолок, чувствуя, как рядом тихо, тепло и чуть-чуть не по-дружески.
___
Аня лежала, повернувшись к нему спиной. Дышала неглубоко, будто спит.
Но Ваня знал — не спит. Он слишком хорошо уже научился ловить её дыхание, эти маленькие паузы между вдохами.
Он чуть повернулся, глядя на тонкую линию её плеча под пледом. Хотел что-то сказать — глупое, обычное, чтобы разрядить тишину, но язык будто не слушался.
— Ты не спишь, — тихо сказал он.
Она не сразу ответила. Только повернула голову, и в тусклом свете ночника видно стало — глаза открыты.
— Нет, — шепнула. — А ты?
— Теперь тоже нет.
Они оба чуть засмеялись — так, еле слышно, чтобы не разрушить этот мягкий воздух между ними.
— Аня... — начал он, но остановился.
— Что?
— Просто... спасибо, что рядом.
Она слабо улыбнулась, и в этом взгляде было столько усталости, тепла и какого-то доверия, что он сам не заметил, как протянул руку. Провёл пальцами по её щеке, потом чуть ближе — и их губы встретились.
Никакой спешки, никакой случайности — просто тишина, дыхание, её ладонь, легшая ему на плечо.
Поцелуй длился всего несколько секунд, но в них будто всё встало на свои места.
Он не стал ничего говорить. Только лёг обратно, не убирая руки — она устроилась ближе, положив голову ему на грудь.
— Спи, — шепнул он.
— А у тебя опять голова заболит?
— Тогда разбужу— улыбнулся Ваня.
— Не разбудишь.— Она хмыкнула тихо, почти во сне.
_____
КАКИЕ ОНИ МИЛЫЕЕЕ