Направления

Даже захлебнувшись всей этой тьмой, я не расстанусь с памятью, которая причиняет мне столько же мук, сколько и радости.

Очередной работодатель внимательно просмотрел мои документы и отложил их на край стола. И стало ясно как день: это очередной отказ.

— Почему же, обладая таким престижным образованием, вы подались сюда?

Я прикусила язык, чтобы не наговорить лишнего. Ну да, конечно, престижнее некуда!..

Приведя мысли в порядок, я сдержанно отозвалась:

— По моему мнению, выбор профессии не должен ограничиваться образованием. К тому же мне кажется, что в вашей компании больше возможностей для карьерного роста.

Заевшийся дядечка утробно гоготнул на такую наивность. Мне захотелось тут же уйти, но дурацкая воспитанность не позволила не выслушать его до конца. Пусть я и слышала подобные речи бессчетное количество раз.

— Нам очень приятно, что вы придерживаетесь такого мнения о нашей фирме, но вы лучше меня должны понимать, что нет компании престижнее железных дорог.

Я вежливо улыбнулась, едва не закатив глаза. Нарочитая приветливость никогда мне не давалась, но я пыталась ее держать.

— И даже простому проводнику я не чета. Впрочем, кому я это объясняю... Я не хочу обижать железную дорогу, принимая вас на работу. Извините.

— Понимаю, — наконец встала я из-за стола. — Просто я...

Разочаровалась в образовании после того, как его получила.

— ...Хотела попробовать себя в чем-то новом. Видно, не судьба. Но спасибо, что уделили мне время.

Уже не работодатель тоже встал и пожал мне руку. Мы раскланялись, и я вышла, стерев натянутую улыбку.

На улице стояла жара. Дойдя до тенистой аллеи, я замедлила шаг и вдохнула полной грудью, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Никто не сновал туда-сюда, никто не торопился по делам — все были на работе, кроме меня. Вокруг не было ни души. По крайней мере, из числа живых.

А на мертвых я давно научилась не обращать внимания.

Прозрачные бестелесные тени были неотъемлемой частью моего бытия, но я не рассказывала о них никому, чтобы не прослыть ненормальной.

Отдохнув и оклемавшись под прохладной сенью деревьев, я достала из кармана телефон и набрала номер, который могла набирать десятками раз на дню. Точнее, была должна.

— Ну наконец-то! — воскликнула взволнованная мама так громко, — но, разумеется, не громче стука колес — что я отняла трубку от уха. — Почему не звонила? Как все прошло?..

— Как всегда.

— Ясно... — Мать сникла. Но чтобы меня не расстраивать, она тут же взбодрилась; как она встрепенулась, я увидела едва ли не въявь. — Ну ты не переживай. Подыщем что-нибудь еще, и все у нас будет хорошо.

От того, как она силилась меня обнадежить, глаза наполнились предательской влагой. Разве я имела право хандрить и терять надежду, когда меня так поддерживали?

— Прости. — Я сглотнула тугой ком. — От меня никакого толка, одни неприятности. Когда же я перестану вас обременять?

— Глупость какая! Я вообще считаю, что ты зря от нас переехала! Может, вернешься? Мы без тебя скучаем.

Я подавила всхлип и украдкой вытерла слезы, словно мне было от кого их прятать. Разве что от того духа на дальней скамейке, да и тот постепенно растворялся в воздухе — как и многие другие призраки, прежде увиденные мной.

Все они рано или поздно покидают мир живых.

— Хлоя?.. Алло!

— Прости, шнурок развязался. Нет, мам, мы неоднократно это обсуждали. Я не вернусь. В двадцать лет уже пора начинать самостоятельную жизнь.

— Какая же ты упертая... Ну хоть подвезти тебя можно?

Поколебавшись, я сдалась и назвала адрес.

— Папа скоро приедет, жди. И кстати, в какой обуви ты обычно ходишь на собеседования?

Ответить я не успела — в трубке раздались гудки, и я недоуменно опустила взгляд. На туфли без шнурков.

Когда подъехал отец, я осталась на аллее по-настоящему одна — призрака простыл и след.

— Не сложилось? — коротко поинтересовался папа, стоило мне залезть в машину.

— Не сложилось...

Дальше мы ехали молча. Отец заговорил вновь лишь тогда, когда въехал во двор.

— Ты уверена, что хочешь здесь жить? Все-таки этот район...

— Давно не такой, — закончила за него я и отстегнула ремень безопасности. — Я год тут живу, но меня пока не убили, верно? Не волнуйся, я могу за себя постоять.

Папа безнадежно покачал головой и, когда я начала вылезать из машины, бросил напоследок:

— Звони, если что.

Я кивнула и на прощание махнула рукой. Когда машина скрылась из виду, у меня вырвался облегченный вздох. Родители не знали, с какой «плохой» компанией я связалась, и кто тот подозрительный молодой человек, который сидел у подъезда и цепко оглядывался по сторонам, будто выискивая жертву.

И лучше бы им не знать.

— Йо, Хлоечка! Как успехи на деловом поприще? — подорвался Адраган, стоило мне подойти.

— Ничего нового, — я крепко пожала его протянутую ладонь и непроизвольно улыбнулась — впервые искренне за тот день. — А у тебя как пост?

— Никаких убийц, грабителей и алкашей, — хмыкнул он с некоторой досадой и панибратски хлопнул меня по плечу. — Не вешай нос, и у тебя работа мечты найдется. Придешь на вечернюю тренировку?

Этот район действительно был когда-то опасным и мрачным. Нередко случались тут драки — порой смертельные — и грабежи. Пока сюда не приехал Адраган, сплотивший вокруг себя таких же ребят, которые хотели жить в тихом месте и не бояться выходить из дома по вечерам.

Со временем они и сделали это место таким.

Адраган открыл в этом районе школу самообороны, но на этом не остановился. С теми же ребятами он патрулировал улицы и следил за порядком, хотя случайные прохожие принимали их за тех же бандитов. Я же восхищалась ими и мечтала однажды набраться такой же решимости и силы духа, когда ты не подстраиваешься под обстоятельства, а подстраиваешь обстоятельства под себя.

Но у меня не вышло. И никогда не выйдет.

— Обязательно приду. Спасибо тебе.

Адраган, потрепав меня по волосам, вернулся на свой пост. Он относился ко мне как к равной, но я этого не заслужила.

Ведь я так и осталась той трусихой, которой он когда-то спас жизнь. И которая жалеет о своем спасении.

Познакомились мы с Адраганом год назад. Тогда я только закончила железнодорожный колледж и не знала, как быть дальше и стоит ли дальше «быть».

Учиться еще я категорически не хотела, — и так учебой по горло была сыта — но и работать по специальности я тоже не хотела категорически, несмотря на всю престижность такой работы.

Да, работодатель год спустя не слукавил — в нашем мире даже простой проводник имеет вес больший, чем многие серьезные начальники. Другое дело, что не каждый рвался на такую не самую благодарную, но тяжелую работу, и серьезных начальников было больше, чем проводников.

Железные дороги — огромная структура, значимость которой сложно переоценить. Она опутала государство своей сетью и практически управляла им — столько всего от нее зависело. И в шутку, в которой всегда есть доля правды, многие говорили, что железная дорога — наше государство и есть.

Как так получилось, до конца не осознавал никто, но перед железной дорогой трепетали все. И не только от страха.

Кому незнаком трепет поездки? Предвкушение перемен при сборах в дорогу, томительное ожидание прибытия поезда, нетерпение, с которым наблюдаешь, как он медленно тормозит — и, наконец, блаженное умиротворение, с которым едешь под размеренный стук колес, провожаешь просторы необъятной земли за окном и мечтаешь о лучшем?..

Этот трепет знаком и мне.

Окрыленные романтикой поездок, многие идут учиться в железнодорожный, толком не представляя реальное положение вещей. Но когда их знакомят с действительностью, она лишает их крыльев и грез о лучшем, как лишила и меня.

Во время учебы я поняла, что не хочу работать на железной дороге. Немного поварившись в этой структуре изнутри, я в ней разочаровалась.

Наслаждаться поездкой, будучи пассажиром — это одно. А трудиться на благо пассажира — это совсем другое. Любить поезда могут многие, но работать на них способен не каждый.

Я понимала, что не способна, и держалась от железных дорог подальше. Но никто из работодателей не хотел со мной связываться, дабы не нажить проблем.

Железная дорога не собиралась так просто меня отпускать. Пытаясь от нее убежать, я загоняла себя в ловушку.

После первого отказа я долго не могла оправиться; тогда мне популярно объяснили, почему не стоит ставить никого в неловкое положение, и настоятельно посоветовали идти работать тем, на кого выучился.

На тот момент я недавно переехала от родителей в их старую квартиру, которую у них никак не получалось продать — кто бы купил жилье в таком районе?.. Жили там разве что от безысходности и отсутствия выбора, — и то все искали варианты получше.

Выпросить эту квартиру стоило мне огромных усилий. Родители долго меня отговаривали, но я настояла, не желая обременять их своим присутствием. Я уверяла их, что не пропаду, и даже продемонстрировала пару приемов самообороны, высмотренных в интернете.

Но когда мне приставили к горлу нож, ни один из них мне не помог. Ни один из них я не вспомнила. Расстроившись после того отказа, я не оглядывалась по сторонам и не ожидала подвоха, хотя на этой улице всегда нужно быть начеку.

И эта невнимательность чуть меня не погубила.

Заплатить за жизнь мне было нечем, поэтому я приготовилась с ней расстаться — точнее, с нетерпением ждала расставания с ней, поскольку не видела смысла жить в мире, который связывает тебя по рукам и ногам.

Но смерть не светила мне еще минимум год. Мимо проходил Адраган, который меня и спас. Он вырубил незадавшегося вымогателя и привел меня в чувство. Безбашенный и сразу «свой в доску», он вселил в меня немного уверенности и научил по-настоящему драться.

Он замечательный друг. И пусть я жалею, что была им спасена, я была счастлива его знать.

Я закрыла за собой дверь и набрала номер мамы, чтобы успокоить ее и убедить в том, что по дороге домой со мной ничего не случилось.

Вечером меня ждала тренировка, а утром — очередной работодатель и очередной отказ, который станет последним.