Путешествие в Хеллоуин

[Слова: посмертие, истина, прообраз, хтонь, жертва]

Аккуратно подстриженная борода с парой тонких косичек отлично подчёркивала добродушие в глазах крепкого тату-мастера, понасмешке прозванного Бобром за слишком широкие передние зубы. Правда, это совершенно не мешало клиентам убаюкиваться от низкого журчащего голоса. Только двигался он резко, а машинку для татуажа сжимал так, будто хочет её воткнуть в грудную клетку.

В этот раз клиент украшает лишь руки и спину. Как казалось мастеру — очень зря. Хрупкое худощавое тело пришедшей к нему Ларисы Островой было будто создано, чтобы из него сотворили произведение искусства.

Идея делать скидки перед полнолунием оказалась очень удачной — клиенты так и тянулись вереницей. Большую часть он отдавал на растерзание своему помощнику: обычному человеку, за умеренную плату молчавшему, что иногда люди их покидают не на своих двоих. Сейчас же, наоборот, он отослал его, лично занявшись неудачливой посетительницей.

— После сеанса татуировка может сильно чесаться. Ваша задача — игнорировать это преступное желание. Две недели не занимайтесь физическими нагрузками... — начал привычно инструктировать мастер, постепенно снижая тон. — И мой вам совет, очаровательная леди: после сеанса отлежитесь спокойно дома, никуда не бегите.

— Отпуск.

Короткое слово на выдохе — радостная ухмылка Бобра.

Рука сама потянулась к ингаляционной маске с быстродействующим снотворным, но порыв удалось сдержать. Ещё рано. А пока можно попробовать дойти до чувствительного места, начать неправильно погружать иглы под кожу... Итоговая картинка лучше, но для человека ощущения не совсем приятные. Или совсем не. Впрочем, никто из клиентов не был против этой части Марлезонского балета.

Ещё приятнее, что девушка пожелала узоры со множеством мелких деталей. Очень затратная и кропотливая работа, в которой сегодня будут учитываться не все пожелания девушки.

Искусство требует жертв.

Тем более, настолько очаровательных.

Бобёр усмехнулся, оглядывая фронт работы: сухопарое, долговязое тело и чёрные, как смоль, волосы. Прекраснейший экземпляр. Тату-мастер довольно почёсывал бороду, в задумчивости решая, что увековечить. Тонкая вязь из когтей и клювов, вкрапления терновых ягод и листьев ежевики... Рисунок ложился сам собой, и татуировщику казалось, что он уже слышит дурманящий аромат.

Конечно, его не было. И появится лишь в полнолуние, когда Бобёр пробудит в теле девушки древнее существо.

Уже сейчас, окидывая взглядом в меру юное тело, татуировщик прекрасно видел, каким оно станет в полночь: рога, похожие на лосиные, острые длинные уши и горящие глаза. Не даром мёртвым раньше закрывали веки, а куклам вообще не дарили такую роскошь, как зрение.

Лариса Островая удобно лежала на кушетке, мысленно отслеживая путь холодного металла машинки. Бобёр, погружённый в работу, на автомате замечал, как её дыхание становится всё более глубоким и размеренным. С каждым новым узором Лариса Островая всё больше погружалась в собственные мысли, постепенно переходя в транс. Особая краска, особые узоры и время. Девушка оказалась настолько чувствительной к происходящему, что, возможно, и не придётся её насильно усыплять. Тем не менее, Бобер решил перестраховаться.

Ласково, словно напевая колыбельную, он вёл рассказ про значение татуировок в жизни человека, как они влияют на судьбу... Тембр голоса убаюкивал, заставлял глупо улыбаться, тихо мечтая о светлом будущем, и не замечать, что слова давно слились в напевный речитатив неизвестного языка, а саму девушку перевернули, рисуя узоры уже на лице.

Сладкий дурманящий аромат определённо пробивался уже сейчас, заставляя Бобра периодически блаженно втягивать носом воздух. Однако эта жертва предназначена не ему.

Древняя, могущественная сущность, хранящая в себе секреты старого мира. Мужчина собирал их, по крупицам восстанавливая то, что так неосмотрительно было разрушено людьми.

Когда-то они не выстояли, имея сильные войска. Больше таких ошибок не будет. Пусть люди думают, что победили. Пусть считают, что лучшие заняли позиции лидеров. Постепенно их сменят сущности всех мастей. Осторожные, умные, хитрые... Верные ему прообразы первого человека, против которых так неосмотрительно восстали людишки.

...Но на всякий случай Бобёр, криво ухмыляясь, добавил в вереницу узоров подчиняющие символы. Мало ли, ещё решат, что раз их пустили в мир живых — могут ему перечить.

Узоры переплетались, создавая сложный орнамент, который, казалось, дышит и пульсирует вместе с каждой жилкой на теле девушки. Практически незаметно для обычного человека и отчетливо для хтони уровня Бобра.

А возле чёрного входа уже ждали они.

Обычные на вид люди, на обычных машинах... Разве что, слишком ухоженные. Настолько, что в потрёпанных местами автомобилях смотрелись неуместно. Вот только цепочка дорогих иномарок с собственной охраной этой ночью была бы ещё более неуместна. Новые ошибки им совершенно не нужны.

В воздухе витало напряжение, откликаясь на мысли ещё более древнего существа, что скоро будет призвано в мир живых. Каждое действие Бобра было продуманным до мелочей, движения — чёткими и собранными, чувства — обострёнными.

Между бровей девушки появилась тонкая морщинка, когда её перенесли в машину и начали обтирать. Возможно, тоже чувствовала приход чего-то ужасающего, что требовало свободы и не могло ужиться с ней в одном теле. А может мокрые тряпки были просто слишком холодные.

На лесной поляне, куда пришлось добираться оставив позади машины, тоже царила прохлада. Не приятная, летняя, а пускающая мурашки по телу от холода.

Поваленное бревно, куда обычно клали тела, с прошлого раза ещё больше поросло мхом, что постепенно перебирался и на землю вокруг. Туда же и опустились ожидающие полнолуния существа. Прямо в брендовых вещах и выглаженных костюмах, которые было отчётливо видно в свете яркой, похожей на вкусный блин, луны и в свете собственных глаз.

Теперь аромат, пробудившийся от татуировок, чувствовали все, и рты людей, что постоянно вещали с экрана телевизора, тоже изменились. Ненормально острые зубы выпирали, разрывая кожу, которая, как и положено мёртвым, отдавала синюшно-фиолетовым окрасом. Когда все были в настоящем облике — кто с орлиной головой, кто с ослиными копытами, — часы начали отбивать полночь.

В лесу их не было слышно, но все присутствующие отчётливо ощущали, как с боем курантов пробуждается в каждом из них сила. Пробуждается и стекается к Бобру, крепко сжимающему в руке кинжал и улыбающемуся луне.

Замах. Движение. Хруп.

Сталь ворвалась в грудную клетку, обрывая жизнь Островой и жертвенной кровью открывая путь для очередной сущности. Они не могут начать жить с нуля, но Бобёр нашёл способ подарить уютное посмертие. Никто из её родных не заметит подмены. Только удивятся быстрому взлёту по карьере. Это удобно, это правильно. А ведь пробудившаяся и принявшая вертикальное положение хтонь хранила не одну истину древнего мира...

Из её глаз рвался свет, озаряя и так светлую поляну, под практически звериные вопли Бобра. Сегодня они приветствовали вернувшегося воина.

И новую скульптуру в коллекции татуировщика. Он, как никто, ценил каждую человеческую жертву, покрытую вязью уникальных татуировок, что к утру исчезнут, позволив хтони принять привычный приличному обществу вид.