3
- и что теперь? - на меня свысока смотрел какой-то мужчина в чёрном костюме "тройка" и такого же цвета очках.
Я не могу точно ответить, был ли это тот же мужик, который меня сюда приволок или уже другой.
-п'остить меня. Я не гово' ить японский. - сказала я на фальшиво-ломаном английском с французским акцентом.
Вру.
Опять.
- Ли Хуан, ай-я-яй. - из тени угла вышел идентичный мужчина, только с золотой цепью на руке. - а ты ведь обещал мне шпиона, а не туриста.
Мой похититель явно занервничал. Правильно делает.
-девочка, сейчас мы тебя вернём обратно, а ты пообещаешь молчать и не обращаться никуда, а если накатаешь на нас жалобу, то умрёшь через несколько часов. - сказал тот через переводчик. В ответ я кивнула и для правдоподобности похлопала "заплаканными" глазами. Этим василькам поверит любой.
А вообще мне дико повезло, что эта ячейка токийской мафии мало того снисходительна к туристам, так ещё и располагала нужной мне информацией.
Мне на голову надели мешок и подняли с пола. Я сразу зашипела и чуть не упала. Избили меня знатно. Надеюсь без переломов. За испорченный внешний вид надо бы потребовать надбавку.
***
Меня выбросили в какую-то подворотню, в голову прилетела сумка-почтальонка. От этого я прикусила язык и стала давиться кровью.
Машины уехала сразу. Полежав ещё немного, я начала шевелиться и подползла к стене. Каждое движение отдавала тянущей болью, особенно сильно болела спина.
Кое-как развязав руки, я стала снимать мешок. Верёвка сильно давила на горло и мешала нормально дышать.
Тяжела она судьба журналиста.
-алло, - прохрипела я и немного прокашлялась. Неплохо меня придушили. - либо ты меня забираешь, либо готовишься к похоронам.
На этом разговор был окончен и я убрала разбитый телефон в сумку. Сил не было, но признаю, бывало и хуже. Я облокотилась на холодную стену и прикрыла глаза.
***
Открываю глаза. Белый потолок лазарета. Знаете, я уже этому не удивляюсь. За эти три с половиной года случилось столько всего, что я не удивлюсь, даже если открою глаза в морге.
Спина сильно болела, а в левой руке чувствовалась тяжесть. Я попыталась пошевелить её, но не получилось. Всё-таки перелом. Чудненько.
Я обвела палату усталым взглядом, на тумбочке лежала пара толстых тетрадей А4 и карандаш. Улыбка сама собой заиграла на лице, а здоровая рука потянулась к предметам на тумбочке.
Детектив. Кажется я влюбилась в них так же сильно, как и в русскую литературу.
Я начала читать новую историю. В этот раз действие происходило в Санкт-Петербурге. В груди тоскливо заныло, в мозге всплывали картины.
-Эдгар, как всегда спешишь. - улыбнулась я и сделала пару пометок на странице.
У нас было негласное общепринятое соглашение : он пишет, я читаю и делаю пометки, он, нсли посчитает нужным, перепысывает.
За весь день ко мне никто не пришёл, ни Люси, ни Эдгар. Я не считала себя брошенной. Мне так даже больше нравится.
***
Настенные часы высвечивают зелёные цифры - пол первого. Во всём помещении горела только моя лампа. Все на корабле уже точно уснули. Даже не вериться, что меня приняли в Гильдию.
Хотя, чему мне уже удивляться, после раскрытия моих способностей перед Фёдором началось нечто сумбурное и головокружительное. События начали развиваться настолько стремительно, что я даже не заметила, когда над головой начали свистеть пули. Когда же я это заметила, то совершила прыжок в последний вагон, точнее в последнюю секунду запрыгнула в самолёт до Нью-Йорка.
И вот теперь я в Японии, примерно над Токио на пути в Йокогаму.
Интересно, за что Фицджеральд взял меня в свою организацию? Уж точно не за красивые глаза. Стоило бы задаваться вопросом "почему я согласилась", но это слишком очевидно. Посудите, что делать эсперу в незнакомой стране, без перспектив и с минимумом средств? Только соглашаться, тем более спокойная жизнь мне не светит.
-Беатрис... - раздался тихий голос со стороны двери. Да, теперь меня зовут Беатрис Поттер, как писательницу, которая написала "Сказки о кролике Питере" . Я обернулась на голос. Из проёма выглядывал Эдгар. Сколько он там стоит?
-Эд? Проходи. - улыбнулась я и махнула рукой. Парень неуверенно кивнул и подошёл к моей койке. Одет он был как обычно, за исключением жилетки и плаща, енот равномерно залезал ко мне на ноги.
-ты прочитала? - парень кивнул на открытую тетрадь. Стоило ему увидеть мои пометки, По пристыженно опустил глаза.
-не всё. А когда ты с детективов перешёл на криминальную драму? - я по-доброму ухмыльнулась и взяла в руки тетрадь.
-я... Прости. - он равномерно краснел и нещадно теребил край рубашки. - просто твоя история показалась мне такой... - он замялся.
-глупой?
-нет, что ты! Эта история пропитана некой... Р-романтикой и атмосферой. Я не удержался и вот.
-а главную героиню ты писал с меня?
Писатель ещё больше покраснел.
-извини. - он опустил голову.
- только вот волосы у неё были прямые, слегка спадали с плеч и эти слова : "глаза у тебя - васильки". - внутри всё сжималось и ныло. Эти слова слишком цепляли за живое. - поменяй их. Голубые глаза можно сравнить с небом, с индиго, колокольчиками, если уж так на цветы тянет, светлячки, звёзды, они ведь тоже голубые.
- но почему? Это идеальное сравнение.
-а ты уверен что оно подходит человеку, который это говорит?
-судя по тому, что ты рассказывала, то да. Я ничего не буду менять.
Я вздохнула и кивнула. Пусть будут васильки.
-хорошо. Но про грифов поменяй. Там находится гнездо грифонов, а не грифов.
-точно,я перепутал. А ты сможешь... - и тут он замолчал, закрыл лицо руками и что-то начал мямлить. Карл, удобно разместившийся у меня на груди, посмотрел на своего хозяина. Кажется не я одна не понимаю что хочет Эд.
- Эд?
-ты сможешь... Погрузиться в книгу?
В горле встал ком. Я не смогу, не только из-за состояния здоровья, но и из-за эмоций. Я не позволительно подробно рассказала ему о истории близкой подруги - Серафимы Есениной, а Эдгар слишком дословно её переписал, различия состояло лишь в том, что фамилии были другими, а некоторые мелкие события искажены.
-прости, но я не смогу. Не в таком состоянии.
-точно... Точно... Извини, я опять не подумал. Какой же я все таки эгоист.
-расслабься. Эд, можно тебя кое о чём попросить? - спросила я, гладя енота по спинке. Он такой пушистый.
-конечно. - закивал тот головой.
-возьми меня на встречу с твоим соперником. Я обязана посмотреть на того, из-за кого ты не спишь ночами.
-обязательно! Ты непременно должна увидеть мой реванш. - согласился писатель. Сейчас он был таким уверенным в себе и прям таки светился от счастья. - Беатрис, а что было дальше? Ну, после того, как Серафима заскочила в самолёт?
-не знаю. - соврала я. - она больше не писала. Считай всю эту историю - исповедью, хотя глупо так это называть. Ведь от вида церкви её бросало в дрож, а от звона колоколов всё внутри сжималось.
-какая всё таки печальная история... Девушка, которую воспитывала двоюродная бабушка, приходящая на могилу к маме и готовая часами находится там, плохая компания, которая изначально казалась совсем другой . В тот день она собиралась идти на кладбище, я прав? И почему именно жёлтые розы?
-да. Про цветы я спрашивала. Она рассказывала, что на все праздники маме дарили букет именно этих цветов и на фотографии женщина была с таким же букетом. Про пять штук? Серафима говорила, что всегда будет помнить о ней.
Говорить всё это ровным тоном было практически невозможно, голос садился и хрипел, Эдгар даже волноваться начал, но я надеюсь, что По спишет всё на придушенность.
Казалось, что ещё чуть-чуть и я буду рыдать в голос, рассказывая писателю всю правду моей-не моей жизни. Он то думает, что я жила в России с родителями эмигрантам с семи до семнадцати лет, а потом вернулась в Лондон и там выучилась на журналиста.
-а как звали её маму? - осторожно спросил Эдгар, будто чувствуя моё состояние.
-Ольга Александровна.
-спасибо, Беатрис. Жалко что ничего не известно о дальнейшей её судьбе.
- тебе действительно так интересно? - я и не думала, что его может так заинтересовать эпизод из моей жизни. По пишет детективы, его не может так заинтересовать такая драма.
-да. И мне хотелось бы узнать её по-лучшей. Ведь столько загадок осталось, на которые даже ты не можешь дать ответ.
- я думаю ты справишься. Да и к тому же, с момента, как я всё это рассказа прошло лишь три дня - придумаешь что-нибудь. Скажи, а какие загадки тебе интересуют?
-ну, зачем она согласилась участвовать во всём, что случилось? Есенину же не волновала ни религия, ни власть.
-может от того и ввязалась, что её ничего не интересовало?
-возможно... А кто такой в конце концов Владимир? Это реальный человек, здравый смысл или альтерэго Серафимы?
Многое я намеренно умалчивала и По считал своим долгом найти ответы на свои вопросы. Про Владимира же я просто не распространялась и Эдгар приинял его за нечто из головы своей героини.
-Эдгар, информация, которую я достала, пригодилась? - сменила я тему.
-да. Фицджеральд доволен... - в его словах слышалась недосказанность и что-то мрачное.
-но?
-она не стоит твоего беспробудного сна на протяжении пяти дней. - я ни капли не удивилась цифре. Бывало и хуже.
-Эд, в этот раз всё обошлось малой кровью. В прошлый раз мне пришлось выкручиваться из лап садистов.
-а ты не боишься, что однажды тебя просто убьют или ещё чего похуже? - голос парня перестал быть неловким. Он говорил холодно и осуждающе. - не стоит так рисковать из-за какой-то информации.
Я замолчала и пристыжено опустила глаза. Он прав - не стоит так рисковать. Невольно в памяти начали воспроизводиться воспоминания о том, как меня пытались утопить, как меня пытали морально и физически, как... Да много чего ещё было.
-хорошо. Я уйду тогда, когда ты будешь мстить. - сказала я.
-спасибо.
Я не заметила, как уснула. Помню, что По что-то говорил, я ему отвечала, Карл сопел у меня на животе.
(16 мар)