От заката до рассвета [#Импровизация]

preHet!AU, в котором Сергей понимает, что слишком привязался к своему персональному «ангелу-хранителю», а Стефания осознает, что она не против этого.

~

Матвиенко ни на секунду не забывает о двух вещах: о том, что он обязан ей жизнью и о том, что ей всего лишь двадцать.
Наверное, именно поэтому он и терпит все ее выходки, начиная от неожиданного переезда в его квартиру и заканчивая желанием сняться в клипе какой-то популярной группы.

- Стоп! Снято! - кричит режиссер как раз в тот момент, когда Стефанию собирается поцеловать фронтмен «Мистерии» и Матвиенко осознает, что почти не дышит последние десять минут. Ему кажется, что Стеф стоит слишком близко к музыканту, а его руки неприлично опущены ниже талии светловолосой.

«Похотливый козел!» - мелькает в его сознании, хотя на самом деле в адрес знаменитого исполнителя хочется послать парочку куда менее лестных эпитетов.

Музыкант нехотя отпускает Стефанию, перед этим все же успевая поцеловать девушку в щеку, после чего направляется в сторону режиссера, чтобы посмотреть последнюю отснятую сцену, а сама девушка радостно что-то кричит и старается поскорее убраться со съемочной площадки.

Несмотря на ее желание поучаствовать в съемке, она совершенно не приспособлена к такому плотному графику работы.

Сергей только мысленно благодарит всех Богов, что пытка закончена и он наконец-то может убраться из этого душного съемочного павильона. А еще мужчина рад тому, что больше не придется мучить себя, наблюдая за тем, как Стефания тусуется с каким-то богатым придурком, который, наверняка, не против залезть ей под юбку, стоит им оказаться в гримерной.

Не то, чтобы Матвиенко ревновал, просто... Все было совсем «не просто».

Прежде, чем скрыться в одном из коридоров, что ведет в подсобные помещения, Стеф кричит что-то вроде «Я сейчас переоденусь и приду. Подожди меня на парковке!», и мужчине не остается ничего, кроме как подчиниться.

На самом деле ему не нравится делать то, что ему говорят, но от Стефании он готов терпеть и не такое.

На улице слишком холодно для начала декабря, но это ничуть не смущает Матвиенко. Он уже давно привык к тому, что погода в Столице никого не щадит, как и сама хозяйка-Москва. Закурив сигарету, импровизатор покорно ждет своего ангела-хранителя, пока та сменяет то дурацкое пошлое платье на что-нибудь более простое и домашнее.

- Я готова! - Стеф появляется перед Сергеем совершенно неожиданно, от чего мужчина едва ли не давится воздухом, но быстро берет себя в руки. Матвиенко бросает беглый взгляд на дорогие наручные часы, после чего убеждается, что девушка и правда отсутствовала не больше пятнадцати минут.

- Отлично, - бурчит импровизатор, почему-то стараясь не смотреть на светловолосую. А та только поправляет подол короткого кремового пальто, которое едва ли прикрывает длинные ноги, обутые в сапожки на высоченном каблуке.

«Хорошо еще, что в джинсах, иначе бы совсем замерзла!» - то ли довольно, то ли даже разочарованно думается Сергею, пока они минуют одну за другой машины.

- Поехали домой?

Сергей раздраженно хмыкает. Какой к черту «домой»? Та квартира в двадцати минутах от центра - его дом, не ее. Стеф вообще лучше вернуться в родительское гнездышко и дальше оставаться большим избалованным ребенком, а не вот это все.

Но Матвиенко ничего подобного не говорит.

Вместо этого он только мотает головой и закатывает глаза.

- Тебе домой не пора? Я имею в виду твой настоящий дом, а не тот факт, что ты нагло поселилась в моей квартире и опустошаешь мой холодильник, - обращается он к спутнице, не надеясь получить вразумительный ответ.

- Ой, только не говори, что тебя напрягает мое соседство! Да я для тебя, как домашняя зверюшка. Ты меня, главное, корми, люби и за ушком не забывай почесывать, а я тебе за это тапочки буду приносить и дома преданно ждать, - смеется Стефания, не отставая от мужчины. На каблуках девушка кажется еще на полголовы выше самого Сергея, из-за чего тот недовольно хмурится.

«Как она себе шею на таких каблучищах не сломала? Надо запретить ей носить эту чертову обувь!» - невольно проскальзывает мысль в его голове, но Матвиенко спешит ее засунуть куда подальше. Он не в праве читать Стеф нотации. Хотя очень хочется.

А еще, что бы Бессонова не говорила, но Сергея напрягает такое вот «соседство».

«Глупая малолетняя девица! Ни черта не понимает!» - снова злясь, скорее на самого себя, чем на девушку, мысленно ругается Матвиенко. Ему совсем не в кайф, что какая-то девчонка может по несколько часов зависать в его ванной и при этом потом выскакивать в коридор в одном махровом полотенце, чтобы открыть дверь доставщику пиццы.

«Ни стыда, ни совести!»

Но вместо того, чтобы озвучить свои мысли, мужчина тяжело вздыхает и резко меняет тему разговора.

- Ты почему мейк не смыла? - спрашивает он у спутницы, на что та только безразлично пожимает плечами.

- Хочу побыть еще немного красоткой. То есть, я и без него красотка, но, боюсь, мир еще не готов к такой моей красоте.

Сергей снова замолкает. Не потому, что ему нечего сказать, а потому, что он не хочет ничего говорить.

Не хочет говорить, что Стефания и так всегда красивая: чертовски, до одури, до спазма в легких. Она и сама это все прекрасно знает, просто привыкла делать вид, что все совсем не так.

«Была бы она постарше...» - любезно подсказывает внутренний голос, но Матвиенко огрызается, давая понять, что нет никаких «если бы».

Стефания может быть для него кем угодно. Просто девицей с улицы, красивой куклой из модного видео-ролика, да в конце концов его «ангелом-хранителем», но никак не «спутницей жизни». Разве что, только на пару дней.

Когда оба оказываются в машине, Стеф принимается что-то безудержно болтать о том, что сейчас они придут домой и она продемонстрирует свои кулинарные таланты, ибо очень проголодалась за день, но Сергей ее совершенно не слушает.

Он думает о своем. О том, что пора бы все вернуть на круги своя. Поиграли и хватит.

- Какой у тебя адрес? - перебивая светловолосую, требовательно спрашивает мужчина, собираясь вбить нужные координаты в навигатор. Стефания на секунду замолкает, словно бы пытаясь понять услышанное, после чего недоверчиво косится в сторону собеседника.

- Так мы вроде домой собирались, - начинает было девушка, но Матвиенко вновь перебивает ее, настойчиво повторяя вопрос.

- Адрес, где ты живешь, - произносит он, даже не глядя на Стеф.

Стефания понимает, что что-то сделала не так. Или чего-то не сделала вовсе.

А еще она осознает, что сейчас импровизатор говорит слишком серьезно. Не наигранно-взросло, а просто серьезно и от этого почему-то становится неприятно.

Она вроде бы не забыла, что ей всего двадцать и она совсем нему не интересна, но почему-то внутри разливается горьковатое чувство обиды. Кажется, она все-таки перегнула палку своими выходками.

- Ленинский проспект 17, - все же отвечает Бессонова, замолкая.

Сергей молча кивает и спустя каких-то десять минут машина уже мчит по шоссе, оставляя позади съемочной павильон и еще один прожитый день.

Матвиенко думает, что так правильно. Потому что то, что он понял всего каких-то пару минут назад полностью переворачивает его привычный мир.

Ему нужна Стеф. По-настоящему, без притворства и всех этих дурацких шуток, мол, он староват для нее и вообще, они непохожие.

Но, увы, Стефания - девушка из чужой мечты.