Ненавижу тебя, придурок! [18+]

Pov: Дима.

Я тащил Миру на руках в машину, пока она едва открывала глаза и что-то мычала.

– Может в больницу? – волновалась Алла, плетясь сзади.

– Алла, все в порядке. Ей просто подмешали наркоту в алкоголь, а от непривычки она упала в обморок. – успокоил ее Слава, украдкой коснувшись, отчего она расслабилась.

– Я отвезу ее домой, – проговорил я.

– Лучше вези ее в квартиру. Мама, Игорь и ваши родители сейчас проводят хороший вечер. Не думаю, что стоит их волновать, тем более мать, – серьезно процедил Слава, и я кивнул, соглашаясь с ним.

Он это сказал не только поэтому, но и потому что Мира по пьяне постоянно устраивает скандал перед Еленой и Игорем, что она променяла отца на него.
По словам Славы, в последнее время это происходит чаще из-за нервных срывов и алкоголя.

– Я поеду с вами! – воскликнула Алла, но Слава закатил глаза и схватил за руку.

– Дима обо всем позаботиться, а ты поможешь мне.

– Но... – помедлила Алла, но я прервал ее.

– Алла, он прав. Оставайся, а после приедете ко мне, – она кивнула и я захлопнул дверцу машины.

Водитель двинулся с места, а за окном моментально пошел проливной дождь.

Мира так сильно испугала меня, что меня до сих пор трясет, а внутри безумно сильная тяжесть. Теперь этот день еще хуже чем с утра.

Хрупкое, холодное тело прижимается ко мне, что отвлекает меня от вида из окна.
Мирослава с закрытыми глазами, тяжело дыша прижалась головой к моей груди. Неуверенно я потянулся к ее каштановым волосам, приглаживая. Они все те же, как я их и запомнил.

– Ты же не оставишь меня, Дим? – едва слышно прошептала Мира.

Ее слова потрясли меня, и я сглотнул ком, что застрял в горле.

– Не оставлю, – тяжело ответил я.

Ее голубые глаза встретились с моими. Сейчас ее взгляд был другим – пьяным, что меня не радовало, а только раздражало, но по большей части волновало. Я не хотел, чтобы она пережила ту же учесть, что и ее мать после смерти их отца, хоть и Мира тоже была не в лучшем состоянии.

Она долго испепеляла меня взглядом, а после ее глаза устремились на мои губы:

– Поцелуй меня, – прошептала она, немного раскрывая губы.

От ее просьбы у меня прервалось дыхание, как и от тепла ее тела, но я фыркнул, улыбаясь, переведя взгляд на окно, пока капли дождя падали на него.

– Я не буду этого делать, – твердо процедил я.

– Почему? – с досадой спросила она. – Снова ненужна тебе, да?

Метнув растерянный взгляд на Миру, в ее глазах – ненависть и боль, которую она испытывала ко мне. Но и я от этого не испытывал радости – это наносило мне раз за разом боль в самое сердце, потому что знал, что причиной ее ненависти были мои поступки сделанные в прошлом.

– Я не говорил, что ты не нужна мне, – не отрывая глаз ответил я.

– Говорил.

– Это было четыре года назад.

– Какая разница? – на ее лице появилась печальная ухмылка.

«Потому что ты нужна мне. Как воздух, без которого я не смогу жить» – проговорил я в мыслях, но промолчал ей в ответ, отвернувшись, что насмешило ее.

– Я не удивлена. – разочаровано проговорила Мира. – Ты будешь целовать меня?

– Ты сейчас не дружишь с головой.

– Я хочу этого, мать твою! Просто поцелуй меня! – воскликнула она.

– Скажи мне это с целой головой, и тогда я поверю тебе. Ты пожалеешь сразу же, как очнешься, Мира,– она фыркнула, отстранилась и прижала костяшки к губам.

Меньше всего на свете, я хотел бы сделать ей неприятно, хоть и делаю это всегда. А ей будет, только с утра, когда она будет в трезвом состоянии.

Сегодня я понял – она жалеет, что случилось с нами прошлой ночью, не смотря на то, что даже не помнила меня, и тем более была пьяна. Если бы она знала, то просто бы сбежала, как сделала это сегодня, пока не выпила.

Пусть сейчас она ненавидит меня, что я не сделал это, но я знаю ее лучше, чем кто либо. Лучше я буду держать себя в клетке, чтобы не сорваться и поцеловать ее, чем она будет считать, что я пользуюсь ею.

Но единственное я знаю точно: Эта девочка сведет меня с ума, и когда нибудь я сорвусь, но ради нее, я буду пытаться контролировать себя.

Она больше не та Мира. Она другая, но к которой меня по прежнему безумно тянет.

Пусть считает, что я по-настоящему отверг ее те четыре года назад, чем знает правду, скрывавшуюся за ее спиной.