10 глава
Ты не слышишь, как я на цыпочках крадусь по крышам
Светят звезды, засыпай скорей, уже поздно
Я твой сон, я просто снюсь
И с рассветом я уйду в свою страну
Я твой сон, но я боюсь
Что вспоминая о тебе, я не усну
___________________________
Его слова пронзили меня как острый нож. Я не могла вспомнить, как всё начиналось. Помню только, как было весело, как смех, музыка и сигареты кружили меня. Мне было хорошо, пока не пришёл этот парень с ухмылкой, который налил мне коктейль, и я не заметила, как что-то не так. Теперь я сижу здесь, на краю ванны, и не знаю, что делать.
Я сидела на краю ванны, ощущая, как холодная плитка проникает в мою кожу. Вокруг всё было расплывчато, как будто мир покрылся тонким слоем тумана. Я пыталась понять, что происходит, но мысли путались в голове, и каждое движение давалось с трудом. Гриша, который всегда казался таким плохим, сейчас сидел напротив меня, его лицо выражало смесь беспокойства и злости.
— Смотри на меня... — произнес он тихо, его голос звучал хрипло. Гриша берет меня за щеки и чуть хлопает, замечая мой затуманенный взгляд.— Ответь мне. Что ты у него взяла?
Я хмурюсь, пытаясь сосредоточиться на его лице. Гриша всегда был грубым и холодным, но сейчас в его глазах была искренность. Он не знал, как меня понять, и, возможно, я сама не знала, как объяснить. Я открываю рот, но слова застревают, как будто кто-то закрыл дверь в моей голове. Я просто смотрю на него бегая взглядом по лицу.
— Насть, говори со мной, тебе станет легче. — просит он, его голос становится мягче, но в нём всё ещё звучит недовольство.— Скажи блять что-нибудь.— он хлопает сильнее меня по щекам, но я теряюсь, ощущаю, что вообще в другом мире. Тут хорошо? Его голос для меня ели слышен.
Я пытаюсь вспомнить, как меня угощали, как я смеялась и танцевала, но картинки расплываются в памяти. Я чувствую, как комок поднимается в горле. Я не хочу его расстраивать, но я не знаю, как сказать правду.
— Я... — начинаю, но не могу закончить. Вместо этого я просто продолжаю смотреть на него, и вдруг его лицо становится ближе. Я вижу, как он сжимает челюсть, его глаза становятся темнее, как будто он пытается сдержать свои эмоции.
Сердце учащает ритм.
— Ты не понимаешь, что могла натворить? — его голос звучит грубо, но в то же время я слышу в нём заботу.— Что этот урод мог с тобой сделать.
Я наконец нахожу в себе силы сказать:
— Я не хотела... он просто предложил выпить.— дрожащим голосом говорю я, но в мыслях звучу уверено, Гриша плывет в моих глазах. Так необычно и приятно...
Он вздыхает, его взгляд становится более внимательным. Я чувствую себя уязвимой, но в то же время его присутствие дарит мне надежду. Он не уходит, как все, не бросает меня на произвол судьбы.
— Настя, — говорит он, и я вижу, как его глаза становятся мягче. — Ты знаешь, что не должна была доверять первому встречному.— он гладит мою щеку.— Ты понимаешь, что могло случиться?
Я киваю, и в этот момент понимаю, как глупо я поступила. Я всегда думала, что могу справиться с любой ситуацией, но сейчас мне стало стыдно. Я не хотела выглядеть слабой перед ним, но не могла скрыть свою уязвимость.
— Мне правда плохо, — говорю я, и в этом признании звучит вся моя боль. Я не знаю, как справиться с этим состоянием. Голова кругом, все плывет, а из ушей готова политься кровь, даже от шепота.
Гриша наклоняется ближе, его глаза не отрываются от моих. Он кажется таким сильным и уверенным, в отличие от меня. Я чувствую, как его грубые пальцы гладят мои щеки, и в этом жесте есть что-то утешительное.
— Ты не одна, — говорит он. — Я здесь. И я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.
Эти слова словно разрывают все преграды между нами. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, и не могу сдержать их. Он просто сидит напротив, смотрит на меня, и я понимаю, что он действительно заботится. Это чувство защиты и поддержки было тем, чего мне так не хватало.
— Все плывет... и все такое радужное... меня тошнит.— шепчу я, чувствуя, как всё вокруг начинает кружиться. Я теряюсь в своих эмоциях, и его присутствие становится единственным якорем в этом хаосе.
— Разговаривай со мной, хорошо? Смотри на меня.— говорит он, и его голос становится ещё более мягким. — Всё будет хорошо. Я здесь, и ты не одна.
Я пытаюсь следовать его словам, сосредотачиваясь на дыхании, но сердце колотится в груди, как будто хочет вырваться наружу. В этот момент я понимаю, что Гриша не просто отморозок и рэпер-бабник, а кто-то, кто может быть моим союзником, даже в таком дерме.
Он привлекает меня тихим голосом.— Давай сейчас рвоту вызовем? Тебе легче станет.— я пялюсь на Гришу, его слова медленно доходят до меня, но все же киваю. Он помогает мне встать, ноги ходят ходуном, как и руки.
Я склоняюсь над туалетом, он поддерживает меня за талию и собирает волосы в хвостик, держа второй свободной рукой.
— Два пальца в рот суй.— я жмурюсь. Подношу правую руку с указательным и средним пальцем, сую в рот шевеля влево-вправо задевая увулу. Меня рвет. На глаза выступают слезы, я кашляю, облокачиваюсь об душки унитаза. Чувствую, что он нежно гладит меня по талии.
— Давай еще, маленькая.— тихо говорит он.— Проблюешься и легче станет.
Я готова выть. Мне так херово. Но я слушаюсь и вызываю рвоту еще раз.
Кашляю, рукавом платья вытираю рот.
— Вот так.— он успокаивающе гладит меня по спине. Тело бьет дрожь, я выпримляюсь, Гриша подводит меня к раковине и включает воду, умывает.
Я морщусь, когда он касается краем своего худи, вытирая мне лицо.
— Оно же дорогое наверняка.— тихо гвоорб я, когда он нежно проводит по моим щекам, вытирая остатки влаги.
— Разве это так важно, кис?— шепчет он и щелкает меня по носу легонько.— Пошли, домой тебя отвезу.
Я послушно соглашаюсь, он выводит меня на улицу к своей машине. Помог сесть внутрь. К нему подошел тот кудрявый парень. Они перекинулись словами и Гриша тоже сел в машину за руль.
Мы трогаемся, я снимаю обувь и поджимаю ноги к груди, потому что живот начал болеть в районе желудка.
— Бардачок открой, там вода. Попей.
Я слушаюсь его, открываю, загорается темно фиолетовая подсветка. С изумлением на нее смотрю, но быстро прихожу в себя, смотрю на содержимое. У него тут и вправду вода, какие-то бумаги, видимо на машину и презервативы. Нахера его гандоны в машине. Фу. Даже думать об этом не хочу.
Быстро беру воду и закрываю бардачок.
Выпиваю пол бутылки за раз. На протяжении всей дороги, мы останавливались три раза, чтобы я опустошила свой желудок.
Мы приехали, Гриша довел меня до самой кровати, помог переодеться и уложил под одеяло. Сел рядом на стул. Я уставилась на него.
— Что?— гвоорит он тихо, чуть улыбнувшись.
— Ты что останешься?— тихо говорю я.
— Конечно, маленькая, я останусь.— говорит он, поправляя мне одеяло.— Ты в хером состояние. Мало ли что с тобой случится. Хуй знает какую дозу он тебя дал.
Я поджимаю губу, мысленно соглашаюсь с ним. Чувствую, как он берет меня за руку, нежно поглаживая большим пальцем.
— Спи. Я рядом буду.
Я засыпаю, вся тревожность растворилась с его прикосновением. Если это сон в котором мне херово. То я хочу его проживать заново.