43
Дверь закрылась.
Глухо.
Окончательно.
Шаги затихли.
И помещение погрузилось в тишину.
—
Леон Арден остался один.
Он не двигался.
Стоял там же, где они прошли мимо него.
Секунда.
Две.
Три.
—
А потом медленно выдохнул.
Как будто только сейчас позволил себе это сделать.
—
Всё было кончено.
По крайней мере... так должно было быть.
—
Он провёл рукой по лицу.
Пальцы на мгновение задержались у виска.
Как будто пытался избавиться от мысли.
Но она не уходила.
—
«Ты правда готов умереть ради неё?»
«Да.»
—
Леон усмехнулся.
Тихо.
Горько.
— Конечно...
—
Он прошёл дальше по комнате.
Медленно.
Осматривая место, которое ещё недавно было центром его плана.
Теперь — просто пустое пространство.
—
На полу остались следы крови.
Тёмные.
Свежие.
Он остановился рядом.
Смотрел.
Долго.
—
— Ты всегда был таким... — тихо сказал он в пустоту. — Или стал?
Ответа не было.
—
Он присел.
Коснулся пальцами пола.
Кровь уже начала темнеть.
—
И на секунду...
перед глазами всплыло другое.
—
Та же тишина.
Тот же холод.
Тот же момент, когда всё уже поздно.
—
Он резко убрал руку.
Сжал её в кулак.
—
— Это ничего не меняет, — тихо сказал он.
Слова прозвучали твёрдо.
Но неубедительно.
—
Он встал.
Прошёл к окну.
Разбитое стекло пропускало холодный ветер.
—
Город жил своей жизнью.
Свет. Машины. Люди.
Как будто ничего не произошло.
—
Леон закрыл глаза.
—
«Забирай её.»
—
Он резко выдохнул.
—
— Слабость, — прошептал он.
Но в голосе не было злости.
Только усталость.
—
Он опёрся руками о подоконник.
Наклонил голову.
—
— Ты должен был ненавидеть меня, — тихо сказал он. — Должен был...
Пауза.
—
— А не идти за ней.
—
Тишина снова заполнила пространство.
—
Он провёл рукой по волосам.
С силой.
Как будто пытался привести мысли в порядок.
—
— Это не конец, — сказал он себе.
И на этот раз голос стал твёрже.
— Я ещё не закончил.
—
Но внутри...
что-то уже дало трещину.
—
Потому что впервые за всё время
его план дал сбой
не из-за Юри
—
а из-за него самого.
—
Леон открыл глаза.
Взгляд снова стал холодным.
Собранным.
—
Но где-то глубоко
всё ещё звучало:
—
«Да.»
—
И от этого
становилось тише,
чем он был готов выдержать.