45 часть
И все вернулось к тому, с чего начиналось. Девушка медленно шла по тротуару чуть плача, а позади неё ехал Чонгук. Он уже не пытался усадить её в машину насильно, он просто хотел, чтобы она была у него на виду.
Эмили быстро прошмыгнула за кованную калитку, чуть скрипнув ей. Она боялась обернуться, но отчетливо слышала знакомое звучание мотора дорогого автомобиля. Её невероятно трясло от этой встрече, совершенно растерянная и подавленная она прошмыгнула в дом. Из-за образовавшийся тишины в квартире, она думала, что мама куда-то ушла. Хотела было подняться в спальню, как пройдя мимо кухни, услышала её голос.
— Как поход к врачу?
— Нормально... — тихо ответила девушка. Она стыдливо сунула голову в проем двери. — Ничего серьезного...
— Правда? — та вскидывает брови вверх. — А почему тогда твой муж стоит на улице? Я бы хотела познакомиться с зятем, а то он так торопился тебя найти, что мы толком и не поговорили! — женщина была обижена. Она не ругалась, а высказывала свою обиду на недоверие. — Что это все значит, Эмили?
— Можно, я скажу все позже?
— Когда? Как я поняла, позднее уже некуда! Эмили, когда это случилось? Зачем ты вышла за этого молодого человека замуж?
Кажется тяжелого разговора не избежать.
***
Чонгук не смог зайти в дом без приглашения. Припарковав автомобиль, он покорно чего-то ждал. Признаться честно, он и не надеялся, что его упрямица пригласит его внутрь. Ему оставалось до позднего вечера думать о будущем ребенке. Он был счастлив, кажется теперь он понимал Тэхена полностью. Тот был рад словно ненормальный, когда рассказал другу, что его молодая жена ждет ребенка. В тот момент он посмеивался над ним, называя сентиментальным. А сейчас сам был готов разреветься от счастья, ведь все получилось. На улице уже давно стемнело, а из-за набежавших туч пошел сильный ливень. Но Чонгуку было плевать, он не собирался укрываться от дождя в машине и так и остался мокнуть и мерзнуть снаружи. Будто хотел что-то доказать. До последнего ждал, что она выйдет к нему.
Внутри небольшого дома почти не горел свет. Обе женщины не разговаривали друг с другом. Эмили заперлась в своей комнате и даже пару раз выглядывала из своего окна, наблюдая за Чонгуком. Она надеялась, что он одумается, как только пошел дождь, но ливень все не прекращался, а на мужчине уже не осталось и сухой ниточки. В груди скрутило волнение. Она вспомнила, как он болел год назад, ведь тогда всему виной была простуда.
— Что он делает? — прошептала она, чуть не заскулив.
В дверь резко постучали.
— Эмили! — чуть строго произнесла мать. — Он уже заболеет на этом холоде! И он не слушает меня, не хочет заходить! Эмили? Ты слышишь?
Девушка с сожалением посмотрела на свою межкомнатную дверь. Ей нужно было перебороть непонятное чувство внутри. Противоречивое чувство. Их отношения с самого начала были не правильными, но кажется она сама свихнется вдали от него. Выхватывает со стула старую толстовку и накидывая её на себя, выбегает из спальни. Она сталкивается с матерью в коридоре и не обращая внимания, спускается вниз. Входная дверь остается распахнутой, а Эмили не боясь замерзнуть, за калитку, туда где покорно ждет её Чонгук. Такой уставший и изнеможденный, что сердце кровью обливается.
— Эмили, — он виновато смотрит на неё, и хочет сказать что-то, снова рассказать о своих чувствах возможно, но она его перебивает.
— Идем. — строго произносит она и хватает за ледяную ладонь. Сама ужасается, насколько он холодный, словно лед! Одежда полностью вымокла, а темные пряди прилипли ко лбу и затылку.
Она с силой тащит его в дом, да и он не сопротивляется, с охотой поддается, ликуя от радости. В ответ сжимает её ладонь и еле заметно улыбается. Они заходят в теплое помещение и, Чонгук с трудом успевший разуться продолжает плестись вслед за девушкой. Он видит, как выглядывает из кухни её мать и он только и может, что кивнуть ей. Чон умудряется рассмотреть уютную обстановку и не замечает, как оказывается в спальне Эми. Она отпускает его руку и он будто приходит в себя. Ему хочется обнять её, но он боится это сделать в таком виде.
— Эмили... Я не... — опять пытается вставить свои пять копеек, наблюдая за хаотичными движениями супруги. Она быстро вытаскивает из шкафа несколько полотенец и хмуро оглядывается на Чона.
— Раздевайся!
— Так прямо сразу? — вдруг хочет пошутить, но поддается указаниям скидывая с себя мокрую на сквозь одежду.
— Хватит говорить ерунду! — она раздражается сильнее, ведь не находит подходящий сменной одежды для него. Собирает вымокшие вещи и в таком же быстром темпе выходит из комнаты, оставляя промокшего шутника одного.
Чонгук только сейчас начинает ощущать, как сильно он замерз. Стоит посреди комнаты в боксерах и озираясь, периодически вздрагивает от холода. Он дожидается свою спасительницу и вновь становится послушным, ведь хочет её внимания.
— Заболеть решил, идиот?! — хмурится она, приближаясь к нему. — О чем ты вообще думаешь?
— О тебе. Разве в этом нет плюсов? Я заболею, а ты будешь волноваться и ухаживать за мной, будешь рядышком? Будешь кормить меня бульоном и вкусным травяным чаем?
— Размечтался. — бубнит она и замолкает, обиженно дуя губы, указывает ему, что бы он сел на кровать и берет в руки большое, махровое полотенце. Она тщательно убирает неприятную влагу с его кожи и наконец, добирается до волос. Заботливо сушит и продолжает бояться, что завтра он может проснуться простудившимся. Оба думают о своем, и Чонгук тихо притаившийся радовался их близости. Его глаза упирались ей в грудь и он побаивался поднять голову чуть выше, но вдруг послушность резко сменилась решимостью, как только она подошла ближе, почти впритык, и вот даже пискнуть не успела, как он ловко зажал её колени между своих бедер. Сильные руки бережно легли на талию, а чуть влажный лоб уперся в её солнечное сплетение.
— Чонгук? — неуверенно тихо прошептала она, останавливаясь в своих действиях.
Но тот будто не слышал её. С особым трепетом укладывая свою ладонь к ней на живот, начинает тихо поглаживать и глупо улыбаться.
— Эй, малыш, ты ведь там? — шепчет он, будто боится кого-то разбудить. Девушка затаившись, боится пошевелиться. — Твой папа тебя очень любит, слышишь? Он будет с нетерпением ждать твоего появления, поэтому расти большим и крепким. — мужчина замолкает на короткое время, но продолжает, словно завороженный, водить ладонью по еще плоскому животу. У Эмили вновь перехватывает дыхание. Чонгук еще не видит, как по её чуть бледным щекам скатываются горячие слезы. — Малыш, как ты думаешь, твоя мама позволит твоему папе все исправить? М? Ведь каждый заслуживает второй шанс?
И вот теперь она не выдерживает. Эмоции зашкаливают, поэтому она всхлипывает в голос, заставляя Чонгука поднять голову. — Малышка? — из её рук выпадает влажное полотенце, ведь теперь ладошки, отчаянно закрывают её заплаканное лицо.
Хрупкие плечи сотрясаются в плаче, а сама Эми резко поворачивается к мужу спиной, будто прячась от неё.
— Ну же, малышка? — умоляюще шепчет Чон, не раздумывая притягивая девушку к себе в объятия. — Тише, тебе нельзя волноваться, слышишь? И плакать нельзя! Только смеяться... — она не сопротивляется и попадая в кольцо рук, обхватывает пальчиками обнаженный торс Гука. — Я от тебя никуда не уйду, слышишь? Ты не сможешь прогнать меня из своей жизни!
В ответ она лишь молча кивает головой.
— Не уходи. — еле слышно произносит, после небольшой паузы. Будто долго решалась произнести это вслух. Она ощущает, как он улыбается, и сжимает её сильнее.
Любопытная мать нервничает. Она уже не так обижена и теперь ей с нетерпением хочется узнать, о чем они сейчас говорят. Ей с трудом удается не постучаться к дочери в комнату, поэтому выставляя мужские вещи на сушилке, она тихо уходит спать.
Ночь подкралась также незаметно, как и примирение двух людей. Насильно укутанный в плед Чон, счастлив оказаться в односпальной кровати с возлюбленной женой. Она вымотанная событиями за весь день слишком быстро заснула в его объятиях, да и сама прижималась очень крепко к наконец, потеплевшему телу. Им обоим казалось это через чур сладким сном. И кажется теперь, Чонгук может впервые за месяц, заснуть со спокойной душой.
***
И даже сейчас, мужчина первым открывает глаза. Возможно он бы поспал чуть дольше, но скрипнувшая дверь заставляет его проснуться. На поверх комода он замечает стопку черных вещей, и кажется они принадлежали ему, и кажется он успел уловить женский силуэт. Эмили все еще крепко спит. Её голова смирно покоится на его груди, а цепкие пальчики крепко закрепились на его торсе. Чонгук осторожно прикасается губами её лба и улыбается. Не может наглядеться на неё, и пытается быть как можно осторожнее в своих действиях, но все же во сне она начинает шевелиться и чуть ослабляет объятия, меняя положение затекших рук. Так продолжается еще около пятнадцати минут, пока Чон не решает, что нужно встать. Аккуратно перекладывает девушку на подушку и бесшумно поднимается. Бережно поправляет все, окутывает спящую в теплым одеялом и вновь не выдерживая дарит легкий поцелуй в уголок губ. Идет к своим высохшим вещам и в первую очередь напяливает на ноги черные джинсы, после чего смотря в свое отражение вспоминает, что кое-что забыл сделать. Вновь приближается к кровати и присаживаясь на колени, снимает со своей цепочки женское обручальное кольцо.
— Не снимай его больше, — произносит лишь одними губами и аккуратно надевает его ей на пальчик. — Спи сладко малышка.
Он тихо закрывает дверь дверь с той стороны и оказывается в небольшом коридоре. Звук доносились с первого этажа, поэтому он уверенно спустился вниз по лестнице. На кухне возилась мама Эмили. С минуту он молча наблюдал за ней улавливая схожесть матери и дочери. В какой-то момент женщина замечает его и совсем просто произносит:
— Я вас наверно разбудила... — голос её звучит с небольшим сожалением.
— Нет, что вы! — Чонгук осторожно проходит на кухню, и присаживается на табурет, что одиноко стоит в углу. — Вы куда-то спешите? — он следит за суетливыми движениями л
женщины.
— Мне нужно уже бежать, опаздываю на работу, — её тон добродушный, это немного расслабляет.
— Миссис Фокс, давайте я вас подвезу? — он предлагает это не только ради приличия, просто хочет помочь.
— Ох, это не удобно. — мать Эмили застывает с неловкой улыбкой на губах. — Не нужно, я добегу.
— У вас это кажется семейное, — будто бы видя, как произносит эти слова его жена, он хмыкает, ловя на себе вопросительный взгляд тещи. — А, просто я раньше частенько слышал это от Эмили.
В ответ женщина добродушно захихикала.
— Ну хорошо, нам ведь кажется есть, что обсудить?
— Я тоже так думаю. — согласно кивает Чонгук.
Мужчина следует всем указаниям своей тещи не забывая при этом вести с ней диалог.
— Не злитесь Эмили, во всем, что произошло, виноват лишь я один. — женщина терпеливо слушала и не пыталась что-то возразить в ответ или же перебить его. — Практически год назад, я уговорил её выйти за меня замуж. У нас должен был быть брачный контракт на один год. Это было нужно для меня... Но сейчас это уже не важно. Миссис Фокс я безумно люблю вашу дочь и понимаю, что делаю все неправильно, но я бы хотел, чтобы вы благословили нас...
— Я не злюсь на неё, Чонгук. Останови вот здесь, мы приехали. — мужчина послушно кивает, и припарковывает машину у обочины. — Все вышло немного иначе, не спорю, но я рада, что у неё есть ты. Моя девочка обрела счастье, поэтому я не злюсь. Подробнее все обсудим вечером, а сейчас возвращайся, не оставляй её одну.
Пытаясь состряпать завтрак в постель, Чонгук взволнованно рассматривал свой шедевр. Ему оставалось подняться по лестнице, но он не успел даже выйти из кухни, как сонный голос девушки:
— Чонгук? — тихо позвала она, потирая ладонью глаза.
— Ты зачем встала? — возмутился он, закрывая спиной поднос.
— Тебя не было и я... — она не успела договорить, как он рванувшись к ней, подхватил её на руки. — Что ты делаешь?
— В кроватку, — кротко целует её в губы, почему-то все еще до последнего опасаясь, что она может оттолкнуть, но Эми в силу своей сонливости, лишь непонимающе моргает. Чонгук заносит её обратно в спальню и укладывает в кровать.
— Что ты делаешь? Я уже не хочу спать... — бубнит она все еще немного сонно и вертит головой, не понимая зачем её вернули обратно.
— Я вернусь через минуту, хорошо? — Гук умиляется от её вида и убеждаясь, что она не встанет обратно, возвращается в кухню за подносом. Он не знал, как именно её удивить, но решил, что приготовленная овсяная каша с ягодами, свежевыжатый сок и гренки, понравятся ей.
Эмили смирно сидела на кровати ожидая мужа. Обнаружив его в дверном проеме, она выпрямила спину и заулыбалась. Он казался ей таким милым и заботливым. Устанавливая перед ней поднос, он присаживается на край кровати и не может отвести от неё взгляда.
— Как ты себя чувствуешь? — взволнованно шепчет он и тянется к ней, а она подается к нему в ответ и смело целует в губы. Одной рукой обхватывает его шею, и прислоняется своим лбом к его. Улыбается и кивает:
— Все хорошо.
— Ничего не болит? Не тошнит? — ему этого не достаточно и он продолжает засыпать её вопросами.
— Все правда хорошо, я же не больная... — хихикает она.
— Ну, беременность ведь тоже не такая легкая штука? — неуверенно произносит он. — Ведь так?
— Но мы справимся?
— Да, — убедительно кивает он.
***
— Ну ты кудааа? — чуть капризно протянула Эмили, что успела выйти за калитку первой.
— Я сейчас, — Чон открывает автомобиль и машет девушке. — Нужно проверить кое-что.
Она останавливается посреди тротуара и натянув на ладошки рукава свитера, обнимает себя руками и чуть ёжится. Сегодня довольно прохладно, хотя кажется сейчас ничего не важно. Небо, как ни странно ясное, как и настроение.
— Замерзла? — позади неё слышится родной голос, а через секунду и такие же родные руки, что сковывают приятными объятиями. Чонгук укладывает свой подбородок ей на плечо и нежно проводит носом по шее. — Я буду греть тебя...
— Пока без надобности, — хихикает она и отстраняется. — Идем, раз сам меня вытащил погулять?
— Но если замерзнешь, скажи! — он поправляет на ней верхнюю одежду будто бы думая, что укутает её сильнее, а после берет за руку. — Идем.
Прогулка задается медленная, и немного молчаливая. Чонгук мысленно сочинял речь, ведь он так и не сказал, те главные и важные слова, что полагалось говорить возлюбленной. Он думал, где лучше это сделать. Был немного напуган и растерян, ведь делал все впервые.
— Не хочешь присесть у фонтана?
— Да, — Эми соглашается, ведь ноги немного гудят, от долгой прогулки. Людей в будний день не так много, это несомненно радует, ведь городок очень маленькие и все любят пялиться друг на друга, а после обсуждать.
— Ты не замерзла? — спрашивает уже в который раз Гук, но в этот раз, даже не удосужившись услышать ответ, снимает с себя черную куртку. Накидывает его на плечи жене и присаживается рядом, сам оставаясь в теплом белоснежном свитере.
— «И почему ему так идут светлые вещи?» — пронесся глупый вопрос в голове у Эми, когда она умудрилась залюбоваться им.
Солнышко хоть и светило, но не давало должного тепла, а лишь слепило глаза. Эмили молча прижалась к руке мужа, утыкаясь в мягкую ткань щекой. Ей очень хорошо сейчас. Чудесная погода, муж, мысли о их будущем ребенке и родной дом.
— Может нам стоит сюда переехать? — вдруг предлагает Гук, вдумчиво смотря вдаль. Эмили чуть приподнимает голову.
— В смысле?
— Построим большой дом и будем здесь жить? М? Твоя мама рядом, и сюда не так уж и сильно добралась эта чертова цивилизация.
— Эй, к чему это ты? — девушка чуть обиженно надувает губы.
— Я в хорошем смысле. Просто посмотри на этот городок. Он полон истории и архитектуры! Здесь нет небоскребов, суеты и пробок. Здесь природа и жизнь плывет своим чередом?
— Нет... — чуть подумав, отвечает голубоглазая и занимает исходное положение. — Здесь практически нечего делать. Я всегда мечтала, что когда получу должное образование и работу, то буду обязательно жить в Лондоне и перевезу к себе маму. Здесь ей не место.
— Значит, вернемся обратно в Лондон?
— А ты правда бы остался здесь, если бы я...
— Да. Я и сейчас готов, — серьезно отрезает Гук. — Совсем недавно до меня дошло, что я готов сделать, что угодно, лишь бы ты была у меня на виду. Хочу знать, что тебя ничего не беспокоит, что у тебя все хорошо. Знаю, что ты достойна лучшего, хотя я для тебя и не такая уж хорошая кандидатура... Но, Эмили, я настолько эгоист, что не хочу даже думать о том, что ты будешь с кем-то другим. Я не могу доверить тебя кому-то другому, кроме себя, слышишь? Я с ума схожу без тебя, поэтому, сколько бы ты не отпиралась и не говорила мне «нет», я все равно был бы рядом, не так близко, как хотелось, но чтобы ты была на виду.
— Чонгук... — девушка готова разреветься, эмоции не давали ей здраво что-то ответить, поэтому боясь допустить влаги, прикрывает глаза и утыкается в его плечо сильнее.
— И, вот, — на выдохе произносит он, подсовывая ей на раскрытой ладони, небольшую квадратную коробочку в кожаном переплете.
— Что это? — в голубых глазах читается неподдельное удивление и заинтересованность. Она берет в руки коробочку и открывает её.
— Выходи за меня замуж?
— Ты что? Забыл? — её щеки немного порозовели, а на лице появилась игривая улыбка. — Мы уже почти год женаты!
— Я хочу настоящей свадьбы с тобой, хочу венчание в церкви, — он привстает с деревянного сидения и опускается на корточки перед женой. — Хочу чтобы ты вышла за меня замуж раз и навсегда, чтобы не думала, о глупостях подобным тем, что мы недавно пережили. Давай все начнем сначала, м? Я с самого начала все делал не правильно, и теперь стоит попросить прощения за эти ошибки. Прости меня за то, что первоначально ты вышла замуж не по любви, как хотела, прости за то, что твой первый раз был не с возлюбленным мужчиной, за то что я разрушил все твои мечты и надежды об идеальном браке. Тогда ты сказала мне, чтобы я подарил помолвочное кольцо только той, которую полюблю, не то какой тогда смысл... Прости, что так поздно, но Эмили Фокс, я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж?
Нижняя губа немного подрагивает, а глаза заполняют слезы. Она не может больше сдерживать эмоций, поэтому всхлипывая, кивает головой и шепчет, заветное слово:
— Да.
Чонгук и сам чуть не плачет видя её слезы, поэтому скорее надевает на пальчик второе кольцо и вытирает с её личика слезы.
— Не плаачь, малышка, тебе сейчас вредно... — заключает её в крепкие объятия и немного покачивает в них, пытаясь успокоить.
— Это от радости, — лепечет она, утыкаясь лицом в его шею. — На самом деле, мой первый раз был с возлюбленным мужчиной, и выходила я также любя тебя, поэтому тебе не стоит просить прощения. Это были лучшие моменты, честно...
— Всю оставшуюся жизнь, они будут еще лучше.