Есть шанс. |18+

Когда на небе показался белоснежный космический диск, мир, в это мгновение, замер, подчиняясь лунному свету. Океан, ещё днём бурливший и неспокойный, теперь лежал ровной серебристой гладью, и только лёгкая рябь нарушала его совершенство. «Тысячелетний Санни» медленно скользил по воде, и его паруса, наполненные ночным ветерком, тихо поскрипывали в такт волнам.

Вся команда Мугивар отправилась спать. Уставшие после долгого дня, полного споров о маршруте и подготовки к прибытию, они разошлись по своим каютам, и на корабле воцарилась тишина. Лишь только Нами и Робин посменно просыпались, чтобы проверить курс корабля — не сбились ли они с нужного пути. Навигатор, которая могла спать в любых условиях, просыпалась каждый час, сверялась с лог-посом и картами, а потом снова проваливалась в сон. Робин, чья каюта была ближе к штурвалу, просто сидела с книгой, иногда поглядывая на звёзды, чтобы убедиться, что они движутся в правильном направлении.

Время уже перевалило за полночь, а Инари всё никак не могла уснуть. Она лежала в своей каюте, глядя в потолок, и чувствовала, как мысли роятся в голове, не давая покоя. Почти каждые пять минут она переворачивалась с одного бока на другой, в десятый раз меняла позу, но сон никак не приходил. Она сбрасывала одеяло, натягивала его обратно, подкладывала подушку под голову, убирала её — ничего не помогало.

Вскоре ей это надоело. Терпение лопнуло, и она решила, что лучше выпить тёплого молока на кухне или просто постоять на палубе, чем мучиться в душной каюте.

Она поднялась на ноги, зажгла свечу на подсвечнике — маленький огонёк, который дрожал от её дыхания, — и вместе с ней отправилась на верхнюю палубу. Босые ноги ступали по деревянным ступеням бесшумно, и она двигалась как призрак, стараясь никого не разбудить.

Странно, но ветер почти не ощущался на коже — только лёгкое, едва уловимое дуновение, которое ласкало лицо, как дыхание спящего ребёнка. Корабль лишь немного покачивался на морских волнах, и эта мерная качка успокаивала, навевала дремоту. Температура воздуха была выше двадцати градусов — тепло, почти летнее, хотя по календарю должна была быть глубокая осень.

Небо было усыпано бесчисленным количеством звёзд. Они сияли так ярко, что, казалось, кто-то рассыпал по чёрному бархату горсть алмазов. Луна помогала им, освещая путь своим мягким, серебристым светом, который ложился на палубу, на мачты, на воду, превращая обычный корабль в волшебное судно из сказки.

Инари ступила на палубу и сразу заметила мечника, который смотрел в море, облокотившись руками на борт. Он стоял неподвижно, словно статуя, и его взгляд был устремлён в море под кораблем. Казалось, он пытался разглядеть всё, что лежит на морском дне — все тайны, все сокровища, все секреты, которые океан хранил веками.

Она встала по левую руку от него, поставила подсвечник между ними на деревянные перила и повторила его позу — облокотилась на борт, сложив руки, и уставилась на воду. Несколько секунд они стояли безмолвно, и тишину нарушали только лёгкий плеск волн и далёкий крик ночной птицы.

Ророноа краем глаза заметил девицу ещё тогда, когда она только ступила на верхнюю палубу. Он услышал её шаги — тихие, почти неслышные, — но его тренированный слух уловил их. Он не обернулся, не подал виду, но всё его тело напряглось, когда она встала рядом.

Огонёк свечи, немного колеблясь, сопротивлялся слабому ветру, не хотя потухать. Его свет ложился на кожу ребят неровно, плясал тенями, но всё равно хорошо освещал их лица, делая их почти призрачными в этом лунном сиянии.

— Чего не спишь? — спокойно поинтересовался парень, но на его лбу чёрными жирными чернилами было написано «Я всё ещё зол».

Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к воде, и только лёгкое напряжение в челюсти выдавало, что он не так спокоен, как хочет казаться.

— Не могу уснуть, — ответила Инари, и её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — А ты как обычно охраняешь корабль?

— Мг, — кивнул он, всё так же не отрывая глаз от волн моря.

Повисла пауза. Инари чувствовала, что если она не заговорит сейчас, то никогда не решится. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и повернулась к нему.

— Мы можем поговорить о вчерашнем? — спросила она, и в её голосе прозвучала такая уязвимость, что Зоро невольно напрягся.

— Здесь не о чем говорить, — ответил он, и его голос был ровным, непроницаемым, как каменная стена.

— Нет, есть о чем! — возразила Инари, и её голос стал твёрже. — Что это была за реакция? Почему ничего не объяснил? Психанул и ушёл.

— Я не должен ничего говорить, — сквозь стиснутые зубы процедил он.

«Прошу, замолчи. Не говори ничего!» — молил её мысленно Ророноа. Он чувствовал, как внутри всё закипает, как эмоции, которые он так долго сдерживал, рвутся наружу. Он боялся, что если откроет рот, то скажет слишком много. Или слишком мало. Или не то, что нужно.

Он оттолкнулся от борта и сделал шаг в сторону, собираясь уйти, чтобы не сорваться.

— Прекрати, — Инари схватила его за запястье, тем самым остановив.

Её пальцы сомкнулись вокруг его руки, и она почувствовала, как под кожей перекатываются тугие мышцы.

— Зоро...

Оба почувствовали странный удар током в момент прикосновения. Будто между ними пробежала искра, будто воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Они замерли, глядя друг на друга. Ророноа заметил, как её кроваво-красные глаза стали на тон темнее, а зрачки расширились, поглощая радужку. Сама девушка наблюдала лишь чёрные глаза парня, в которых невозможно было разглядеть расширенные зрачки — только бесконечную глубину, в которой она тонула с каждым днём всё больше.

— Я хочу знать... — уже более спокойно, но с настойчивым тоном произнесла она, всё никак не отпуская руку парня.

— Не хочу об этом говорить, — ответил он, и его голос был низким, почти рычащим.

— Почему?

— Потому что разнесу печатную базу дозорных, — сурово, со злобой ответил тот, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.

Инари сделала два шага навстречу, сокращая расстояние, и теперь стояла почти вплотную к парню. Она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание, видела, как вздымается его грудь. Дыхание спёрло. Оба пытались прочесть в глазах друг друга скрытые от всего мира, но важные для них самих слова.

Обстановку разрядила радостная улыбка девушки.

— Меня радует, что ты переживаешь за меня! — сказала она, и в её голосе зазвучали такие тёплые, такие искренние ноты, что Зоро на мгновение растерялся.

«Она всё поняла?» — удивился Ророноа, и, как неприступная скала, возвышался над ней, не зная, что сказать.

Инари чуть приподнялась на цыпочки и чмокнула его в губы. Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй — не тот, которым целуют любовников, а тот, которым целуют тех, кого боишься потерять.

В момент трёхсекундного поцелуя сердце парня пропустило удар, а потом забилось быстрее, с таким же темпом заработали и вены, разгоняя кровь по телу. По спине прошлись мурашки, и он почувствовал, как внутри разливается тепло — то самое, которое он так долго пытался игнорировать.

Девушка испуганно выпустила руку Зоро из ладони, сделав мгновенный шаг назад, словно нарушила божий запрет и теперь её ждёт мгновенная кара за свой грешный поступок. Её щёки пылали, и она не знала, куда спрятать взгляд.

Но Зоро, не думая ни секунды, положил ладонь ей на щеку. Его пальцы, грубые и мозолистые от постоянных тренировок, коснулись её нежной кожи, и она почувствовала, как дрожит его рука. Он приблизился сам и опалил жарким поцелуем её розоватые губы.

Это было не похоже на её робкое прикосновение. Грубый, напористый, но с индивидуальной нежностью в нём — он целовал её так, будто хотел запомнить вкус навсегда. Будто боялся, что это может случиться в последний раз.

Инари замерла. Её сердце колотилось где-то в горле, и она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Его рука лежала на её щеке, другая — на талии, прижимая к себе. Она не сопротивлялась. Она не хотела сопротивляться.

Разорвав поцелуй, Зоро чмокнул её в чуть влажные губы — ещё раз, коротко, словно ставя точку, — и чуть отстранился. Их лбы почти касались, и они стояли так, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза.

Инари была готова продолжить, но понимала, что ещё не время. Нужно дать ему привыкнуть хотя бы к этому. Не торопить, не настаивать, не требовать большего, чем он готов дать.

Теперь она была полностью уверена в том, что принадлежит ему, и с этим ничего не сделать. Да и не хотелось что-то делать — ведь именно к этому она медленно, но верно шла все эти месяцы. С первой тренировки, когда он поправил её стойку. С первого вечера, когда он сказал, что её глаза красиво блестят. С того момента, когда он принёс ей палаш и сказал: «Пока не научишься контролировать силу».

— Зоро, — прошептала она, и её голос был тихим, почти неслышным.

— М? — он смотрел на неё, и в его глазах уже не было злости. Только лёгкое удивление и что-то ещё — что-то, чего он сам, наверное, до конца не понимал.

— Спасибо, — сказала она, и он не понял, за что она благодарит.

За то, что не ушёл. За то, что не оттолкнул. За то, что позволил ей быть рядом. За то, что смотрит на неё так, будто она — единственное, что имеет значение в этом мире.

Зоро ничего не ответил. Он просто убрал руку с её щеки, взял подсвечник с перил и поставил его обратно между ними. Огонёк свечи снова заплясал, отбрасывая тени на их лица.

— Иди спать, — сказал он, и в его голосе не было приказа. Только тихая просьба.

— А ты? — спросила Инари, не двигаясь с места.

— Я постою ещё, — ответил он, возвращаясь к своему прежнему положению — облокотившись на борт и глядя в море.

Инари постояла ещё минуту, глядя на его профиль, освещённый луной и свечой. А потом развернулась и пошла к своей каюте. На полпути она остановилась и обернулась.

— Спокойной ночи, Зоро, — сказала она.

— Спокойной ночи, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у неё потеплело на душе.

Она спустилась в свою каюту, легла на кровать и натянула одеяло до подбородка. На этот раз сон пришёл быстро — её веки отяжелели, и она провалилась в тёплую, спокойную темноту, чувствуя на губах вкус его поцелуя.

На палубе остался только Зоро. Он стоял у борта, глядя на лунную дорожку, которая тянулась от корабля до самого горизонта, и думал о том, что только что произошло.

Её губы были мягкими. Её запах — сладким, как цветущий сад. Её голос — тихим, но таким уверенным.

— Идиотка, — прошептал он, но в его голосе не было злости. Только нежность, которую он так долго прятал.

Он провёл пальцами по губам, всё ещё чувствуя её вкус, и усмехнулся. Сам себе. Своим чувствам. Своей беспомощности перед этой девушкой с белыми волосами и красными глазами.

— Что ты со мной делаешь? — спросил он у ночи, но ночь не ответила.

Только луна светила по-прежнему ярко, и волны тихо накатывали на борт, и где-то вдалеке кричала птица, и корабль плыл вперёд, в неизвестность, унося их всех к новым приключениям.

Но сейчас, в эту минуту, было только двое. Он и она. И лунный свет, который видел всё, но никому не расскажет.

***

Утром, когда солнце поднялось над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона, «Тысячелетний Санни» приближался к архипелагу Сабаоди. Огромные красные мангровые деревья возвышались над водой, их корни сплетались в причудливые узоры, а пузыри воздуха поднимались из-под воды, лопаясь на поверхности с тихим шипением.

— Земля! — крикнул Луффи, свешиваясь через борт. — Наконец-то земля! Сейчас я наемся мяса!

— Мы ещё не причалили, — устало сказала Нами, которая всю ночь проверяла курс. — И вообще, мы здесь не для того, чтобы есть мясо. Нам нужно пополнить припасы и...

— И поесть мясо! — перебил её капитан.

Лива и Кайда вышли на палубу, щурясь от яркого солнца. Кайда потянулась, расправляя крылья, которые затекли за ночь, а Лива зевнула и похлопала себя по щекам, чтобы проснуться.

— Доброе утро, — сказала она, подходя к борту. — Что мы пропустили?

— Землю, — ответила Нами, указывая на приближающийся архипелаг. — Сабаоди. Скоро будем на месте.

Инари поднялась на палубу последней. Она была бледнее обычного, и под глазами залегли тени — но не от бессонницы, а от того, что она почти не спала, думая о ночном разговоре. Её взгляд встретился со взглядом Зоро, который стоял у мачты, поправляя катаны.

Они не сказали друг другу ни слова. Но этого и не требовалось.

— Эй, Инари! — крикнул Луффи, отвлекая её. — Ты чего такая сонная? Не выспалась?

— Всё нормально, капитан, — ответила она, улыбнувшись. — Просто ночь была... звёздной.

— Звёздной? — переспросил Луффи, наклонив голову. — А что, бывают незвёздные ночи?

— Бывают, — тихо сказал Зоро, и все посмотрели на него. — Но не эта.

Он развернулся и пошёл на камбуз, оставив команду в недоумении.

— Что это с ним? — спросил Усопп.

— Не знаю, — ответила Нами, пожимая плечами. — Но выглядит спокойнее, чем обычно.

Инари ничего не сказала. Она просто смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Корабль приближался к Сабаоди. Впереди были новые приключения, новые встречи и новые испытания. Но сейчас, в это утро, на палубе «Тысячелетнего Санни», царила тишина — та самая, которая бывает перед бурей.

И эта тишина была прекрасна.