Огонёк не потух

Печальная резонансная боль застряла в горле, заставляя сердце сжиматься, а глаза пропитались пеленой горьких слез.

«Она не знает меня. Не должна. Ещё слишком рано».

— Бред собачий, — Люпин быстро смахнула слезинку, не оборачиваясь назад. Это всё проделки подсознания, побочный эффект перемещения. — Пит, ты должен.

— Скай, — девушка произнесла слова с непреодолимой уверенностью и ласково положила руку на плечо гости, словно демонстрируя свою поддержку и заботу об этом человеке.

Губы Скай непредсказуемо задрожали, и наконец-то слезы вырвались на свободу. Но было еще слишком рано, мама была бы не в силах узнать ее, ведь она даже не появилась на свет, словно подсознание играло злую шутку с ней.

— Вы меня с кем-то путаете, — гостья из будущего прикусила щёки изнутри, пытаясь не выдавать своё колебания. Питер всё ещё стоял перед ней с палочкой, опасно направляя на неё.

— Эти белые локоны я никогда не перепутаю, они появляются только в нашей семье после болезненного происшествия, — она тепло улыбнулась, — видимо тебе пришлось многое пережить, если ты пришла аж сюда. Прости, — девушка развернула дочь к себе, сжимая её плечи. — Я видела тебя во снах. Волчонок, — девушка усмехнулась, смахивая чужие слёзы.

— Нет, — замотала головой Скай, жмуря глаза, — нет, нет, нет, — она не хотела верить в происходящие, это всё ложь.

Скай было семь, когда умерла мать. Её убили пожиратель, что остались на свободе. Она была ребёнком, которая наблюдала за страданиями отца. Она видела, как он отдалялся от неё, боясь причинить боль, пытался скрыть свою скорбь. Мужчина был в состояние, когда каждый миг казался бесконечной вечностью, а сердце не могло перестать тосковать по любимому человеку. Скай прекрасно это помнила, помнила его добрую улыбку и влюблённый взгляд при рассказах о матери. Грусть и тоска тоже охватывали Люпин, словно темная тень, не давая найти спокойствие, но она была уверена, что справилась с ними, затолкнув свои чувства далеко вглубь. Ей нельзя была горевать тогда, ведь могла потерять и отца.

— Волчонок, посмотри на меня, — в голосе девушки зазвучала теплая улыбка, но Люпин не могла сдержать слезы. И, к сожалению, эти слезы были далеко не излишком радости - они проникали из самого сердца, смешиваясь с горем и печалью, раскрывая глубокую боль и пустоту внутри. Мама была первым человеком, который покинул её в осознанном возрасте.

— Нет, пожалуйста, я не могу, — Скай не раскрывала глаза, не желая принимать реальность. Мама и вправду стояла перед ней, живая, — я не выдержу. Не заставляй меня, прошу.

— Я знаю свою участь, Волчонок, мне нечего бояться, — девушка осторожно погладила её по голове, словно ласково утешая. Казалось, что из её рук течет исцеляющее тепло, которое способно успокоить душевную боль и смягчить горести. — Я хочу посмотреть, какой ты стала.

— Я не могу, — прошептала Скай, — я не выдержу этого ещё раз.

— На отца можешь посмотреть, а на меня нет?

— Я-я-я-я, — Люпин заикалась, пытаясь подобрать правильные слова. Что она могла сказать? Что отчаялась из-за огромной дыры в сердце, поэтому вернулась в прошлое, чтобы всё исправить. Что она настолько слаба, что не смогла принять реальность. Что из этого? — Я потеряла вас всех, я не готова, — она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, — сначала надо всё исправить, а потом.

— И какую цену ты за это заплатишь, знаешь? — мама с грустью посмотрела на свою дочь. Не уберегла. — Я, да. И мой тебе совет: вернись домой к брату, друзьям, любимому, семье, — на последних словах Скай не смогла удержать слезы и, дрожа от эмоций, рухнула на колени, будто облако горькой печали поглотило ее вниз, — хотя бы сейчас послушай меня.

— Я не могу без вас, — прошептала Люпин. В ее глазах было столько беспомощности, что она казалась по-настоящему потерянной и беззащитной, как забытый котенок на улице. Внутри нее же бушевала буря чувств, превращая ее в маленького ребенка, заблудившегося в мрачном лабиринте, где нет ни одного просвета.

Селена села рядом с дочерью.

— Я знаю это тяжело, но ты должна встать и идти дальше, как мы с отцом тебя учили.

— Хватит, пожалуйста, — Люпин уткнулась в чужие колени, слёзы текли из её глаз рекой, — я больше не могу. Мам, мне больно, очень больно.

— Понимаю.

— Нет, — Скай не открывала глаза и просто слушала родной голос, по которому очень скучала, — ты не понимаешь, никто не выжил.

— А как же Джордж? Тедди? Мистер Хауэлл? Или они уже никто?

— Перестань, там нет вас, нет тебя, — всё также тихий шёпот звучал по всему залу.

Никто из присутствующих не понимал, что происходит. Сердце Ремуса возбужденно билось в его груди, будто он что-то упустил, что-то оставил слишком важное позади. Его мысли были наполнены лишь одним желанием: подойти и обнять этих двух девушек, что лили горькие слезы. Его руки тянулись к ним, словно желая обвить их в нежную объять своей любви и защиты. Но что-то останавливало его, словно тонкий занавес, заставляя его оставаться на месте, отделяя его желание от реальности.

— Ну всё, волчонок, — Селена прижала дочь, поглаживая по голове и гневно посмотрела на Питера, — опусти палочку, —слова Селены наполнили зал мгновенной силой, которую ранее никто из присутствующих не слышал от неё. Гнев, прозвучавший в её голосе, покамест мог пугать и удивлять. Селена хотела продемонстрировать, что ни за что не позволит никому причинить боль её ребенку. Если в будущем она не сможет оберегать своего волчонка, то она решила, что сейчас будет исправлять свои ошибки. В её словах прозвучала сила материнской любви, защищающей своего потомства вне зависимости от обстоятельств и угроз, — если хочешь убить её, то сначала убей меня.

— Что? — Скай хотела встать и наконец взглянуть на маму, попытаться остановить её от безрассудного поступка, но Селена не позволила этого сделать.

— Ничего, волчонок, ничего, — Селена поцеловала дочь в макушку.

— Питер, не смей! — процедил Ремус сквозь зубы. Неважно, кто эта незнакомка, вызывающая противоречивые чувства, она важна для любимой, значит он будет защищать её.

— Хвост, — осторожно начал Джеймс, видя сомнения друга, — опусти палочку. Селена наша подруга, если она доверяет этой девушке.

— А если она вместе с ней, что если они обе работают на Тёмного Лорда? — Питер чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, как если бы оно пыталось предупредить его о грядущей опасности. В его душе разыгралась битва между логикой и инстинктом, между разумом и сердцем. И он не знал, какой путь выбрать.

— Убери палочку или её уберу я, — Ремус держался из последних сил, но он не смог проглотить рык, что предупреждал об опасности друга, если он не остановится.

— Лунатик, — между ним и Питером встал Поттер, — Бродяга, я был бы очень благодарен твоей помощи.

Но Блэк не слышал, он смотрел на двух девушек, что однозначно были похоже, но в то же время абсолютно разные.

«Сестры? Нет, здесь другая любовь».

— Селена, уйди от неё, она зло.

— В таком случае я тоже.

— Нет, — прошептала Скай, отстраняясь от матери, — он прав, — она встала на ноги, медленно отдаляясь от Селены. Быстрая смена эмоции соперника вызывала в Питере ещё большей страх, чем раньше. Снова эта атмосфера, снова смерть, что сзади будто насмехалась над ним, — я зло. Я допустила множество ошибок, начиная с далёкого детства, когда пришла к папе в полнолуние, и заканчивая здесь, что приняла приглашение Бродяги. Так что стреляй, это будет правильным решением, — девушка улыбнулась сначала маме, а потом посмотрела на отца и людей, которые должны были присутствовать в её жизни. — Я рада, что кончина будет рядом с ними.

— Скай, — девушка потянула руку к дочери, пытаясь остановить, но Люпин лишь мягко улыбнулась, смотря в родные глаза.

— Мам, я не твоя, я из другого времени, твоя Скай живёт у тебя под сердцем, так что не плачь.

— Питер, — повторил Ремус, но Хвост не слышал. Он устремился вперед, ясно видя свою цель перед собой. Преграды, которые могли бы остановить других, для него не существовали. Его глаза светились решимостью, а каждое действие было уверенным и непоколебимым, как будто ничто не могло остановить его, даже чужое превосходство.

— Авада, — луч метнулся в Скай, но Селена быстро заслонила своего ребёнка, — Кедавра.

— Нет!

Все произошло слишком быстро.

Секунда и беременная девушка уже лежала на полу.

«Я глупая мать, спасая будущего ребенка, а не настоящего, но я не могу смотреть во снах, как ты плачешь», — это последние мысли будущей Люпин, которые были адресованы дочери.

— Мама, — прошептала девушка, падая на колени.

«Опять. Снова. Поменялся только убийца и место смерти».

— Селена, — Ремус подскочил к возлюбленной, — открой глаза, пожалуйста, — парень схватил её руку, а свободной проводил по щеке, его щеки были мокрыми, как никогда.

Он лишился не только любимой, но и будущей дочери. Это чувство потери переливалось через край чувствительности, обволакивая каждую клеточку существа невыносимым горем. В глазах отражалось неописуемая пустота и боль, словно частица души была вырвана из самого сердца. В этот момент сердце ощущало невыносимую тоску и нетерпимое ощущение пустоты, словно часть души была оставлена позади вместе с ушедшим человеком.

Скай смахнула последнюю слезу. Она знала, что всё исправит, она должна была. Пока все были в растерянности, девушка быстро и незаметно подошла к Питеру сзади. Схватив парня за запястье, она переместила их из здания.

Парень не понимал, что произошло. Он точно целился во врага, а не в девушку друга, Ремус теперь точно его убьёт, он стал предателям, он раскрыл себя раньше времени. Ему не было жалко Селены, ему было жалко себя, ведь теперь он в шаге от смерти.

— И это твои последние слова? — Скай приподняла одну бровь, ожидая чужих действий. Она давно хотела поквитаться с Питером, если мама умерла раньше, то будущее уже изменилось, так что терять нечего. — Я в шаге от смерти? Ты уже мёртв, Питер. — девушка прижала парня к стене. — Знаешь, кто тебя убьёт? Тот, кто сильнее твоего Господина в тысячи раз, дочь твоего друга, дочь человека, которого ты сейчас убил.

— Нет никакого сильнее Господина.

— Правда? Имя Геллерт Гриндевальд, — Питер попытался спрятать голову в плечах, но безуспешно, — видимо да. Так знай, что ты только что убил его дочь, а мы такого не прощаем. Смерть за смерть.

Сжав руки на чужой шее, Скай вызвала силы стихий к своему распоряжению. Тёмный туман, витающая вокруг неё, окутывал её фигуру, придавая мощь. Её глаза светились ярче огненных факелов, а дыхание наполнялось энергией, готовой быть освобожденной на врага.

Снова этот смех. Беспощадный, бездонный хохот, который пронзал сердце Питера, словно зловещая музыка в последние мгновения его жизни. Этот звук наполнял его ушные раковины и казалось, что смех смерти проникает в самые глубины его души, наливая ее ужасом и страхом.

Это была зловещая издевка и безжалостное насмешливое презрение, словно смерть торжествовала над человеческой беспомощностью. Этот хохот звучал ненормально, неестественно, заставляя его впасть в отчаяние и страх перед неизбежным концом. Это звук, который заставлял кожу вздрагивать и кровь стынуть в жилах, напоминая, что перед лицом смерти нет места ни милосердию, ни состраданию.

Чужой холоднокровный взгляд. В этом взгляде нет места ни страху, ни сомнениям – лишь леденящая душу решимость и готовность уничтожить врага. Синие пламя в её зрачках, вот что он видел в последнюю секунду жизни.