𝓑𝓮𝓽𝔀𝓮𝓮𝓷 𝓽𝔀𝓸 𝓯𝓲𝓻𝓮𝓼/Ⓔⓖⓞⓡ ⓀⓡⓔⓔⒹ

𝓟𝓮𝓷𝔃𝓪, 13.40

Веки казались настолько тяжёлыми, что я была не в силах их открыть. Я лишь слышала, что происходило вокруг. Тихий мужской шёпот казался таким чужим, я никогда не слышала того, как он в безысходности. Тепло его руки прожигает ладонь, а их влажность подтверждала, то что с его глаз капают слёзы. Я не хочу видеть его таким. Но ведь и простить я всё ещё не в состоянии. Он что-то шепчет, а я думаю, как его оттолкнуть, незадев его чувств.

—Родная, прошу, только прости меня, я… я… —он каждый раз задыхался от своих же слёз, а потом, утирая их, снова держал мою ослабшую руку. —Я люблю тебя. Чёрт, больше жизни люблю. Если тебя вдруг не станет в ней, я просто буду медленно гнить.

Сколько пустых и громких слов. Он же говорит это лишь для того, чтобы не чувствовать муки совести. Ведь так? Или… Что это тогда? Настоящее раскаянье. Или просто игра на эмоциях. Но ведь он не знает, что я его слышу. Искренность…это единственное, что я сейчас чувствую. Он проклял себя уже столько раз, за время моего монолог, что кажется теперь с ним будут сплошные неудачи. Мне так жаль его. Мне, чёрт возьми, больно "видеть" его таким. Я правда, буквально примеряю его чувства на себя. Он разбит, он в безысходности. Но если я сейчас открою глаза, мне просто будет нечего ему сказать. А если не открою, то не смогу это слушать. Как же тяжело, делать какой-либо выбор. Стоит ли делать это? Просто так, потому что люблю. Мне же самой от этого не легче.

—Это был последний и единственный раз, когда я прощаю такое. Теперь цени это, я даже Данну не простила, а его я тоже, наверное любила.—он поднял красные глаза, в попытке что-то сказать. Но лишь слабо улыбнулся. —А пока выйди, хочу побыть одна. —растерянный взгляд. Но мой неприклонный не к чему взгляд, заставил его молча выйти. Я выдохнула и чуть крикнула, улыбаясь. Твою мать, Льюис, держи себя в руках! В комнату вошёл Артём, с улыбкой на губах. А после посмотрел на меня, которая сидела закрыв рот ладошками.

—Ну и чего ты его выгнала? —он подошёл ко мне и приложил руку ко лбу. —Отлично температуры нет. Задирай футболку.

—А те герои-любовнички вкурсе, что ты меня тут раздеваешь и пытаешься совратить?—засмеялась я, на что к животу приложили холодный стетоскоп. —Ааай, Артём! —стала я смеяться ещё сильнее. —Как бы вроде, я обижаться должна, а вроде ты меня потом и защищал. —задумалась я.

—Я его сейчас перестану греть. —угрожающе сказал, Артём, который дыханием грел стетоскоп. На что я стала смеяться. —То-то же.  Ну всё с тобой нормально, если таблетками закидываться не будешь, а то я как на работе, устал. Таблетку ЛСД закидываешь, как обычно.

—А может уже на что-то послабже переходить начнём? —с надеждой спросила. —Раз я в норме.

—Ну давай рискнём, но если станет плохо, то сразу же говори. —он нашёл другую баночку с наркотиком. —Попробуем спиды. —он дал мне одну таблеткочку, которую я закинула под язык.

—Всё хорошо, никакого эффекта, как обычно. —я лишь скривила недовольную мордочку. —Тём, я чувствую по запаху, там твоя жёнушка готовит куринный супчик. Принеси, пожалуйста. —состроив глазки кота из Шрека, попросила я.

—Сейчас принесу.—он вышел из комнаты, подоткнув предворительно одеяло. На что я цокнула. Буквально через 2 минуты заходит Булаткин с подносом.

—Ой, какая вкуснота. —сказала я, как только почувствовала запах супа. —Поставь пока на полочку, а сам ко мне. —будто приказала я. И он послушал меня. Секса значит кому-то не хватает, да? Хорошо. На нём домашние штаны и лёгкая футболка. Он только завалился на кровать. Абсолютно молча. Ну а теперь будем играть по моим правилам.

Моя ладошка, как бы случайно дотронулась до расслабленного члена парня. И резко отскачила. А дальше я потянулась за телефоном, ну разумеется с поргнутой спинкой, вся такая кошечка. Что-то примитивное. Но сейчас самое то. Ой, а кто-то уже возбуждается. Он положил подушку на пах, чуть прижимая его рукой и прикусывая губу.

—Да, ты как целка. Правда. —сказала я, убирая такую лишнюю подушку. —Я готова, конечно не в полной мере, но тем не менее, теперь не буду лежать, как бревно.

—Погоди, а разве тебе можно? —он перехватил мою руку, которая тянулась к его шее. —Просто может, стоит узнать у Артёма?

—Я уже всё узнала, хватит из меня фарфоровую делать, а дрочить тем более, я всё это время могла делать тебе минет. —я лишь села на него верхом. Губы резко накрыли мои. За всё это время это был первый "серьёзный" поцелуй.

Этот поцелуй был необходим нам обоим, словно кислород. Мы оба насыщали этот поцелуй страстью, похотью, любовью и желанием. Нам было мало друг друга, хотелось впитать в себя весь вкус этого простого касание губ. Сплетение языков, которые вытворяли необъяснимые узоры, точнее сказать, понятные только нам. Каждый подбирал темп, друг для друга. Это нельзя было описать словами или назвать нежным поцелуем. Мы никогда не умели проявлять нежность.

Лёкгие касания холодных пальцев пропускали электрический ток по моему телу, от чего оно покрывалось мурашками. Насколько возбуждал этот мужчина.

Всё, абсолютно всё было в нём заводящим. Запах, мягкость кожи, возбуждённый взгляд, мягкие волосы, шершавые подушечки пальцев, томный тембр голоса. Всё из чего состоял Егор Булаткин было возбуждающим.
Края его длинной футболки стали плавно подниматься по моему телу. Живот, рёбра, грудь, шея и на мне только тонкая кружевная ткань стринг. Его руки быстро нашли мою грудь, с усилием сжимая. Громкий стон, рассыпался по комнате. Он лишь вновь ухватившись за короткие волосы притянул к себе, вовлекая в новый поцелуй. Уже начиная задыхаться от обострившихся чувств, я стала снимать с него его футболку, которая казалось его душит. Идеальное тело, этого парня, вдвойне сводило с ума, от чего уже стали проявляться мои царапины и "грубые поцелуи".

Красные дорожки и фиолетовые пятна. Как бы комбинация, идеальное сочетание. Он это грубые отметины, а я изящные полосы. Мы всегда были своеобразными «Инь» и «Янь». Идеальная гармония межну нашими телами, как между этим двумя знаками. Почему-то сейчас в голове, только какой-то туман, что бударажит сознание и заставляет кровь в венах застыть. Чувства неимоверного голода друг по другу до невозможности обостряются настолько, что сдерживаться уже невыносимо тяжело. Изнутри всё давит просто уничтожает, поглащает без остатка в свой омут. И ты невольно сдаёшься, утопая.

И вот он уже стягивает с себя домание штаны, давая немного больше места своему "напарнику". Мы не растрачиваем себя на ласку и прилюдия, лишь животный и страстный секс может уталить наше желание. Всё происходит сначала слишком быстро. А после как в замедленной съёмке. Он стягивает с меня кружево, в след за которым тянется капелька смазки, так аккуратно, медленно, будто растягивая удовольствие. Чёрт, и это еще сексуальней, чем могло быть. Блондин, теперпь уже абсолютно голую меня, усаживает, на всё ещё прикрытого себя, беря за горло и с силой сжимая. От моего беспомощно-молящего вида огонь в его глазах разжигается с новой силой, и в ту чашу похоти, падает финальная капля. Я задыхаюсь от стальной хватки, при этом получая какое-то неопробаванное ранее удовольствие. Губы каждого из нас уже распухли и покраснели, что каждый новый поцелуй был саднящим. Со стороны могло показаться, что мы два извращенца, которые утонут в своих своевластии и жадности. Он оттягивал момент, когда останестся полностью обнажённым передо мной.

—Принцесса, ты точно этого хочешь? —томно шептал он мне, пока одна рука придерживала мою спину, а вторая всё так же придушивала.

—Булаткин, раазве по мне не видно? —прохрипела я, начиная промежностью скользить по его паху.

—Я…—он задыхался от моих медленных, скользящих фрикций. —хочу это слышать. —на последнем дыхании произнёс он.

—Я очень, неимоверно, хочу тебя. —я буквально прошептала… но он услышал.—Егор.—выдохнула я.

Тут же залитые краской руки, сняли меня с него и встали на колени стягивая тесную, трикотажную ткань боксёрок. Поставив меня на червереньки, он заставил вжаться головой в кровать, а руки завести за спину. После он прогнул мою спину и шлёпнул по ягодице. Мой небольшой вскрик в матрас, а затем резки толчок. Моё тело отреагировало на это, словно девственница при упоминании секса. Стереотипно, но довольно распостранённо. Блондин долго не мог войти до упора, всё стараясь сделать тело и стенки промежности поддатливей. Он стонал от того, что ему было тяжело протолкнуться, иногда покусивая костяшки на руках, но всё так же продалжал входить в меня. Один темп, под одним градусом, в комфорте и удовольствии. Оно того стоило.
Моё тело полностью было в руках этого мужчины и он мог прямо сейчас его сжечь до тла, но он заставлял меня дрожать от каждого последующего оргазма. Но зная Егора, ему довольно быстро надоела данная поза и он решил изменить градус нашей "любви". Его рука аккуратно пробралась между грудей, пробираясь к горлу, где сжалась, создавая полукольцо. Рекзо он потянул на себя, прижимая, мои затылок и лопатки к себе. Удушье определённо ему нравится. Толчки стали активней и чувсвительней. Теперь это были не просто фрикции, а заданный темп, как будто мы за кем-то гнались.

Танец двух тел, будто слияние во едино, был великолепен. То что было за гранью обычаям и традициям, переходило порог стыда и стеснения. Двое нас в один такт, один темп, одно желание на двоих. Мы зависимы друг от друга. Сейчас совершено не заботит, где мы, кто мы, что будет дальше. Сейчас только он и я. Одно целое. Грубое, но родное. Два идеала, чуть вышедших за границы дозволенного.

Снова переворот и вот я сверху. Сильные руки грубо сжимают мои ягодицы, помогая и задавая удобный темп. Он слишком глубоко во мне, что стенки промежности только и успевали сжиматься и разжиматься. Все эрогенные зоны, казалось расплылись по всему телу, от этого каждое прикосновение, могло длвести до конвульсий. Безумных, чутких, приятных. Я так же грубо "скачу" на его члене, забывая о каких-то там рамках приличия. Что возможно на кухне наши друзья, а сверху и снизу соседи. Стоны было невозможно заглушить. Они лились рекой, как бы вытекая в мелодичный звук. Это был не просто секс. Скорее всего именно это в нашем понятии занятия любовью. Тонкие пальцы легли на обострённую чувствительную точку моего тела. Клитор. Круговые движения вместе с постоянными фиикциями приносили неимоверное удовольствие, буквально сносили крышу. Но тут меня просто не хватает. Изо рта вылетает вскрик, а тело охватывает, томная судрога, сладкая и приятная. Я в очередной раз мякну в руках моего мужчины, но теперь сил собраться нет. Он лишь аккуратно меня переворачивает на спину, продолжая. Но и его хватило не на долго. 15 минут. Он почти упал на меня, но вовремя перекатился на другую часть кровати.

Два сбившихся дыхания, двух потных тел. Казалось это был лишь миг, но сколько времени прошло, пока мы насыщались друг другом? Мы не знаем. Что это было, тоже сложно описать словами. Но я почувствовала себя дома, как только его рука опустилась на мою талию, крепко прижимая к себе. Его нос уткнулся в мою шею, всё так же не равномерно дыша.

—Знай, что бы я не делал, каким бы козлом не казался, я люблю только тебя, ты моё всё. Если что-то с тобою случится, я умру ради того, чтобы ты была в безопасности. —он шептал, уверенно и чётко.

—Я знаю. —тихо говорю я. —Поэтому сейчас ты здесь, а не на кухне.