Мотылёк

Была тихая, на удивление, спокойная ночь. Я ошарашенно открываю глаза и начинаю жадно глотать воздух, будто только что вынырнула со дна океана. Привычно тянусь к карманам - все сбережения на месте, все шесть купюр.

Голова гудит, и я чувствую, как ноги и руки ужасно замёрзли. Я сижу на голой земле в каком-то переулке, прислонившись спиной к стене. Снова слышу отдаленные звуки сирены. Полицейские машины, и их много... Шумный город был будто под куполом, заглушая звуки. Или это я оглохла? Я устала провела рукой по лицу.

«Ну хоть жива...»

Я осматриваюсь: всё тот же переулок за высокими деревьями и мусорными баками. Я сделала себе что-то вроде шалаша из картонных коробок, которые вежливо одолжила у местного магазина с овощами. В этом городе редко удаётся встретить спокойную ночь. Но сейчас для меня было подарком судьбы суматоха в центре, где никому нет дела до низших слоев общества. Отребья, вроде меня... И когда я стала бомжевать? На протяжении недели я изучала этот город. Его окрестности, повадки людей, кто тут главный, к которым лучше не подходить, а у кого можно стащить кошелек или что еще поинтереснее. Я следила за жизнями известных преступников, за королями мафии. Запоминала, кого стоит боятся, а кого можно разжалобить большими глазками.

Такая жизнь измучила меня, потрепала. Я уже давно нормально не ела и забыла, когда спала, чтобы не проснуться и не обнаружить онемевшие конечности или коварную кражу моих запасов.

Смотрю на высокое небоскребы и тяжело вздыхаю.

«Как там отец?»

И вдруг воспоминания разом нахлынули на меня. Я четко вижу перед собой картину.

Такая же ночь, спокойное сопение отца, кот на подушке... Но вот я слышу громкий стук в дверь. Я тут же открываю глаза. Стук повторяется, и я быстро сажусь в кровати. Волнение окатывает с головой, и я чувствую, как сильно бьётся сердце. Барабанить в дверь начинают изо всех сил. Отец уже встал. Сонный, он подошёл к двери и грубо спросил кто там. Я изо всех сил прислушиваюсь. Отец молчит, потом слышны его спешные шаги.

— Собирайся. Бегом! — четко говорит мне отец и я тут же понимаю, что нужно делать. Это наемники... Я мигом собираю вещи, паспорта, документы, достаю последние деньги из кошелька (кстати, и того и другого совсем немного), и бегу в коридор. Отец уже одет. — К запасному.

И мы мчимся к черному выходу. Огромный ржавый ключ в папиной руке, тихий скрип и мы бесшумно выбегаем на тёмную улицу. Здесь не горят огни, светит лишь луна, и это дает нам надежды уйти незамеченными. От нашего дома слышен шум: удары в дверь и громкие ругательство. Я оборачиваюсь и печально вздыхаю - еще один дом пришлось так спешно покинуть. Прощай мой котик...

Тихая лунная, еще теплая ночь. Приятная прохлада подбадривает даже в такую отчаянную ситуацию. Мы выдвигаемся на восток из города Брайтон, дальше от Англии. Так как мы жили на самом краю, нас окружали лишь поля и небольшое перелески. А дальше море... Мы свернули через лес. Уже спокойно и не торопясь мы идем пешком где-то около пяти часов. Наконец отец оборачивается и ободряюще улыбается мне. Я улыбаюсь ему в ответ, хотя абсолютно не вижу ничего весёлого. Пришлось бросить моего кота, которого я нашла на улице. Как он теперь без меня?..

Мы остановились на отдых. К счастью, мы захватили с собой палатку и спальные мешки. Из еды только мои сушки и термос с остывшим чаем... Хоть что-то. Развалившись на привал, мы сидим молча у костра, грызя сушки. То и дело хлопая маленьких кровососов, мы улыбаемся друг другу и смотрим в небо. Глаза отца потускнели, и я сразу поняла, что он вспомнил о маме. Я тоже попыталась вспомнить. Я видела ее только на фотографиях, очень похожа на меня.

— Пора бы отдохнуть, Элиз, — тихо говорит отец, будто боялся, что нас кто-то услышит, — Хороший был дом... Прости. Сегодня придётся переехать в Шотландию.

И так каждый раз. Один или два раза в год к отцу приходят эти люди из его старой банды, которой он что-то должен и требует либо огромную кучу денег, либо забрать меня работать на них. И мы бежим. Вообще, я даже привыкла к такому образу жизни. Бесплатно путешествуешь, видишь новое, заводишь новых друзей, теряешь их и так по кругу. Не считая того, что каждый день мы живем в страхе, что за нами снова придут, и снова придётся убегать. Я привыкла. С любовью смотрю на отца. Он только вчера вечером пришел уставший с его новой работы на заводе по станкостроению. Денег вообще хватает, но с работой иногда туговато. Он старается для меня, и я ему благодарна.

— Ничего, ложись, я посторожу. Я люблю ночь в лесу.

Он одобрительно улыбается.

— Ну смотри не усни, боец! - хлопает меня по плечу и уходит в палатку. Спустя несколько минут, я уже слышу его тихий храп. Осталась только я, ночь и мои мысли. Трещит костер. Где-то вдалеке воет голодный волк. Я слегка ежусь, но это еще ничего. Главное не услышать вой сирены и топот человека.

В Лондоне мы успели прожить ровно полгода. Друзей особо у меня не было, так что мне нечего терять. Меня часто считали странной... Считали дикаркой, хотя я вполне неплохо училась и даже чистила зубы по утрам. А про отца шли слухи, что он кого-то убил (наглая ложь).

Сидя так у потускневшего костра, я вдруг поняла - я не хочу так жить. Я не хочу вечно убегать. Хотелось вскочить и выкрикнуть всю свою боль и злость на весь лес. Я сжала кулаки и промолчала. Мечты всегда меня спасали. Я склонила голову и положила на колени. Сон потихоньку начал настигать меня, баюкая, обещая подарить покой. Я решительно встряхиваю головой, собираю позднюю росу и умываю лицо. Стало легче держать глаза открытыми.

«Вот бы оказаться в другом месте... Я бы никогда не вляпалась в такую переделку, как отец. Ну или хотя бы не попалась.»

Я пододвинула свой мешок и свернулась клубком на мокрой траве, поджав ноги. Обещала себе не спать, но сон подплыл совсем близко, окутал, закрыл веки и я, сдавшись, заснула.