сдержанное обещание
– Кто-то звонил? – спрашивает Ви, садясь за стол. Я сглатываю, но решаю сказать сразу правду, дабы завтра визит врача не стал для Ви неожиданностью.
– С Кирой разговаривала. Завтра она привезёт Алину, – оповещаю темноволосую, чья бровь приподнялась. – Врач, которая с тобой сидела, – поясняю я.
– А, ты про эту Алину, – протягивает девушка, после чего хмурится. – А зачем она приедет? – Виола словно вовсе не понимает, зачем ей нужна помощь врача. От осознания этого закусываю губу, тяжело вздыхаю, прежде чем объяснить всю ситуацию.
– Ви, нам правда нужен человек со стороны, который поможет нам. Завтра мы выясним, что с тобой, как облегчить всё это и в конечном счёте как от этого избавиться, – на это татуированная качает головой, отрицая все мои слова.
Встаю со своего места, подхожу к ней. Беру её лицо в руки, поглаживаю щёки. – Послушай, ты мучаешься уже месяц. Ещё и задыхаться начала. Неужели ты хочешь всё это терпеть, когда есть возможность закончить эти страдания? – заглядываю в серые глаза. Девушка вновь качает головой, словно совершенно не хочет слышать правду. – Ви, пожалуйста, ради нас, – глаза начинают слезиться. Надеюсь, что она не продолжит спорить. Что поймёт, как необходимо всё узнать и начать от этого избавляться.
Вздыхает, опускает взгляд на свои руки, сцепленные на стуле. В конце концов кивает.
– Хорошо, Камилл, – соглашается темноволосая, и я ликую в душе, что этот разговор прошёл спокойно.
День проходит также тихо, мирно, как и утро. Смотрим телевизор, и на лице девушки проскальзывает улыбка, ставшая в последнее время редкостью. Заметив на себе мой пристальный взгляд, Виола поворачивается ко мне, всё с теми же приподнятыми уголками губ.
– Что-то не так? – спрашивает темноволосая, переплетая наши пальцы. Тут же становится тепло, а тело окончательно расслабляется. Тянусь к тёмным прядям, упавшим на глаза. Заправляю их за уши, в которых всё те же тоннели.
Ви это мой самородок, который радует лишь своим присутствием. У неё необычная внешность, которую подчёркивают татуировки. Она жизнерадостная и нежная, словно цветок. Тот самый, что на моей руке. Она также красива и любима мной, как и эта фиалка, но к девушке я питаю особые чувства, несравнимые ни с какими другими. И мне это нравится. Да, пусть сейчас не самое лёгкое время, но оно пройдёт, а мы останемся вместе с нашими чувствами.
Качаю головой после затянувшегося молчания.
– Всё так. Просто я очень люблю твою улыбку, – искренне говорю я, а губы напротив расплываются в более широкой, более счастливой улыбке.
Ви поднимает наши соединённые руки. Прикасается своими тёплыми родными губами к тыльной стороне моей ладони. Плыву от этого жеста. Думается, что скоро от меня пойдут искры, и я загорюсь от ощущений, током пробивающих кожу.
– А я люблю тебя, – хриплым голосом произносит татуированная, от чего бегут мурашки, покалывая.
Подсаживаюсь ближе, немного наклоняю голову. Наши лбы соприкасаются, на щеке ощущаю тёплое дыхание, без которого я уже не могу жить.
– Я люблю тебя больше, – шепчу я.
Глаза прикрываются, и уже через секунду чувствую прикосновение губ. Нежное, трепетное, переходящее в более напористое. Мы упиваемся друг другом, наслаждаемся моментом. Хочу остаться в нём и в этих тёплых руках, сейчас обхватывающих моё лицо, навсегда. И я верю, что так и будет. Что мы будем счастливы, однажды задохнёмся от любви к друг другу, в конечном счёте покинув этот мир вместе, а не по отдельности.
Открываю глаза. Вокруг темно, я в своей комнате в квартире, где раньше жила с Ди и Рони. Не понимаю как здесь оказалась. Больше всего напрягает то, что рядом нет Виолетты. Нет вообще никого. Лишь я и мрак, окутывающий комнату и меня заодно.
Поднимаюсь с постели, гляжу на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке. Почти четыре часа утра. Поняв, что ловить здесь нечего, выхожу в коридор, где по обыкновению горит свет. Прохожусь по комнатам. Рони спит в позе эмбриона, свернувшись калачиком, как маленький котёнок. В её комнате творческий беспорядок. На столе стоит небольшая колонка, которую она включала, когда хотела выплеснуть эмоции с помощью танца, что получилось у неё отлично. Это было её спасением. Примерно таким же, как моим – Ви.
Прикрываю дверь, иду к комнате, что находится напротив моей. Внутри чисто, всё на своих местах. Под окном стоит кровать. Вместо ожидаемой одной фигуры, вижу две. Ди закинула ногу и руку на тело барменши, что просто обнимает её. Дыхание светловолосых сливается в одно, словно они созданы друг для друга. Эта картина меня поистине умиляет. Когда это они успели съехаться?
Это сейчас не самое главное, ведь я хочу найти Виолу, вновь очутиться в её объятиях и никогда не отпускать. Поэтому сперва проверяю ванную, дверь, которая ночью всегда приоткрыта, дабы не создавать лишнего шума. Там пусто. Также, как и на кухне, в которую проникает свет луны и звёзд, сейчас не скрывающихся за тучами. Начинаю нервничать. Быть может она вышла прогуляться?
Иду в прихожую, где, даже не обуваясь, открываю дверь и выхожу в парадную. Прикрываю вход в квартиру и ахаю. По моему лицу начинают течь слёзы, ведь я вижу бездыханное татуированное тело. Опускаюсь на колени рядом, не обращая внимание на жгуче холодный пол.
– Ви, открой глаза. Пожалуйста, ты же не могла бросить меня. Ви! – трясу за плечо, но ничего не меняется. Начинаю истерично кричать. Громкий, противный, наполненный болью звук отдаётся эхом от стены и разносится по всем этажам, оповещая о моём горе, моей потере.
Прямо на кровати подскакиваю. Тяжело дышу, пытаюсь успокоиться. Хочется истошно заорать, прям как во сне. Ком в горле спустя длительные минуты опускается, и я наконец-таки могу нормально дышать.
– Камилл, ты чего? – не заметила, как Виола села рядом, положила руки мне на плечи. От неожиданности дёргаюсь.
Темноволосая успокаивающе поглаживает меня по голове, спине, рукам. Растерянно глядит, желая понять причину моего состояния. Пытаюсь расслабиться в надёжных, безопасных руках. Всё хорошо, моя любимая девочка рядом. Жива.
Вот только приходит резкое осознание того, что сон вполне мог стать явью. От этого меня прорывает. Уже не сдерживаюсь, начинаю захлёбываться собственными слезами.
– Камилла, что случилось? – тревожно шепчет Ви, а я и слова вымолвить не могу. Не могу остановить рыдания, которые дерут горло, или слёзы, всё льющиеся из глаз. Всё что копилось последний месяц вырывается прямо сейчас, словно крича: "Ви, посмотри, мне тоже тяжело и больно!"
И она это понимает. Ведь больше не спрашивает, что произошло. Просто находится рядом, прижимает к своей груди, нежно проводит рукой по волосам, что со временем всё же успокаивает.
– Малышка, всё хорошо. Мы справимся, помнишь? Вместе. Скоро всё закончится, я обещаю, – шепчет надломленным голосом темноволосая, от чего снова хочется зареветь, но не получается. Внутри стало пусто, ведь всё выплакала за те тянувшиеся минуты, а может даже и часы, что провожу в объятиях татуированных рук. В них я и засыпаю, обессиленная.
***
Когда звонят в дверь, мы сидим на кухне, попивая кофе. За окном уже привычные тучи загораживают солнце. Обе замираем. Всё же встаю, направляюсь в прихожую. Открываю квартиру, и в неё заходят Кира и Алина, чьё лицо я смутно помню. Это высокая, короктостриженная брюнетка, и я надеюсь, что она и правда поможет.
Здороваемся, пропускаю девушек вперёд. Ви тоже приветствует их. Для удобства проходим в гостиную, где садимся на диван.
– Мы сейчас просто поговорим. Потом решим, что делать дальше, – оповещает врач, на что киваю.
Она задаёт наводящие вопросы. Просит напомнить, сколько употребляла Виола, какие именно вещества, спрашивает, как сейчас и в последнее время себя чувствует.
Ви кратко рассказывает про ломки, про то, что начала задыхаться. Вопросов было много, все они так или иначе касаются состояния и самочувствия Виолы.
– Надо будет лечь в клинику для полного обследования. Посмотрим, можно ли ещё что-то сделать, – оповещает Алина. Моё внимание заостряется на последних словах.
– В каком это смысле? – опережает меня Кира, за что я ей благодарна. Её взгляд серьёзен, в упор смотрит на врача.
– Я не буду делать поспешных выводов. Просто для наблюдения и осмотра. Сейчас всё узнаю, быть может сейчас сразу вместе поедем, – киваем, и Алина покидает комнату для решения вопроса по поводу даты, когда Ви ляжет в больницу.
Подсаживаюсь к темноволосой, которая закусила губу. Заметно, что она нервничает. Приобнимаю её за плечи, целую в щёку.
– Ну ты чего распереживалась? – спрашиваю я, кладя руку на трясущееся колено. В этот момент нога замирает, успокаивается.
– Просто не хочу я ложиться. Стрёмно, да и вообще больницы не люблю, – протягивает Ви.
Хочу успокоить свою девочку. И себя тоже. Ведь это всего на пару дней, да и это просто осмотр, ничего серьёзного.
– Вилка, только не начинай. Это частная клиника, с комфортом, все дела. Ничего такого, не волнуйся, – вновь опережает меня Кира. Благодарно киваю ей. Ведь благодаря её знакомству с короткостриженной, у нас есть шанс как можно скорее со всем разобраться.
В этот момент в комнату возвращается Алина с хорошей новостью.
– Тебе повезло, Виолетта, как раз место свободное есть. Сейчас уже можно ехать.
Вроде бы и хорошо. Чем раньше начнётся обследование, тем раньше закончится. А значит раньше узнаем, что с Ви и как с этим справиться. Это ведь ненадолго.
Поэтому молча помогаю собраться темноволосой. Она тоже не произносит ни слова. Это очень некомфортная тишина, что меня напрягает. Ведь совсем скоро татуированная уедет. Да, всего на пару дней. Но это не отменяет того факта, что я буду скучать по ней.
Закончив, смотрим друг на друга. На лице напротив лёгкая напряжённая улыбка, словно девушка пытается меня успокоить, но у самой такие же чувства. Я рада за свою девочку, что её обследуют, но всё же мне будет её не хватать эти пару дней.
Кто-то может сказать, что в это время я отдохну от истерик. Этот кто-то будет не прав, ведь я люблю и дорожу Ви, несмотря на её состояние. Именно поэтому я до сих пор рядом. Она для меня бесценна. Как от неё можно устать? Бывает тяжело. Ну и пусть. Главное, что Ви рядом. Она скоро поправится и вернётся к полноценной жизни. Без ломок и желания употребить. Вновь всё будет хорошо.
Подхожу к Ви, обнимаю её за шею. Целую в щеку, висок.
– Я люблю тебя и буду скучать, – шепчу я. Тёплые руки сомкнуты у меня за спиной и крепко прижимают к татуированной девушке.
– Я тоже люблю тебя, Камилла. Я скоро вернусь, не волнуйся, – обещает родной хриплый голос. И я киваю, с надеждой, что это правда, получая напоследок соприкосновение с родными губами.
Когда закрывается дверь, и я остаюсь одна, в квартире становится до отвратного пусто. Не с кем сидеть в гостиной на диване, смотря телевизор. Нет родных рук, которые пусть и реже, но дарят тепло. Такое исходит лишь от Ви, чей запах ещё стоит в комнатах. Я уже по ней скучаю, но нет возможности даже услышать её голос. Алина сказала, что как минимум не будет времени отвечать на чьи-либо звонки. Но я оставила ей свой номер, чтобы она в случае чего могла меня набрать. Кира пообещала забрать Виолу с больницы, когда её выпишут.
Я убеждаю себя, что всё как надо. Придётся потерпеть это одиночество всего пару дней. Ни видя, ни слыша Ви. Но это всё ради улучшения состояния моей девочки. Поэтому это можно пережить.
С отъездом Виолы часы стали тянуться медленнее. Пытаюсь погрузиться в учёбу, читая конспекты и какие-то статьи на темы, которые изучаем в универе. Смотрю телевизор, но порой осознаю, что чего-то не хватает. Хрипловатого голоса, тёплых рук, нежных губ и татуировки на щеке рядом в виде ветки-молнии, по которой я люблю проводить кончиками пальцев.
В универе Диана и Рони замечают мою отстранённость. Хоть в последнее время мы не так тесно общались, ведь как можно больше внимания я старалась уделить Ви, дабы в любой момент суметь поддержать её. Поэтому они не знают полной картины. Но правду насчёт больницы всё же рассказываю. Они удивлены, но не расспрашивают об этом.
А я часто бросаю взгляд на телефон, чтобы не пропустить звонок от Киры, Алины или может даже Ви. Но вечно моему взору встречается лишь тёмный экран.
Моя нервозность усиливается, когда нет ни звонка от кого-то из них, ни самой Ви спустя три дня после того, как она уехала в клинику. Круглые сутки я на иголках. Сама Алина не звонила, значит ничего критичного. Но всё же решаю перестраховаться, когда на четвёртый день, взяв номер девушки у Киры, звоню ей, дабы узнать, что да как.
На звонок долго не отвечают. Тянутся раздражающие гудки, которые в конце концов обрываются, ведь Алина наконец-таки взяла трубку.
– Это Камилла, девушка Виолетты, – объясняю я, когда спрашивает о том, кто ей звонит. Внутри начинает порхать парочка бабочек, ведь так прямо о наших с Ви отношениях я ещё никому не говорила.
– А, поняла. Что-то хотела? – ровным тоном спрашивает Алина.
– С Ви всё в порядке? Когда она вернётся? – задаю сразу два основных вопроса на что слышу, как врач вздыхает.
– Обследование затягивается. До конца недели уже точно всё станет ясно. Пока ничего не могу сказать, нужно ещё кое-что выяснить, понаблюдать, – короткостриженная так и не отвечает насчёт состояния Ви. Поэтому повторяю вопрос. – Она в норме, – быстро отвечает Алина, давая понять, что ничего конкретного не скажет.
Решаю не продолжать отвлекать девушку от работы. Ви в порядке. Это уже хорошо. Но всё же волнение не покидает меня полностью. Оно будет продолжаться ровно до тех пор, пока я не увижу мою девочку. А это случится скоро. Так я успокаиваю себя. Ведь если бы было что-то очень серьёзное, то мне бы уже сказали об этом, верно?
С такими мыслями я ложусь спать. С трудом засыпаю, вижу очередной кошмар, к сути которого уже привыкла. К чему он? Сколько ещё он будет повторяться? Надеюсь это последний раз, когда мне снится подобное. Ведь скоро вернётся Ви. Уверена, врачи найдут способ помочь ей. Это всё же успокаивает, когда я подрываюсь в холодном поту, со слезами на глазах.
До возвращения Ви этот кошмар больше не повторяется, чему я рада. Вот только тоска по темноволосой бестии достигает пика. Кажется, что я вот-вот сойду с ума. Да я уже начала. В универе, не стесняясь, пялюсь на телефон, боясь пропустить звонок. Когда возвращаюсь в квартиру, происходит ровно то же самое. Из-за этого я сплю ещё хуже, чем предыдущий месяц.
Так происходит и в субботу, когда я просто сижу в гостиной, кручу в руках телефон. Он чуть не падает, когда раздаётся громкий звук входящего звонка. Это Кира. Тут же отвечаю, замираю, в ожидании того, что она скажет.
– Привет, Ками. Мы с Вилкой уже подъезжаем, – объявляет барменша, а я готова запищать от радости. Наконец-то.
Следующие пять минут проходят как-будто бы ещё медленнее, чем прошлая неделя. Но в конце концов раздаётся звон, оповещающий о пребывании девушек. Несусь в прихожую, чуть не влитаю в дверь. Я так соскучилась по Ви, хочу поскорее увидеть её. Трясущимися руками открываю дверь. В этот момент губы, до этого растянутые в широкой улыбке, немного расслабляются. Стараюсь не подавать вида, что удивлена увиденному. Хотя это даже не удивление. Я просто не узнаю свою девочку, которая не могла так измениться за неделю. Но изменилась.
Под её прекрасными серыми глазами, которые выражают боль, появились синяки. Щёки же, на которых находятся татуировки заметно впали. Внутри всё отторгало. Ведь я не привыкла видеть темноволосую такой. Несмотря на это пропускаю девушек в квартиру, и бросаюсь в объятия моей Ви, которую я бы вряд ли сразу узнала, если бы не татуировки. Я долго не отпускаю её, стараюсь не расплакаться, крепко обнимаю любимую. Она снова дома, как я и хотела. Я рада этому. Но не рада тому, что состояние девушки, судя по виду, лишь усугубилось.
Мою догадку подтверждает Кира, когда Виола отправляется в душ.
– Алина сказала, что всё запущено. Слишком долго Виолетта сидела на наркоте. Это не прошло бесследно, даже когда она завязала. Организм давно привык к тому, что его губят. Он не принимает другой образ жизни. В больнице она задыхалась почти каждую ночь. Несколько раз у неё случались истерики. Поэтому её сейчас отпустили домой, – объясняет барменша надломленным голосом.
– Что ты хочешь этим сказать? – глаза жжёт от накативших слёз. Блонди сглатывает.
– Ей недолго осталось, – это гром посреди туч, после которого начинается ливень в виде слёз, вырвавшихся наружу. Закусываю тыльную сторону ладони, чтобы не было слышно моих рыданий. Что? Моя девочка скоро умрёт? Это ведь шутка. Злая, несмешная, противная. Кира же любит так шутить. Именно поэтому это неправда.
Но выражение её лица говорит об обратном. Впервые за время нашего общения в её глазах я вижу слёзы, отражающие вселенскую печаль. Неужели это всё-таки правда?
– Совсем ничего нельзя сделать? – спрашиваю с надеждой в голосе. Но вижу лишь, как Кира качает головой.
– Органы сильно поражены. Нет ни шанса. Слишком поздно, – горло сжимается от боли, отчаяния и скорой потери девушки, подарившей мне себя целиком. Скоро не будет ни её лица, ни прекрасных глаз, ни хрипловатого голоса и смеха, от которого всегда бегут мурашки. Не будет улыбки, родных тёплых рук, всегда обнимающих меня. Не будет Ви. Не будет причины моего счастья. Останется лишь тьма и мрак. Только пустота. В душе, сердце. Она уже предупреждающе сжала мне горло.
Когда дверь ванной открывается, я наскоро вытираю слёзы. Я не буду при ней плакать, ведь ей тяжело. Ещё тяжелее, чем мне. Какого знать, что вот-вот за тобой придёт смерть с косой и отсечёт твою голову?
Я до конца буду сильной. А главное буду рядом до последней минуты, как и обещала.