„ Горькая правда "
Песня к главе «Первый снег — Сова»
Утро долгожданной встречи. Сердце колотилось, всю ночь не давая сомкнуть глаз. Что я услышу? Хочу ли я вообще слышать эту правду? Ответа не было, но путь назад был отрезан
На автопилоте: серые джинсы, черный худи, быстрый взгляд в зеркало. Шапка осталась лежать на тумбочке капюшон спасал от ветра, но не от внутреннего холода. Наушники в уши и побежала, под звук собственного учащенного дыхания
Троллейбус, чужие лица за окном, мелькающие огни все плыло в серой дымке. А в голов, один сплошной вопрос, навязчивый и тяжелый
И вот он, парк. Очертания знакомых аллей. Ноги стали ватными, а в груди защемило так, что я едва дышала. Вернуться. Просто развернуться и убежать. Домой, под одеяло, к плюшевому медведю и вымышленным мирам...
Чем ближе я подходила к точке назначение, тем больше нарастал мандраж, сжимая горло
И тогда я увидела его. Мужчину с темно-рыжими кудрями, в которых серебрилась седина. Я узнала бы его из тысячи. С закрытыми глазами. По тому, как замерло сердце
Он заметил меня и пошел навстречу. Я застыла, как памятник самой себе в ожидании приговора
— Привет. Ты... — его голос, знакомый и чужой одновременно, сорвался. — Очень изменилась
— Привет. Да, возможно — мой собственный голос прозвучал безжизненным
— Я хотел извиниться перед тобой — Эти слова повисли в воздухе. На моем лице, наверное, отразилось все: недоверие, боль, гнев и какая-то дурацкая, предательская надежда
— Риш, прости меня за все беды, что я принес в твою жизнь. Я понимаю, ты, наверное, никогда не простишь. Но... я хотел попробовать наладить с тобой отношения. Хотя бы как знакомые..?
У меня перехватило дыхание. Он извинился. За 21 год молчания, за пустоту, за боль, он сказал «прости». И голос его звучал настолько израненно и искренне, что все мои заранее подготовленные, колкие фразы рассыпались в пух и прах
— Я не знаю — выдохнула я, переводя взгляд на свои промокшие кроссовки. Сказать большего я просто не могла
— Подумай, сколько тебе надо. Я пойму, если ты... не захочешь
Я промолчала, глотая ком в горле. Потом, собрав всю свою волю в кулак, задала главный вопрос, ради которого пришла сюда
— Расскажи про мою... маму — Произнести это слово вслух до сих пор было больно
Я увидела, как он сник. Как влага выступила у него на глазах, делая их блестящими и по-детски беспомощными
— Да, конечно. Пойдем, присядем — он говорил ровно, но каждый дался ему усилием воли
Мы сели, и он начал свой рассказ
Говорил он тихо, иногда запинаясь
— До твоего рождения я баловался запрещенными веществами. Когда мы с твоей мамой стали встречаться, я уже плотно сидел на наркотиках. Но она... она помогла мне завязать. И этим спасла меня. Но мой друг, Влад, отец Саши был против. Он был дилером, большой шишкой в городе. А я знал слишком много
Я слушала, затаив дыхание. У Саши есть отец?
— Когда тебе было около четырех лет, Влад влип в серьезные проблемы. Чтобы спасти свою шкуру, он перевел на меня все свои долги, а суммы были астрономические. А сам... сбежал из города. Мне пришлось работать на трех работах, срываться на близких... Я не оправдываюсь, просто пытаюсь объяснить. А потом эти люди поставили меня перед выбором: либо я начинаю работать на них, либо... — он замолчал, смотря в пустоту
Я не дышала, боясь пропустить слово
— Я согласился. Не ради себя. Ради вас. Долго работал на них, пытался как-то выкрутиться... Пока всю их сеть не прикрыли. Казалось, кошмар позади. Но однажды я вернулся домой и застал тебя... — его голос дрогнул — лежащую рядом с ней. Она уже не дышала
Слезы, которые я так старательно сдерживала, хлынули ручьем. Они были жгучими, горькими и очищающими. Вся боль, все недосказанности, вся ярость, все это выплеснулось наружу в безмолвном рыдании
Он осторожно, будто боясь спугнуть, обнял меня. И я, к своему удивлению, не оттолкнула его, а прильнула, ища в нем некую опору. Я плакала, а он молча гладил меня по спине, и в этом жесте была такая давно забытая, отцовская забота, что плакать хотелось еще сильне
— Может, зайдем куда-нибудь? Ты просто, слишком легко одета — его предложение было таким простым, что я снова едва не расплакалась. Забота. Простая человеческая забота, которой мне не хватало все эти годы
— Я... пожалуй, пойду домой — тихо сказала я, чувствуя, как меня переполняет эта новая, хрупкая реальность. Мне нужно было побыть одной, чтобы все это переварить
— Щас я тебе вызову такси — он уже доставал телефон
— Спасибо, но нет. Я пешком дойду
Я встала и быстро ушла, не прощаясь, потому что боялась, что еще одно слово, еще один взгляд и я снова развалюсь на части. Я шла по холодным улицам, и ветер обжигал мое разгоряченное слезами лицо
***
Четыре бессонных ночи. Четыре дня я не могу сомкнуть глаза
Мысли окутывает меня будто в омут, ничего не может их заглушить
Я сбилась со счету сколько сериалов я пересмотрела, но ничего не помогает мысли громче любого сериала
У Саши есть отец?
В смерти моей матери виновен мой отец?
Почему он решил вернуться спустя столько лет?
Я чувствовала, что ответы прячутся где то близко, но я не могу их найти
Телефон был разряжен второй день, я не могла найти силы его зарядить. Роботу я отложила на неизвестный мне срок
За это время я не притронулась к еде, я пыталась хоть что-то в себя впихнуть, но, любая пища не переваривалась и отправлялась в унитаз
И вот, я вновь лежу на кровати, на улице глубокая ночь, а в наушниках играет очередная песня из моего плей-листа
Я стараюсь вслушиваться в текст, но все слова пролетают мимо меня
— Город встретит первый снег
— Покидай свою постель
— Люди ходят как во сне
— Нет теперь важнее дел
Выяснив тот факт, что нормально уснуть у меня не выйдет, я приняла решение прибегнуть крайних мер
Встав с постели, я поплелась на кухню в поисках препаратов
Заветная баночка лежала в самом углу, я старалась бросить это дерьмо, но сейчас я без него не вывезу
Приняв две таблетки, я убрала это еще дальше
И у меня вышло, я проспала целых пять часов, что было несвойственно моему организму после столького времени без нормального сна
Сначала было только одно желание вновь закрыть глаза. Но его перебил другой, более настойчивый сигнал. Жажда. Горло горело, словно я наглоталась пепла
Я отодрала себя от матраса и снова поплелась на кухню. Рука сама потянулась к зарядке. Пока телефон впитывал энергию, я пила воду прямо из-под крана, большими, жадными глотками. Она была холодной и безвкусной, и это было лучшее, что я чувствовала за эти дни
Я открыла холодильник. Взгляд упал на баночку с солеными огурцами. Я отломила хрустящий кончик. Он был, соленым, почти живым. И мой желудок не взбунтовался. Это была моя маленькая победа
На второй день я заставила себя принять душ. Горячая вода смыла с кожи липкий налет бессонницы. Я не мылась, а просто стояла, пока пар не заполнил всю комнату
Потом я сделала чай. Не для того, чтобы пить, а просто чтобы наблюдать, как заварка окрашивает воду в янтарный цвет, а пар поднимался над кружкой
На третий день я открыла окно. Уличный шум ворвался в комнату, гул машин, отдаленные голоса, лай собаки. Он был настоящим. Я сделала глубокий вдох. Приятный холод заполонил комнату, но я в этом нуждалась
Работа... Я еще не готова была погружаться в нее с головой
Я не торопилась. Не заставляла себя «вернуться в норму». Я будто после тяжелой болезни, училась ходить заново. Каждый глоток воды, каждый кусочек еды, каждый короткий разговор по телефону это был шаг. Медленный, неуверенный, но шаг
И лежа ночью в постели, я уже не вслушивалась в тексты песен, чтобы заглушить мысли. Я просто слушала музыку. И впервые за долгое время почувствовала, как веки сами собой становятся тяжелыми
Снег за окном еще не выпал. Но лед внутри понемногу начинал таять