Рождество Кимов

***

Джису никогда раньше так сильно не нервничала. Её руки в прямом смысле дрожали, а кожа покрывалась мурашками. Когда Чонгук сегодня утром сообщил, что они поедут на встречу к Сехуну в место, где он находится более одной недели, после окончания расследования, у Су началась паника. Она была не готова так быстро, спустя такой маленький срок, увидеть О.

Это может показаться странным, но Джи в какой-то степени считает себя виноватой перед бывшим лучшим другом. Да, пускай он и пытался обокрасть её отца, да и не один, а с большой командой, разрабатывавшая план аферы более шести месяцев и потратившая на саму операцию три года, девушка все равно ощущала неприятный осадок после случившегося. Как-никак, она принимала непосредственное участие в поимке, и благодаря ей парня посадили за решётку.

Отец и Чонгук долго уговаривали её стать приманкой для О, обосновывая это тем, что Сехун пока не в курсе того, что Джису с ним общается только ради дела. Девушка противилась. Ей было очень страшно. И под давлением и страхом того, что их семья обанкротится, а Сехун вместе со своими товарищами будет искать новых жертв, Су согласилась.

Всё закончилось довольно быстро и компания ребят не успела совершить задуманное. Но самое противное, что было для Ким — это взгляд парня. Когда на Сехуна надели наручники и вели к машине полицейских, он в последний раз обернулся в сторону бывшей подруги.

Что только тогда не испытала брюнетка. Глаза, наполненные болью и ненавистью, глядели на неё до тех пор, пока машина не уехала, в которую посадили парня. Ощущения были ужасными. Хоть и Чон пытался её ободрить, успокоить, говоря, что все могло закончиться печальным образом, Джису это не помогло. Она серьёзно думала, что именно она стала причиной, из-за которой её лучший друг, что мухи не обидит, решился на такой подлый поступок.

Сейчас она стояла и ждала, когда им дадут разрешение на свидание с парнем. Девушка искренне не понимала, зачем она понадобилась здесь, ведь думала, что все закончилось и она больше не будет нужна и никогда не увидит его. Но оказалось, что нет, и в данную минуту Чонгук разговаривал с мужчинами, которые должны были их провести в камеру, где и сидел их знакомый.

— Зачем мы сюда приехали? — встревоженным голосом спросила Джису, не смотря на своего жениха.

Всю дорогу, пока они ехали сюда девушка не решилась задать этот вопрос и просто молчала, мысленно представляя, о чём будет говорить О и как себя вести.

— К нам поступила информация, что в команде Сехуна был хакер, который физически никак не участвовал в операции своих товарищей. Мы всё никак не могли понять почему. Пока не узнали, что этот человек был запасным вариантом или что-то вроде подстраховки. — В отличие от своей невесты, Чон был полностью спокоен. На его лице не было ни одной эмоции. Он был сдержан, сообразителен и хладнокровен.

— Подстраховки?

— Да. Он должен был войти в игру только тогда, когда всё бы пошло не по плану, что, собственно, и случилось. Личность хакера все ещё неизвестна, но насколько мы знаем, в его работу входит взломать систему безопасности наших счетов и перевести всю сумму на определённый номер, что тоже пока что нам неизвестен. Но мы знаем, что команда твоего бывшего друга работали на одного важного человека. И, судя по всему, на конкурента господина Кима.

— Но откуда у вас эта информация?

— Вчера вечером мне пришло сообщение с незнакомого номера с данной новостью. Мы не смогли узнать, кто это был, так как спустя час, после отправки смс, номер больше не обслуживался. Но решили принять к сведению.

— И мы здесь, чтобы лично расспросить Сехуна об этом человеке? Ты думаешь, он всё выложит? — в голосе брюнетки звучали сомнения и переживания. Ей не нравилась вся эта ситуация. Она не хотела сюда ехать и как-либо участвовать во всём этом.

— Су, как никак, Сехун был твоим лучшим другом, с которым ты дружила три года. Да, пускай вас нельзя было назвать настолько близкими, но всё же, я думаю, что мы сможем узнать хоть какую-то информацию. Мне он точно ничего не скажет, а тебе… вполне возможно. Попытаемся разговорить его и вывести на чистую воду. Я уверен, что всё получится. — Чонгук ободряюще улыбнулся и поцеловал свою невесту в щеку, приобнимая за плечи.

Столь лёгкий жест помог немного набраться смелости Ким и она улыбнулась в ответ, хоть и натянуто.

— Можете проходить, — достаточно громко и серьёзно оповестил пару надзиратель — мужчина средних лет в темно-синем одеянии и направился вперед вдоль коридора. За ним шли двое парней из охраны, видимо, для непредвиденных ситуации.

И тут вся приобретённая уверенность девушки быстро улетучилась, но она всеми силами старалась не подавать вида.

Ким и Чон всё это время стояли возле самого входа в помещение, где и находились камеры заключённых. И когда мужчина направился вперёд, ребята поспешно последовали за ним.

Открыв железную дверь ключом из связки, на которой висело множество других, мужчина открыл дверь в тёмную, не освещаемую светом комнату.

Первые вошли в камеру охрана, встав по бокам у входа. Затем вошёл надзиратель и сами Чонгук с Джису. Последняя отстала ото всех и была позади. Она чувствовала себя ужасно неуверенно и смотрела только под ноги, не желая видеть глаза бывшего друга. Она до сих пор помнила его взгляд, которым он её одарил в их последнюю встречу и была не слишком рада сегодняшней.

— К тебе пришли твои старые друзья, заключённый О, — нарушил молчание надзиратель.

Девушке казалось, что он смотрел в темноту, но неожиданно включили освещение и камеру озарил свет. Джису увидела очень маленькую комнату с неплохим ремонтом: белые покрашенные стены, миниатюрное окно посередине и пол, больше напоминавший кафель. Был также маленький стол с правой стороны в углу и стул, что был задвинут. Одинарная кровать находилась у стены с левой стороны и именно на ней сидел парень, опустивший свою голову вниз.

Он был в темно-синем комбинезоне, как и все заключённые данного места. Ким не видела его лица, но заметила, что он немного отощал, пребывая здесь, хоть и раньше был достаточно худого телосложения. Ей вновь стало его ужасно жалко и она закусила губу, опуская свою голову и не желая видеть сей картины.

— Какие друзья? Разве они у меня когда-то были? — послышался тихий и хриплый голос парня, что так же не поднимал своей головы. Его руки опирались на его колени. Он был ужасно сутулившимся и пугал своей отчуждённостью.

— Не дерзи, заключённый. Тебе здесь не курорт, чтобы тебе за твои язвительные словечки всё равно продолжали улыбаться. Подними голову и смотри в глаза. К тебе пришли.

Через мгновение парень наконец-таки поднял глаза и сначала взглянул на Чонгука, что был не менее не рад ему так же, как и Сехун Чону. Он криво улыбнулся, переводя свой взгляд на девушку, которая была ужасно зажата, совершенно забив на осанку, с опущенной головой. О увидел, как сильно ей было некомфортно и даже усмехнулся этому, впоследствии чего Гук сделал шаг к парню, угрожая ему.

— А, теперь вспомнил! Нет, надзиратель Шим, это не мои друзья. Они мои бывшие друзья. Сейчас они мои враги и я их ненавижу. Вы перепутали! — сделал наигранно обиженное лицо шатен, качая головой. — Не путайте так больше, иначе я действительно буду думать, что у меня ещё остались друзья.

Мужчина никак не отреагировал на его слова и повернулся к Чонгуку.

— Вы хотите с ним поговорить наедине? Охрана выйдет за дверь и останется там. И если вам понадобится помощь, то она сразу же войдет в камеру.

— Спасибо большое, господин. — Брюнет поклонился надзирателю, который в ответ поступил так же и вышел из комнаты вместе с двумя охранниками.

— Так-так-так, а теперь становится страшно! — продолжал усмехаться парень, глядя прямо в глаза Чону. — Вдруг ты меня изобьешь до полу смерти или вовсе убьёшь. Как же будет обидно, ведь я сам хотел это сделать, но мне не дали такой возможности здесь. — Сехун вновь надул губки, как обиженный ребёнок и вновь направил свой взор на девушку, которая уже старалась смотреть в глаза О, но по-прежнему боялась этого и периодически смотрела во все углы маленькой коморки.

— А ты что пришла? Тоже позлорадствовать? Посмотреть, как я здесь обустроился или пожалеть, сказав, что всё будет хорошо? — парень хотел было встать со своего места, но Чонгук не дал ему этого сделать, удержав за плечо.

Шатен вновь усмехнулся.

— Даже встать нельзя. Как обидно, — цокнул языком Хун.

— Заткнись. Мы пришли поговорить с тобой, — холодно сказал Чон, в омерзении сжимая свои губы.

— Поговорить о чём? Мне казалось вы все выяснили и вам всё рассказали. Нам правда есть о чем говорить? Серьёзно? — парень всматривался в глаза Гука и старался распознать причину их сегодняшнего прихода. И неожиданно для самого себя, прищурил глаза, расплываясь в блаженной улыбке. — А-а, кажется, понял. Мой дорогой друг, ты пришёл сюда, чтобы узнать о человеке, которого вы не смогли поймать?

Брюнет посмотрел на свою невесту, давая ей понять, чтобы та подошла поближе, что она и сделала.

Казалось, Чонгук не отреагировал на слова мошенника.

— Так я прав? — вновь задал свой вопрос парень, но его слова снова были проигнорированы.

Вместо этого девушка решила начать разговор, чтобы разрядить обстановку:

— Привет, Сехун… — неуверенно произнесла Джису, всё же заглядывая в глаза бывшего лучшего друга.

— Привет, Джису. Отлично выглядишь! Помолвочное кольцо на твоём пальце тебе очень идёт, — опустил глаза на безымянный палец девушки, на котором и вправду красовалось красивое кольцо из белого золота. — Если вы и правда пришли поговорить об этом человеке-загадке, то забудьте, потому что мне говорить с вами не о чем. Так что можете идти. Свободны.

О жестом руки указал на закрытую дверь и натянуто улыбнулся. Сехун чувствовал себя очень свободно, вёл себя раскованно и ничего не боялся, хотя мог получить за свое поведение наказание. К примеру, от Чонгука, который тут же на него накинулся не в силах совладать с собой. Как же сильно его раздражал друг его невесты. Его поведение, его манеры, повадки. Абсолютно всё.

Но Джису остановила Чонгука, загораживая шатена.

— Не надо… Только этого нам не хватало… — дрожащим голосом прошептала девушка, отталкивая брюнета.

Гук пришёл в себя, глубоко вздохнул и отошёл в угол комнаты, скрещивая свои руки. В этой ситуации он понимал, что будет в роли наблюдателя.

— Сехун, нам надо поговорить, — начала девушка, присаживаясь на стул возле заключённого. Вела она себя по-прежнему неуверенно, периодически кусая губы. — И да, ты прав. Разговор зайдёт о человеке, который был в роли хакера, как я понимаю. — На её слова Сехун только усмехнулся. — И я прекрасно знаю, что ты можешь нам сказать ложную информацию или вовсе ничего не сообщить. Но, пожалуйста, ради нашей дружбы, которая в конечном итоге оказалась фальшивой… Пожалуйста, скажи нам, где находится этот человек, — буквально взмолилась Джису. Ким понимала: раньше скажет, раньше уйдут, поэтому сразу начала говорить о когда-то хорошей дружбе.

Мошенник долго на неё смотрел, облизывая свои губы. Из него вырвался смешок, но больше похожий на истерический. Его руки так же, как и Чонгука были скрещены, а ноги дергались, показывая его нервозность. Даже если он и выглядел спокойным или даже дерзким, то его тревожное состояние не ушло от внимательного взгляда Чона.

Но неожиданно Сехун перевёл свой взгляд на Чонгука: медленно, округляя свои глаза. О долго смотрел младшего и вдруг на его лице появилась улыбка — не такая, как обычно: развязная и нахальная, а больше сумасшедшая и страшная.

Долго смотря так на жениха бывшей подруги, он в конечном итоге начал смеяться: истерично, долго и громко. От такого фальшивого смеха у девушки вновь пробежались мурашки по телу. Она сглотнула и взглянула на Чона в надежде найти в нем поддержку. Но парень на неё и вовсе не взглянул, а все продолжал наблюдать за странной реакцией заключённого.

И ребята молча ждали, пока Сехун не успокоится. В голове девушки появилась мысль, чтобы вызвать помощь в надежде успокоить человека, так как новые повадки бывшего друга её до чертиков пугали, но Чонгук дал ей понять, что делать этого не стоит.

Наконец, О успокоился. В его глазах застыли слезы от столь продолжительного смеха, которые он одним движением руки смахнул.

— Ладно, друзья, уговорили. Я согласен рассказать вам то, что нужно, — парень выдержал паузу, переключая свое внимания с Джису на Чонгука и наоборот. — Но... ты должен будешь выйти отсюда, дружок, — демонстративно указал пальцем на Чонгука.

— Это еще почему? — по тону парня было уже понятно, что он в бешенстве. Ребята находились в камере довольно долго, что начинало неимоверно раздражать Чона. По его мнению, они зря теряли время.

— Потому, Чонгук-ки. Уходи ты, а Су тебе потом все перескажет, либо вы оба. Без информации.

Сехун в который раз усмехнулся и глубоко вдохнул, чувствуя свое превосходство над парочкой.

— Я никуда не уйду, — твердо ответил Чонгук, не пошевелившись с места.

Джису встала со своего места и подошла к жениху, тихо шепча ему взволнованным голосом:

— Гук, пожалуйста, давай пойдем ему на уступки...

— Чтобы что? Чтобы за время его «рассказа» он с тобой что-нибудь сделал? Чтобы ранил тебя не только морально, но и физически? Или чтобы...

Не успел парень договорить, как Ким перебила его вполне спокойным, но все же тихим тоном:

— Чтобы завершить дело до конца. Ты и сам понимаешь, что если мы будем хоть вечность находиться, то он все равно ничего не скажет, а тут появилась возможность узнать всё!

— А если...

— Если вдруг что, ты в любое время можешь зайти, — снова перебила Чонгука Джису. Девушка теперь всеми силами хотела помочь отцу и жениху. Сейчас она была более спокойна и уверена, что Сехун ей ничего не сделает. Не было никакой гарантии, что он не причинит ей вреда, но она знала, что все будет хорошо. — Чонгук, пожалуйста. Возможно, это наш последний шанс! — умоляла брюнетка, беря за руку Чона.

Глаза парня не выдержали этого взгляда и он в конечном итоге сдался, как и делал до этого множество раз, когда Джису просила его о чем-либо.

Его взгляд смягчился, как и он сам. В один момент он опустил плечи, понимая, что ничего не может сделать, а в другой перевел свой теперь уже строгий взгляд на парня.

— Давай, брат. Ничего страшного не случится, если Су побудет со мной немного наедине. Обещаю присмотреть за твоей будущей жёнушкой и заодно рассказать ей очень интересную историю, — фальшиво улыбнувшись, проговорил мошенник.

Напоследок, Чон поцеловал в лоб Джису, с нежностью смотря ей в глаза.

— Это настолько романтично, что меня сейчас вырвет, — открыто показывая свое отвращение, прокомментировал Сехун, из-за чего получил не самый добрый взгляд от Чонгука.

— Если что, я за дверью, — нежно сказал Чон, слегка улыбаясь. У Джису сложилось впечатление, словно он уходит в армию, а она остаётся совершенно одна.

— Она не тупая, Гук. Она это знает, — вновь не удержался вставить свой комментарий Хун, закатывая свои глаза. Эти двое его на данный момент ужасно раздражали своими нежностями и желание рассказать свою дорогую историю угасало с каждой секундой.

— Если он скажет что-то обо мне, не верь ни единому слову… — прошептал напоследок парень. Су нахмурилась, но Гук этого не увидел.

Жених наконец вышел, хлопая дверью, а Джису глубоко вздохнула, повернулась обратно к парню и села на стул, на котором находилась ранее.

И повисла тишина. Девушка не знала, что говорить, так как думала, что О сам начнет свой рассказ, но он просто следил за ее движениями: Су перебирала край своей юбки нежно-персикового цвета и переходила на другой участок ткани, тем самым делая её мятой.

— Ну, что же, мы остались наедине, Ким Джису. — Сехун облокотился об стену, продолжая сидеть на своей кровати. На его лице появилась ухмылка, но сам он продолжал испепеляюще смотреть на бывшую подругу. В его взгляде горела ненависть, как казалось девушке. Было понятно, что он был настроен не на позитивный разговор. Из-за этого по телу Су пробежали тысяча мурашек, которые заставили опустить её взгляд ещё раз. Пускай она себе и пообещала смотреть только в глаза собеседнику, понимая, что в этой ситуации виноват только он, но она не смогла. Ким продолжала чувствовать это ужасно противное чувство вины.

— Да... — тихо ответила Су, надеясь, что тишина быстро испариться и на ее место встанет рассказ бывшего друга. Как же ей было некомфортно.

— Прости. — Усмехнулся Сехун, выпрямляя свою спину. Несмотря на то, что кровать была довольно низкая, парень все равно был на пол головы выше девушки даже в сидячем положении. — Вы ведь хотите узнать про того паренька, так?

Су быстро кивнула. Она выглядела такой наивной маленькой девочкой, что и не скажешь, что ей двадцать один.

Мошенник приподнял уголки губ и встал со своего места, вводя Ким в ступор. В девушке вновь проснулся страх и она опустила свои плечи вместе со взглядом. На сие действие, Сехун усмехнулся в очередной раз. Он не собирался ее трогать или делать больно. У него и в мыслях такого не было, но, видя, как некогда лучшая подруга не может заглянуть тебе в глаза из-за страха за свою жизнь, было весьма забавно. Парень знал, что когда-то они окажутся в таких отношениях: она будет его бояться, но не думал, что этот момент наступит, как ему казалось, настолько быстро.

— Ты ведь не знаешь, как мы познакомились с Гуком, не так ли? — неожиданный спросил Сехун, вглядываясь в пейзаж, за маленьким окошком, в котором почти ничего не видно из-за толстых прутьев.

Су нахмурилась, не понимая суть заданного вопроса. Она помнила знакомство жениха и друга. Тогда ей показалось, что Чон сразу его тогда невзлюбил. Но девушка думала, что это из-за ревности, так как Ким часто проводила время со своим новым единомышленником. А вот реакция О на жениха была очень даже весёлой. Словно он ждал этой встречи долгое время. Его рукопожатие было настолько крепким, что казалось, будто он и не отпустит ладонь парня вовсе.

На тот момент девушке ничего странного не привиделось. Она сама ответила на свои вопросы и не хотела думать об этом. Но, как оказалось, надо было. Всегда надо было думать. Всегда надо было быть внимательной и думать не о себе.

Но она всё ещё была в догадках: Сехун и Чонгук знали друг друга до этого?

— Да, Су, я с твоим «суженым» знаком очень долгое время. Я даже больше скажу, мы знаем друг друга больше, чем вы являетесь парой, — повернувшись, с серьёзным выражением лица, без капли издёвки, шутки, сообщил парень.

Такой взгляд пугал. Если до этого он то и дело, что только шутил и издевался, то сейчас он был как никогда серьёзен.

— Ты, наверное, спросишь, для чего тебе история нашего знакомства? Наверняка подумаешь, что мы поссорились из-за девушки или же я предал его. А, может, ещё что-нибудь на придумываешь, — на последнем привычно ухмыльнулся мошенник, смотря вниз, оставляя усмешку на лице — словно что-то вспомнил, что-то ностальгическое, что-то, что осталось в памяти навечно. — Но я опровергну все придуманные тобою варианты, так как полностью уверен, что все они неверны.

Наконец, он повернулся к девушке полностью, садясь перед Ким на корточки. Ухмылка с лица пропала, вернулось серьезное выражение лица. И без каких-либо эмоций, он тихо проговорил, вновь спрашивая:

— Ты ведь знаешь, что Чонгук сирота, не так ли?

Су вздохнула, глазами смотря в разные стороны, всё ещё не осознавая, зачем это. Неужели это как-то связано с биологическими родителями Чона? Получается, Сехун их знал? Или что-то случилось? Неужели это О виноват в их гибели? Так вот почему их первое знакомство было таким напряжённым? Столько предположений, мыслей, из-за чего у Джису началась головная боль, но она кивнула, отвечая на поставленный вопрос.

Но дальнейшее продолжение разговора заставило не дышать вовсе, так как ни одна догадка не оказалось верна.

— А ты знала, что мы с Чонгуком — братья? И что попали мы в детский дом одновременно. Знала?

В её голове не укладывалось то, что она услышала. И, в первую очередь, она подумала, что это розыгрыш, очередная шутка, обман. Этот парень пытается снова над ней посмеяться, запудрить мозги. Ким вспомнила слова Чонгука и решила придерживаться его словам. Но Су начала сомневаться в том, что слова О — ложь. Об этом говорили его глаза. В них не было ни равнодушия, ни веселья. В них была тревожность. И брюнетке даже показалось, что ещё чуть-чуть и в глазах появится солёная жидкость.

— Нет… — насколько было возможно, тихо прошептала Су, впиваясь ногтями в ладони.

«Это слёзы?» — неуверенно про себя спросила Джису, так как всё ещё сомневалась. Она знала, какой Хун хороший актёр, но не думала, что настолько.

В конце концов, слеза вырвалась и потекла по щеке: маленькая, прозрачная, остановившаяся на линии подбородка.

— Не знала, так? — уже дрогнувшим голосом задал риторический вопрос.

И, услышав только тишину, закрыл глаза, давая ещё больше свободы нахлынувшим чувствам. Он засмеялся. Но не так, как до этого — с каплей иронии, а: горько, печально, словно вспомнил ужасное воспоминание, навсегда запечатанное в его голове, которое он хотел бы, да не может забыть.

Так прошло несколько минут: Сехун плакал и смеялся. Настолько сильно и тяжело, что аж у Ким возникло желание самой плакать и обнять бывшего друга.

Она бы так и сделала, если бы парень не поднял голову и не встал, вновь возвращаясь на свою кровать.

Слёзы он вытер, но отпечаток горя остался.

— Их убили, а нас троих отправили в приют, — железным голосом продолжил О. Теперь на его лице читалось обида. Самая ужасная, которая только может существовать. И это не та обида ребёнка, у которого отняли любимую конфету. Нет. Это та злоба человека, у которого отняли родителей. А это совершенно разные вещи. Конфету можно купить и дать ребёнку, а родителей — нет.

Внутри Су всё снова сжалось. Но не из-за страха, а из жалости. Она сглотнула ком в горле, не желая показывать слёз.

Но одно её очень интересовало. Шатен сказал «нас троих». Раз Чонгук и Сехун братья, то кто был третий? Кто был с ними ещё?

— Третий? — аккуратно спросила девушка, надеясь получить ответ. Любопытство сыграло свою роль и дало больше смелости. Но жалость к человеку напротив так и оставалась внутри.

Парень опустил взгляд, грустно поднимая уголки губ, вновь вспоминая.

— Да, моя сестра. Но, к сожалению, от неё избавились. И сделал это твой отец.

***

Лето. 2008.

Самое ужасное лето в их жизни. Самое отвратительная пора, которая только может быть. Самое больное время, когда хочется лишь плакать и драть себе кожу на лице, надеясь, что эта физическая боль может заглушить моральную.

Но Сехун знал, что не сможет. Ничего не сможет отвлечь его от боли в сердце.

Родители Сехуна и Чонгука разбились в автокатастрофе, когда ехали на запланированную встречу с друзьями. Мужчина, отец Чонгука, был за рулём и просто-напросто не справился с управлением. Несчастный случай всего-то.

А ведь в тот день они были такие счастливые и свободные. В тот день у них было потрясающее настроение. Они ни о чём не думали и были расслаблены. Господин Чон и госпожа Со всегда отличались от других состоятельных людей своей искренностью и добротой. Они не были похожи на других, мыслили по-другому, вели себя иначе, что не нравилось многим, ведь именно так же, расслабленно и открыто, они заключали многомиллионные сделки. Их партнёры в основном всегда были европейцами. Всем нравилось, что они были настоящими семьянинами, но при этом умели вести дела.

И, видимо, кое кому это не понравилось.

Не может быть такого, что у крупного бизнесмена нет врагов. Даже если он сам по себе хороший человек и мухи не обидел, что явление очень редкостное, всегда найдётся одна гнида, которая готова на всё, лишь бы избавиться от препятствия и конкурента.

И ведь нашлась.

Бизнесмены попали не в автокатастрофу. Они умерли не случайным образом. Господин Чон не просто не справился с управлением автомобиля. Нет.

Всё это было подстроено.

И Сехун был в этом уверен на все сто процентов.

Если Чонгук думал о том, что это просто воля обстоятельств, то О знал, что всё это было запланировано…

Кулаки подростка сжимались сами по себе, держа в себе всю злость. Их родителей убили. Они умерли не просто так. Это не несчастье. Это убийство. И он не намерен отпускать виновников. Кто бы это ни был, он их найдёт.

— Мамы и папы больше нет… — в очередной раз проговорил себе под нос маленький Чонгук, сидя на односпальной кровати возле стены и смотря на свою обувь.

Сехун обернулся на голос младшего брата, что сидел до этого и не подавал никаких признаков жизни. В нынешней позе он оставался долгое время и из раза в раз повторял только одну фразу: «мамы и папы больше нет». Но что было странно и пугающе — он не плакал. Только пялился в одну точку и сжимал крепко одеяло до побеления костяшек.

После смерти и похорон родителей, никто из ближайших родственников не взял их под опеку, что было неудивительно. Родители мальчиков кардинально отличались от своих братьев и сестёр. Чего только стоили их родители с обеих сторон. Все они давно были прогнившими насквозь, желающими получить только деньги и власть. И больше ничего. Но Сехуну с Чонгуком повезло, дедушек и бабушек они навещали крайне редко. Буквально пару тройку раз в год. И то это были небольшие ужины, где собиралась вся семья на пару часов. На таких собраниях обмениваются парой фраз, взрослые говорят детям, как сильно они выросли, хоть и виделись месяц назад. И ещё больше самой разной, скучной и бессмысленной болтовни. Можно сделать вывод, что мальчики не любили своих родственников и больше предпочитали своих родителей.

После рождения младшей и долгожданной дочери — Соми, общение с родственниками прекратилось совсем. О не знал причины, но судя по всему родители приняли это решение быстро. Во всяком случае подросток был счастлив, что остались только они впятером.

Соми была общей и единственной дочерью Суён и Джэхёна. Суён была матерью Сехуна, а Джэхён — родителем Чонгука. Двое мальчиков являлись друг другу сводными, но несмотря на это быстро нашли общий язык и подружились. Сехун был настоящим старшим братом и оберегал его. Когда родители были сильно заняты, именно О отвлекал его от грустных мыслей и не давал заскучать. Старший действительно был старшим братом.

А когда родилась Соми всё стало ещё лучше. Родители были счастливее, а братья почувствовали себя вторыми опекунами над маленькой девочкой.

Всё было хорошо и даже отлично. Никто не был опечален. Никто не хотел себе другую жизнь.

Всё было нормально, пока не случилась авария.

Старший постоянно вспоминал последние слова, сказанные родителями перед отъездом:

«— Сехун, Чонгук, — ласково позвала мальчиков, что были в гостиной вместе с сестрой. Братья незамедлительно подошли к матери с девочкой на руках и улыбнулись ей. Она выглядело как всегда красиво: стройная фигура, счастливая улыбка, лёгкий макияж, подчёркивающий красивые черты лица и прямые мягкие волосы темного цвета. Она выглядела младше своего возраста, так же, как и Джэхён. — Оберегайте Соми и наш дом. На вас вся надежда.

Женщина поцеловала детей, приобнимая их и, напоследок, улыбнулась, уходя вместе с мужем, который тоже не забыл попрощаться с детьми».

Попрощаться…

Не знал Сехун, что в тот момент это была их последняя встреча.

Никто не знал.

Кроме убийцы.

Те слова, сказанные матерью были очень кстати. На них вся надежда. На них их сестра и их собственные жизни.

Как выяснилось после похорон, бизнес родителей должен был перейти сначала к Сехуну, но только когда мальчику будет восемнадцать, а пока на время взросления, семейное дело перешло в руки младшему брату отца. Самому ужасному, если так можно выразиться, человеку в их семье.

Этот мужчина всегда был подозрительным. У него было много дел, которые он сам открывал и каждое из них рано или поздно прогорало. И даже сейчас, когда ему за тридцать, он сидит на шее у отца, что до сих пор его обеспечивает.

О не сомневался, что за эти полтора года, пока он не станет совершеннолетним, дядя может погубить бизнес и разрушить всё, что так долго выстраивалось. Но выбора не было, таковы правила завещания.

Но что было еще больше абсурдным, так это то, что дом тоже остаётся на дяде. Из-за того, что никто их не взял под свою опеку, дети отправились в приют. Он, конечно, не назывался детским домом, а был школой-интернатом для детей разных возрастов, но чувство, что тебя бросили и наплевали на твою жалкую жизнь засело внутри старшего.

Он не собирался здесь оставаться.

— Эй, Гук… — мягко позвал брата Сехун, подходя к его кровати. Спальня у них была одна на двоих: две кровати у стен, два письменных стола с полками, такое же количество комодов с одеждой и антикварная люстра, висевшая посередине комнаты, а Соми обустроилась с другими детьми. Всё-таки ей было два года, за ней требовался хороший уход и присмотр. — Может, пойдём прогуляемся? — пытался хоть как-то отвлечь Чона от горя.

Мальчик поднял взгляд: пустой, ничего не показывающий и, ничего не ответив, опустил обратно на пол.

И так продолжалось несколько месяцев. Чонгук отказывался есть, пить и что-либо делать. Сехуну даже казалось, что у брата начали всплывать не самые хорошие мысли в голове, что, несомненно, пугало.

И только вечером, когда никого вокруг не было, ни детей, ни воспитателей, которые здесь себя так называют, старший приносил еду Чону, чтобы тот хотя бы что-то поел. Отвлекал разговорами, сам кормил с руки и это работало. Немного, но мальчик ел.

Прошло уже полгода после огласки завещания, а Гук ужасно похудел. Кожа была бледная, синяки под глазами из-за бессонницы и отсутствие всякого желания жить. Для него родители были всем. Несмотря на то, что ему было почти четырнадцать, он пребывал в сознательном возрасте, он не мог не горевать. У него с родителями была особая связь, как он говорил и Сехун его очень хорошо понимал.

— Чонгук, может… — пытался предложить что-то ещё, но тихий голос брата перебил его и окончательно заставил замолчать.

— Не надо, Хун. Ты мне сейчас не поможешь. Иди к Соми, — сказал Чон и лёг на свою кровать, отворачиваясь к стене.

Старший громко вздохнул и вышел из комнаты, идя по коридорам в комнату сестры, где она жила ещё с тремя такими же малышами. Все дети, которые здесь находились были наследниками крупных фирм. Чаще всего было так, что одна состоятельная семья рожала ребёнка и отдавала его в похожий интернат, раз в месяц его навещая. А когда ребёнок вырастал и становился совершеннолетним, родители его забирали. Как оказалось, для многих, это было удобно. Но чаще всего такие дети были травмированными и не испытывали родительскую любовь. Но «воспитатели» здесь были действительно хорошими. Учителя были умными и хорошо преподавали, давая основу знаний. Но более того, все здесь были понимающими. Каждый взрослый знал историю каждого ребёнка, поэтому смотрители и педагоги были мудрыми, давали хорошие жизненные советы.

Но, конечно, ничто не заменит родительскую любовь.

Подросток почти дошёл до комнаты сестры, как его окликнули:

— О Сехун!

Парень повернулся и встретился с воспитателем Им. Она отвечала за детей среднего возраста, начиная с восьми до двенадцати лет. Чаще всего контактировала с родителями и была потрясающей женщиной с приятной внешностью и милыми щечками. Нет, она была девушкой. Ей только недавно исполнилось тридцать, насколько помнил мальчик.

Хун ей слегка улыбнулся и подошёл к ней. В шестнадцать лет он уже был высоким, поэтому в силу своего роста смотрел на девушку сверху вниз.

— Что такое, воспитатель Им? К нам приехал наш дядя? — вежливо спросил парень.

Их дядя навещал их в раз два месяца, чтобы сделать вид, будто ему не наплевать на племянников, что получалось очень плохо. Ему было плевать. Заезжал он к ним только когда было по пути и на пять минут, чтобы просто спросить, хорошо ли себя чувствуют его родственники.

Он должен об этом расспрашивать, потому что если с детьми что-либо случится, то компания полностью и навсегда перейдёт в его руки.

Дурацкие правила завещания.

Женщина грустно улыбнулась, видя, как сильно мальчик не любит своего «родственника», но после указала головой, давая понять, чтобы он шёл за ней.

О ничего не понял, но последовал за девушкой.

— Один мужчина пришёл навестить вас. Сказал, что знал ваших родителей, — спокойно сообщила девушка, не оборачиваясь и попутно здороваясь с детьми и воспитателями.

— И вы ему поверили?

Девушка остановилась и обернулась к подростку. В её глазах было недовольство, так как Хун поинтересовался не самым лучшим тоном.

Пускай Им Наён — так звали воспитательницу — была мягкой и доброй, но грубый тон к себе не терпела. Она никого не наказывала. Вовсе нет. Но её недовольный взгляд заставлял чувствовать вину внутри себя.

Так же случилось и с Сехуном. Он опустил взгляд и поклонился, прося прощения.

Они продолжили идти.

— У него была фотография, где были запечатлены вы с вашим братом, ваши родители и он сам. Судя по всему, фотография десятилетней давности.

Парень ничего не понял и только нахмурился. Если это было десять лет назад, то тогда родители только поженились. Сехун хорошо помнил то время, когда мама была очень счастлива и спокойна. Когда Джэхён стал тогда для него отцом. Но никаких друзей родителей он не помнил. Может, этот человек лжёт?

— Как его зовут? — подходя ближе к воспитательнице, любопытно спросил подросток, всё ещё хмурясь.

К этому моменту они как раз подошли к двери директора интерната. К массивной двери из красного дерева, чтобы была сделана в стиле девятнадцатого века.

— Он представился, как Ким Ёнджун, — ответила Им и подняла руку, чтобы постучать, как Хун перехватил её, не давая этого сделать.

Девушка недоуменно на него взглянула.

— Я сам, если вы не против. — Неловко улыбнулся парень.

Наён лишь кивнула со сдержанный улыбкой и ушла.

О вздохнул и облокотился об дверь, стараясь что-нибудь услышать. В интернате было довольно тихо и в каждой комнате была своя шумо изоляция, благодаря которой даже маленькие дети не были слышны.

Но кабинет директора был без этого, поэтому часть разговора пареньку удалось услышать.

— Сколько у Джэхёна детей сейчас? — первое, что услышал старший — низкий мужской голос.

«У Джэхёна? Так неформально произнести имя отца. Значит, они были хорошими друзьями?» — про себя раздумывал подросток.

— Трое: О Сехун, Чон Чонгук и Чон Соми, — ответила директор. Это был её голос. Как всегда сдержанный и деловой.

— Третья — девочка? Какого года? — продолжал свой расспрос мужчина.

— Две тысячи шестого. Мальчики девяноста второго и четвёртого.

— Девочке, получается, только два года?

— Да, — опечаленно ответила женщина. Так рано потерять родителей — ужасно. И директор это прекрасно понимала. — Вы разве не знали?

— Если бы знал, стал ли я спрашивать, директор Чхве? — тон мужчины сменился, стал более грубым, что не понравилось О.

— Пожалуйста, господин Ким, не повышайте на меня свой тон.

— Извините, — на этот раз голос стал более тихим и хриплым, словно что-то случилось. Но что? — Джэхён когда-то был моим лучшим другом. Но мы перестали общаться и вот десять лет, как я ничего не слышал о нём. Его смерть повергла меня в шок, если признаться честно.

— Зачем вы снова к нам пришли, господин Ким? — вновь послышался голос директора.

«Снова? Он был здесь раньше?»

За дверью послышался тихий смешок. Но не такой издевательский, а больше истерический.

— Возможно, из-за чувства вины? Я не особо слежу за новостями, этим занимаются другие люди в моем доме, а тут мне сообщили, что полгода назад, черт возьми, умер мой старинный приятель. Я знал, что у него есть дети и решил…

Мужчина остановился, не договаривая своё предложение. Настала тишина. Директор, видимо, хотела, чтобы господин сам закончил предложение, но вместо этого он задал встречный вопрос:

— Кто является их опекуном?

— Никто, — тихо ответила директор, но Хуну удалось услышать её ответ. — Их ближайшие родственники отказались от них.

«Отказались, хах. Как же», — усмехнулся про себя парень.

— А что было в завещании? Неужели родители не написали ничего о том, что если с ними что-то случится, дети перейдут под опеку к какому-нибудь родственнику?

— Честно, господин Ким, я не знаю насчёт завещания. С детьми приехал их дядя, сказав нам, что они будут жить здесь. Мы были огорошены такой новостью, но лишние вопросы задавать не стали.

— Дядя? Не Чон Донхёк, случайно? — вновь усмехнулся мужчина, но уже с нотками издевки. Очевидно, он знал этого человека.

— Совершенно верно.

— Да… мудак редкостный.

— И всё же, господин Ким, что вы хотите от детей? Усыновить их? — аккуратно предположила директор.

Но, судя по тяжелому вздоху мужчины, женщина не оказалась права.

— У меня у самого четверо детей. Младшие примерно одного возраста с мальчиками. Но я не могу их взять к себе. Разве что… — не договорил мужчина, про себя рассуждая возникшую в его голове идею.

— Разве что? — повторила слова мужчины директор Чхве.

— Разве что, если попробовать забрать старшего. Ему ведь шестнадцать, так?

— Да.

— Скорее всего, по завещанию компания Джэхёна перешла в руки к Донхёку на время, пока старшему не исполнится восемнадцать, не так ли?

— Навер…

— Это был риторический вопрос, директор Чхве, — перебил директора мужчина. Сехуну он начинал не нравится. Мальчик не мог понять почему, но что-то было, как ему казалось, не так. — Я смогу забрать старшего к себе и помочь узнать азы правления, потому что я уверен, что родители ещё не думали над этим. И как раз к его совершеннолетию он возьмется за работу, а я ему буду помогать. Для всех будет хорошо. Я ведь смогу забрать мальчика к себе? Опекуна ведь у них нет.

— Да, но я не знаю, согласится ли с этим их дядя... — неуверенно проговорила директор, трогая бумаги на своём столе. Нервничает.

— А ему все равно. Как вы сказали, он навещает их раз в два месяца? Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы у вас не было никаких проблем. Тем более мальчика я заберу к себе только на время. Усыновлять его я не собираюсь.

— А как же младший сын?

— Чонгук? Когда придёт время я помогу и ему.

— А что насчёт девочки?

— К тому времени, когда она достигнет сознательного возраста, мальчики повзрослеют и смогут забрать её под свою ответственность.

Хун больше не стал ждать и постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, вошел в кабинет директора.

— Звали, директор Чхве? — тяжело дыша, спросил парень. Его не устраивал план этого мужчины совсем. Оставить Чонгука и Соми одних, без его поддержки — ужасная идея. Чонгуку самому нужен присмотр, а без О он совсем умрёт с голоду. Смерть родителей оставила свой опечаток.

— Да, Сехун, входи, пожалуйста, — вежливо пригласила директор. Возле господина находился ещё один точно такой же стул с бежевой сидушкой. — Это…

— Господин Ким Ёнджун. Я знаю, — перебил в нетерпении парень, чем ввёл в ступор директора. Зато реакция мужчины была довольно подозрительной. Он выгнул бровь и усмехнулся.

Директор слегка оторопела, но, прокашлявшись, продолжила.

— Так вот, господин хочет…

— Господин хочет с тобой поговорить и сделать тебе выгодное предложение, — на сей раз перебил сам мужчина и встал со своего места. — Мы можем поговорить наедине, — улыбаясь глазами, спросил Ким.

— Я знаю, что вы хотите мне предложить и мой ответ…

— Отлично, нам есть, что обсудить.

Подросток поджал губы, когда его перебили. О ненавидел, когда кто-то, кроме его близких не дают ему договорить. Тем самым он показал, что на разговор с господином он не настроен.

— Я не отниму более пяти минут.

Мальчик перевёл взгляд на директора и та кивнула ему, чтобы тот пошёл за ним.

***

Двор интерната был огромным, а самое главное — ухоженным. Несмотря на очень тёплый климат, растения были зелёные, деревья влажные, из-за чего было довольно прохладно даже летом.

Куча маленьких детей играли в игры, пускали воздушных змеев, смеялись, прыгали. Обстановка была беззаботной и по-своему семейной.

Смотря на такую картину, Хун не мог не улыбаться.

— Нравится здесь? — издалека начал разговор мужчина, осматривая двор.

— Может, вы не будете терять время и приступите к делу? Для таких, как вы самая глупая ошибка — это потратить время впустую и не добиться результата, — довольно тихо, но уверенно проговорил Сехун.

И это оказалось правдой. Во всяком случае, для Ёнджуна. Он вновь улыбнулся. Мужчине понравился этот мальчишка: со своим характером, уверенный себе и умный. Он многого добьётся, думал Ким.

— Ты прав, Сехун. Абсолютно прав. Я так понимаю, ты подслушал наш разговор? — задал риторический вопрос, следя за реакцией подростка. Тот просто опустил взгляд, но не стал смущаться, оправдываться, а просто кивнул. — И твой ответ «нет»?

— Да. То, что вы предлагаете звучит заманчиво, но я не могу оставить Чонгука с Соми. Даже на одну неделю. Брат без меня пропадёт. После смерти родителей он перестал радоваться всему. Раньше он мог быть счастливым из-за просто хорошей погоды, а сейчас… он не выходит на улицу. Совсем. Я боюсь за него, поэтому должен остаться с ним и поддержать.

На удивление, мальчик раскрылся. Он не думал, что сразу откроет свои мысли, расскажет, что его гложет, но с этим мужчиной было так легко. Несмотря на то, что до этого бизнесмен ему не понравился, сейчас стало проще…

— Я понимаю, Сехун. Но ты всё же подумай. Вот станешь ты совершеннолетним, придёшь к дяде и скажешь «я готов», а будешь ли ты готов ко всему на самом деле? Разумеется, нет. Обучение и адаптация займут немало времени. Есть много аспектов, которые стоит изучить, а для этого нужно время. Это тебе не курсы за пятьдесят тысяч вон, которые длятся месяц, после окончания которых ты получишь сертификат за проделанную работу. Нет. Бизнес, финансы, управление — слишком сложная тема, требующая времени для изучения. И я готов тебе всё рассказать, помочь, наставить. Более того, ты будешь жить у меня. Ты можешь подружиться с моими младшим детьми, я уверен, ты им понравишься…

— Но зачем вам помогать мне? Не говорите, что из-за чувства вины. Я вам не поверю. Скажите правду. Для вас должна быть хоть какая-то выгода.

Ким снова усмехнулся, пытаясь сдержать улыбку. Смышлёный мальчик, знает толк. С ним будет весело.

— Взамен на мою помощь, я хочу тридцать процентов пакета акций, но при этом я продолжу…

— Нет, — на этот раз сам О перебил бизнесмена, наплевав на уважение к старшим. — Простите, господин, — поклонился он, — Но моё решение окончательно. Я не могу оставить семью.

Поклонившись, мальчик ушёл, не дожидаясь ответного прощания со стороны мужчины.

Ёнджун вздохнул и понял, насколько неродной сын Джэхёна за десять лет стал похож на него…

***

2015 год.

Пока Сехун рассказывал всю историю, что заняла не так мало времени, Ким оставалась хмурой. Девушка до сих пор не могла поверить в то, что друг и жених — братья. Пускай сводные, но братья. Родственники, у которых своя история, о которой она и не была в курсе. Более того, отец же узнал его, знал всё, но продолжал дружить с Хуном на протяжении нескольких лет? Вся семья знала о том, что происходит, по всей видимости, а она нет. Какой же дурочка чувствовала себя сейчас Джису.

— И что случилось потом? — не поднимая своего взгляда с колен, что закрывала юбка, поинтересовалась Су. Страха не было, остались только вопросы.

— Твоего отца я больше не видел. И как только мне исполнилось восемнадцать, я пришёл к дяде. И, как выяснилось, за всё время, что мы были в интернате, он погряз в долгах и компания полностью обанкротилась, — севшим и негромким голосом рассказал Сехун. Было видно, ему больно. Отец столько лет выстраивал всё с нуля, без поддержки отца-тирана. А тут младший сын всё взял и разрушил за каких-то два года. — И что смешно в этой ситуации, во всём обвинили меня. Все. Все наши родственники. Самые близкие, которые должны помогать, но, как я уже сказал ранее, все они говнюки, мечтающие оттяпать большой кусок.

И только под конец парень скривил губы. Он не отпустил ситуацию и помнил всё это время абсолютно всё и всех, кто ему нагадил.

— И что ты сделал дальше?

— Интернат помог мне поступить в одну хорошую академию, где я получил дополнительное образование, затем подработку. Поступил в университет и… понял, что не готов вернуться к Чонгуку и Соми. Я перестал их навещать и решил заняться тем, чтобы встать на ноги. И когда всё получилось, я снял хорошую квартиру, приехал за Гуком, мне сказали, что его забрали несколько месяцев назад взрослый мужчина, назвавший себя Ёнджуном…

— А как же боль потери родителей?

— За оставшееся мое время пребывания в интернате, он успокоился и стал жить нормальной жизнью. А когда я уехал, видимо, твой отец сделал то же предложение, что и мне. Но, в отличие, от меня, Гук согласился, — с толикой обиды проговорил Хун. — Тем самым он предал меня и Соми.

— Почему он тебя предал? — всё не понимала брюнетка. Как ей казалось, парень говорит одними вопросами, ответов на которые очень мало.

— Ты не поняла? Твой отец был замешан в убийстве моих родителей. Причина конец дружбы между нашими отцами была в том, что Чон Джэхён отказал ему в предложении продать часть акций. И ладно бы просто отказал, он закрыл тему деления бизнеса между друзьями, так как считал, что бизнес только рассорит их. И был прав. Вот к чему всё это привело, дорогая моя Ким Джису. Твой отец — убийца, — выпалил последнее прямо в лицо девушки, из-за чего у той машинально полились слёзы из глаз.

— Н-нет… мой отец н-на такое не способен… — пыталась оправдать родственника, но понимала, что с каждой секундой сама теряет доверие к нему. И не только к отцу, но и ко всей своей семье. — О-откуда ты это узнал?

— Подработку я нашёл в одном из полицейских участков в районе Каннама. Я работал там младшим следователем и как-то раз решил заглянуть в архив, в доступ которому у меня на тот момент был. Я же говорил, что не оставлю убийцу просто так, а в том участке как раз и расследовали это дело. И, конечно, нашёл кое-что интересное. Водитель машины, которая врезалась в автомобиль родителей, был известным наёмником. В его бардачке нашли оружие, фотографии мамы с папой и телефон, на котором были сообщения от неизвестного номера, гласившие, чтобы убийство произошло тихо и без следов. А транспорт, в котором он ехал, был зарегистрирован на компанию твоего отца. И, какое совпадение! Когда полиция начала доходить до сути, дело закрыли, посчитав, что это — несчастный случай. Наёмник пытался выстрелить с дальнего расстояния в голову моего отца, чтобы тот потерял управление. Тело спрятать, а машину увезти. Да, было бы видно, что это убийство, но когда дело в руках известного и состоятельного человека, могут всё свалить даже на суицид или несчастный случай. Что и хотел сделать твой отец.

Девушка не верила своим ушам. В какой раз за это день. Столько информации, столько слов. Это не похоже на выдумку, как посчитала девушка. Возможно, всё это действительно было правдой.

Но если это действительно окажется правдой, то, получается, её отец — убийца? Она не удивится, что все вокруг об этом знали, кроме неё.

— Поэтому то, что Чонгук укатил к твоему отцу было настоящим предательством!

— А что с сестрой? — тихим, как никогда, голосом сказала Су.

Глаза Сехуна потемнели. Казалось всё то, что было до этого было только цветочками. Он сжал кулаки и опустил голову.

— Она умерла, когда ей только исполнилось четыре. Это случилось в интернате. Мне сказали, что судмедэкспертиза показала, что были проблемы с сердцем. Но это, черт возьми, неправда! У Соми никогда не было проблем со здоровьем. Она родилась абсолютно здоровой девочкой. И в её смерти виноват твой отец!

— Почему?... — уже неуверенно расспросила девушка. Она и не пыталась его оправдать, так как понимала, что все её слова будут смехотворными.

— В этом же году Чонгук ушёл к твоему отцу. Я сразу понял, что Соми ему никогда не нужна была, а Чонгук не смог бы не навещать её. Но после того, как он ушёл, не было ни единого раза, когда брат пришёл с визитом к сестре. Я потребовал, чтобы мне показали анализы, но мне отказывались что-либо отдавать. Это было очередное убийство, Джису. И твой отец даже не посмотрел на то, что моей маленькой сестрёнке было всего лишь четыре!

— Почему Чонгук ничего не предпринял?...

Сехун завалился на кровать в историческом смехе. Девушка начало казаться, словно тот стал постепенно сходить с ума.

— Наверное, посчитал, что младшая сестра ему ни к чему и полностью отдался деньгам и комфортной жизни. Или что вы там, богатеи, любите больше всего.

— Как ты связался с группой мошенников?

— О-о, очень просто. В полицейском участке много объявлений о розыске. Благодарю одному из них я нашёл их. Я был умным парнем, в отличие от остальных, и с лёгкостью смог распознать их следы. Месть твоему отцу перекрыла мне зрение и чувства, из-за чего я пошёл по наклонной и стал тем, кем являюсь сейчас! — под конец, Хун развёл руки в сторону и широко улыбнулся. Он стал более походить на сумасшедшего.

— Почему просто не убил отца? — равнодушно задала вопрос Су. Она устала плакать, нервничать и всё, что ей оставалось, просто сидеть и смотреть в одну точку.

— А смысл? Произошло бы убийство, компания перешла бы к жене. Вы бы утроили безопасность, охрану и всё. А банкротство — самый лучший вариант. С вашими деньгами, я бы обеспечил себя и своих правнуков!

— Сколько лет вы проделывали операцию?

— Три года, Су. Как только я встретил тебя, прошло три года. Забыла?

— Зачем нужна была я?

— М-м, у каждого члена семьи был наш человек. Мы потихоньку втирались в доверие, чтобы могли выпытывать полезную для нас информацию. Некоторые пошли работать в компанию. Естественно, не сразу получишь доступ к банковским счетам. Нужно время. Но ничего, мы терпеливые и это того стоило… пока нас не поймали.

— В тот день... — у Су остался ещё один вопрос. — В тот день, когда ты пришёл знакомиться с моей семьёй, в том числе и с Чонгуком. Почему никто никак не отреагировал? Наверняка отец узнал тебя, — спокойным голосом сказала девушка. — Или не узнал?

— Возможно, не узнали. За эти годы, что мы не виделись я о-очень изменился. Предполагаю, что сначала никто не догадывался, а потом уже начали всплывать догадки... — в который раз расплылся в улыбке Сех.

Су закусила губу. Опять вина. Вновь Ким думает, что виновата во всём она.

— Что? Сказать нечего? А, знаешь, я ведь в один момент даже отказался от дела. Решил, что я не настолько плох и реально бросил ребят. А знаешь почему? Знаешь, стал причиной этому?

Джи проглотила очередной ком, вжимаясь в спинку своего стула, будто зная ответ.

— Ты, Су! Ты!

Брюнет резко встал со своего места и подошёл к девушке, поднимая её со стула. Он впился пальцами в её предплечья и стал трясти её, пытаясь донести свои слова.

— Я, блин, поверить не мог в то, что влюбился тебя! Хах, влюбился! Всё пошло не по плану. И пускай ты постоянно говорила о своём Чонгуке, я не мог перестать думать о тебе, о твоих привычках, о твоих глазах, длинных ресницах, губах…

Парень стал приближаться к лицу бывшей подруги, а девушка вжалась в свои плечи, сильно жмурясь и крутя голову в разные стороны, надеясь избежать поцелуя. И Сехун чуть ли её не поцеловал, если бы вовремя не вмешался Чонгук, оттолкнув его. Пришла охрана и Джису увели от ненормально парня, устроившего истерику мирового масштаба, подняв на ноги и другие камеры поблизости.

— Ты хоть сказал ей то, что обещал?! — агрессивно спросил Гук Хуна. Но второй проигнорировал его.

— Беги от них, Ким Джису. Тебе не нужна такая семья! От каждого ребёнка Ёнджун имеет выгоду! Но какую именно — ты никогда не узнаешь...

Это были последние слова, которые Джису услышала от О Сехуна.

В конечном итоге она расплакалась и немедленно уехала к себе домой, позабыв о парне, о котором изначально и шла речь.

Ей было не до него. Ей было не до всех.

***

В итоге, Сехун всё-таки рассказал, где находится Джэ Бом — таинственный хакер. Сообщил о его дальнейших планах. Полиция быстро его нашла и скрутила. И бывший хакер с мошенником оказались в одной камере, где были заперты на ближайшие десять лет…

Су думала, что больше никогда не увидит и не услышит О, пока в этот же вечер, когда она сидела одна в их с Гуком квартире, укутавшись в плед и переваривая услышанное, не пришло сообщение.

От О Сехуна.

***

Настоящее время.

— Джису… Джису… Джису! — мужской голос вырвал Ким из воспоминаний пятилетней давности, заставляя вернуться её в настоящее время, когда она, уже повзрослевшая девушка, сидит за одним столом с семьёй, которых когда-то бросила.

— А… что? — пыталась прийти в себя и сохранить невозмутимый вид Джи. Все пристально смотрели на неё, ожидая чего-то. В руках были бокалы спиртного, соответственно, просят о чем-то?

— Су, скажешь тост, пожалуйста? В честь твоего возвращения, — очень тепло и искренне попросил отец, благодаря чему внутри девушки что-то моментально растаяло и она не смогла отказать, поднимаясь со своего места.

Писательница встала со стола, беря в руки бокал шампанского. В голове сложился текст, который она говорит каждый новый год.

Но, окинув всех задумчивым взглядом, Ким решила, что на сей раз она будет говорить искренне и от души.

Брюнетка уже открыла было рот, начиная всех поздравлять, говоря слова благодарности и пожелания здоровья, как перебила её Вэнди, вошедшая в гостиную. Вид у девушки был потрёпанный и несчастный. В одной руке она держала почти пустую бутылку вина и еле как подходила к гостям, странно улыбаясь.

Су села на место. Не поняла почему, но посчитала, что сейчас не время для какого-то дурацкого тоста.

И оказалась права.

— Вау, вот это да! Всё семейство в сборе, чёрт возьми… — пьяно протянула Сон, делая глоток из бутылки.

Чонин напрягся больше всех, так как понимал, что сейчас будет…

03.08.22.

Надеюсь, что ожидание того стоило. Как вам история Сехуна и Чонгука? Если вы думаете, что Джису уехала именно по этой причине из-за того, что её отец - «убийца», то нет. Есть и другая причина, и она выяснится в следующей главе, которая, поверьте, будет совсем скоро.
Поддержите меня своим отзывом, мне очень сильно этого не хватает. Скоро конец рождества, осталось совсем немного✨️
☆30