Рождество Кимов

Всю ночь Айрин не спалось. За окном шумела снежная буря, из-за чего был слышен даже свист ветра. Стекло покрывалось инеем, рисуя красивые узоры, чем-то похожие на кружево. А ветки периодически буквально летали в воздухе и стучали по поверхности, создавая громкие звуки. Многих это очень сильно раздражало и люди корили такую погоду. Особенно, когда желаешь лечь спать пораньше, после долгого тяжёлого дня и погрузиться в самый умиротворенный сон, но именно безобразные ветки и вой ветра не давали полностью уйти в мир сновидений. То же самое было и сейчас. Синоптики обещали, что в ближайшую неделю погода будет именно такой и предупреждали, что градус может ещё больше понизиться.

Но вовсе не погода мешала девушке отойти в царство Морфея.

Ким даже не обращала внимание на то, что происходит вне дома. Её больше волновало другое. Она знала, что сейчас ночь. Знала, что муж уже видит седьмой сон. Но больше её ничего не интересовало.

Она все время усердно пыталась заснуть, но каждая её попытка не увенчалась успехом. Её сильно тревожили мысли, взобравшиеся в её голову ещё тогда, в аэропорту. Но что ещё больше отвлекало от спокойствия, так это то, что мысли становились все печальнее и ужаснее, а тревога только возрастала.

В основном она думала о муже, дочери, её собственной жизни. Не понимала, что происходит сейчас у неё в голове. О чём думает Чунмён. Джухён постоянно задавалась одним вопросом: как так получилось, что дорогая Дженни оказалась любовницей её мужа? И это при том, что она, как казалось Айрин, очень любила Чонина. Насколько она помнила, они всегда были очень близки, всегда были друг другу верны. Ким никогда не замечала, чтобы братик не говорил своей жене что он её любит.

Никогда...

Девушка состояла в хороших отношениях и с Дженни, и с Каем. Со вторым, конечно, были разногласия, но не до такой степени, как с сестрой. И девушка, кстати, даже не думала о том, что сказала Джису на ужине. Нет. Никто её даже не остановил. Никому и в голову не пришло, чтобы хоть как-то защитить гостью. Только милая Дахён, которая потребовала извинений у Джу. Но её так и не услышали. Даже Джиён, что была озабочена совсем другим. И так как на самую младшую никто не обратил внимания, она решила сама поговорить с кузиной, и покинула ужин. Все оставшееся время проходило почти что в тишине. Никто и слово не пытался вставить. Абсолютно все пили, ели, делали вид, что всё нормально. Темы для разговоров пытался поднимать именно Чонгук, чтобы хоть как-то разбавить неловкость, если она конечно присутствовала, и делал так, чтобы Лалисе было комфортно. О последней Айрин даже забыла. Девушка действительно была похожа на тихоню, что очень редко фигурирует в жизни.

Ким даже заметила, что все были заняты своими внутренними демонами. У всех был пустой взгляд. Каждый думал исключительно о своём. А после, когда не осталось тем для сухих разговоров, все предпочли уйти. Айрин с Чунмёном ушли вместе с Мун и Джином и пораньше, чем остальные, так как детям нужен был сон, после долгой дороги. Отец с мачехой также покинули ужин из-за режима и не слишком юного возраста. И так вышло, что остались лишь Дженни, Чонин и Вэнди. Здесь итак ясно, что долго они не задерживались. Особенно, если смотреть на отношения между Вэнди и Ким.

Джухён встала очень рано. На часах не было ещё и семи утра, а так как был праздник, завтрак будет поздним. Ким сидела на кровати, будучи всё ещё в пижаме, и пялилась в окно, что находилось в паре метров от неё. Эта привычка преследовала её всю жизнь. И, возможно, все люди, когда им грустно, смотрят на людей, здания, природу. Одновременно и гипнотизирует, и отвлекает от чувства тревожности.

Взгляд девушки часто перемещался на ель, которая была возле кровати и приковывала всё её внимание. Была бы её воля, она бы тут же отправилась на утреннюю ободряющую прогулку, а не сидела здесь, в четырёх стенах, где и так есть своя атмосфера, что сильно давит на неё...

Сколько бы раз Айрин не пыталась думать только о хорошем. Каждый раз её мысли возвращались к одному человеку. К одной девушке.

Дженни...

Джухён настолько сильно привыкла видеть её рядом с собой, разговаривать с ней, как с подругой и членом семьи, и знать, что она безобидная милая девушка, с одним маленьким минусом — бесхребетностью. Ким привыкла видеть в ней только... Жену своего братика и не более. Но каждый раз, когда она смотрит на неё, после того, как узнала об измене, вспоминает, что она и есть любовница её мужа... И всё. Ненависть возрастает. Желание прикончить на месте тоже и всё, что остаётся ей делать — отрываться на других. В особенности на своей младшей сестрёнке, что как раз вовремя приехала.

Айрин уже успела написать своим знакомым на счёт развода. Знала многих, кто хорош в своём деле, и выбрала одного адвоката, что поможет ей.

Ким думала поступить со своим мужем отвратительно. Лишить всего. Оставить с голой задницей и при этом ещё выкачивать алименты не меньше десяти тысяч долларов в месяц. Но голос разума, который часто звучит в её голове, сказал, что это плохо по отношению к отцу своей дочери, и она оставила эту затею. В первую очередь, она думала о Сурин, что так сильно любит отца. Айрин думала о том, что лучше запретить ей общаться с ним, но вовремя поняла, что так поступают самые ужасные матери, и что она просто не сможет сделать этого с ней... И с ним. К тому же, все ещё остаётся вероятность, что дочь останется жить с отцом, и что именно она, — Джухён — будет платить алименты, и именно Чунмён будет решать, когда ей видеться с дочерью.

Она случайно вспомнила слова Мун. Тот их разговор, когда им обеим нужно было высказаться. Рассказать всё, что накопилось.

* * *

Вчера.

Две девушки шли по белой поверхности, что на каждом их шагу издавала звуки. Они оставляли за собой следы, которые с каждой пройденной минутой исчезали из-за новых снежинок. Они грели свои руки в карманах пальто, в надежде на спасение своей бархатной кожи. Но холод всё равно пробирался в их не сильно зимние вещи, предвещая красную шершавую оболочку. Сколько бы часов они здесь не находились, всё ещё продолжал идти снег. Ким помнила, как в окне самолёта была самая, что ни на есть настоящая буря, что становилась всё только опаснее и сильнее. Она была удивлена, как вообще они смогли добраться до другого города, оставшись в живых. Казалось, что если поднимется ветер, то красивые крупицы, завораживающие тебя одним видом, смогут уничтожить всё на своём пути. Настолько был силён снегопад.

Айрин с Мун шагали очень медленно, слыша звук из-под своей обуви. Их лица не были радостными, или хотя-бы нейтральными. Нет. Скорее всего ужасно печальными. Каждая думала о своём. У обеих жизнь была не на самой радостной ноте. К сожалению, у многих людей — в особенности из состоятельных семей — есть привычка — всё время надевать маску. Если Мун пришлось надеть её только полтора года назад, а до этого быть такой же жизнерадостной, какой кажется сейчас, то Джухён её носит всегда, практически не снимая.

Но когда они вдвоём, каждая может открыться и рассказать всё то, что их гложет. И каждая снимает свою маску.

Им нужно было выговориться, поплакать. Если бы только была возможность, Айрин сразу же, не думая, купила бы в ближайшем магазинчике дешёвое, или дорогое —разницы нет — виски и через десять минут опустошила его, надеясь напиться. Как говорят, алкоголь помогает забыть, заглушить боль. Но сейчас, к сожалению, у девушек нет такой возможности. И приходится терпеть, даже если боль не такая сильная.

— Давай остановимся, — подала голос Мун, глубоко вздыхая и смотря на окно соседнего дома. Ким кивнула и они сели на скамью, что была позади дома вся в снегу. Их это, конечно, не волновало.

Все пятнадцать минут, что они пробыли на улице, девушки бродили вокруг дома.

— Ладно, Мун, разговоры разговорами, и я очень по ним соскучилась, но ты хотела мне кое-что рассказать. Я тебя слушаю, — Джухён смотрела вперёд, предпочитая слушать собеседницу. Её состояние было очень сонным. Она безумно устала от перелёта. Ещё и мысли о Чунмёне со своей командировкой, о которой она в курсе, хотя не должна была. Вдобавок суета, что творится в доме раздражало и Ким надеялась немного отвлечься от последних событий в её жизни. Айрин и не думала, что подруга скажет что-то шокирующее, но то, что она услышала действительно заставило оцепенеть.

— Я знаю, что Джин мне изменяет, — совершенно ровным голосом, как факт, произнесла блондинка.

Темноволосая медленно повернула голову к подруге, округляя глаза. Она просто не поняла с первого раза. Смысл слов доходил не медленно, но и не слишком быстро. И получается... Она знает?...

— Что?

— Да, я всё знаю... И я знаю, что и ты в курсе, что в курсе также Чонин... И что вы всё знали, но продолжали смотреть на меня так, будто всё в порядке...

Бёль опустила голову вниз и уже следила за снегом, что опускался на её джинсы. Она всматривалась в каждую снежинку, и каждая из них была по своему хороша. Красива. Идеальна. Как когда-то её семья. Но крупица быстро таяла, превращаясь в воду. Вот и её идеальная жизнь растаяла, став обычной жидкостью, которая когда-то была наипрекраснейшей фигурой.

— Мун, прошу, прости меня. Я...

— Нет, не волнуйся, — улыбнулась подруга. — Всё нормально. Я даже благодарна тебе.

Девушка повернулась к ней и поджала губы в улыбке, выглядя мило. Джухён ещё больше округлила глаза. Она ожидала, что подруга начнёт психовать, устроит истерику, по типу: «Почему вы всё знали и мне не сказали?!» Но нет, она была очень спокойной, и относилась к данной ситуации очень снисходительно. Господи, она удивительная девушка.

— Но почему? — решила переспросить Ким.

— Ведь именно благодаря тебе я узнала об измене. И именно благодаря тебе я открыла глаза на происходящее и стала более... Осознанной. Я до этого догадывалась. Но так глупо надеялась, что мой муж не такой. Закрывала глаза на все странные переписки с двусмысленным текстом. Старалась не обращать внимание на запах чужих женских духов. А так, не подслушай я тот разговор полтора года назад, сейчас бы выглядела самой настоящей дурой, и продолжала бы заниматься сексом с человеком, который трахает другую девушку.

— Полтора года?!

Мун снова улыбнулась, словно услышала шутку о какой-нибудь смешной парочке.

— Помнишь тот праздник «День Независимости»? 2018. Ты тогда ещё всё время говорила с Джином и в чём-то упрекала его. И я тогда подошла к вам и спросила о чем вы говорили, а ты ответила, что о каком-то фильме, — тихо посмеялась блондинка. Она всерьёз выглядела, словно и вовсе не говорила об измене своего мужа.

Айрин задумалась, и её лицо застыло в одной эмоции. Она вспомнила. Шампанское, виски, та чёртова Рэйчел.

«Да! Я мудак, скотина и ублюдок. Человек, что изменяет своей жене с девушкой, младше которая на десять лет. Да! Я это сделал! Но я ни о чем не жалею, ясно?»

— Боже... Ты всё слышала. Мун... Я... Я хотела сказать, но надеялась. Очень надеялась, что он изменится и всё расскажет тебе, и ты его простишь. Я думала, что ты на меня обидишься, и что я потеряю свою единственную лучшую подругу. А я этого не хотела. Я думала, что он изменится, но как оказалось — нет...

Девушка уже была готова даже заплакать, но Мун положила свою ладонь на руку подруги и улыбнулась для спокойствия той.

— Хэй, хэй! Всё нормально! Я же говорю, зла на тебя не держу. Да и к тому же, сейчас я спокойно к этому отношусь. Правда. Не стоит переживать, — сказала Бёль, поглаживая руку Айрин, пока та окончательно не успокоилась.

На самом деле — измена гложет её уже очень долго и сильно, из-за чего у девушки часто случаются проблемы с пищеварение и она очень сильно худеет. На данный момент вес один и тот же, чему она очень рада, так как анорексия ей сейчас ни к чему. Но те дни, когда стали часто выпадать волосы и цифры на весах уменьшаться с бешеной скоростью... Было по-настоящему страшно. Но Джин этого, конечно же, не замечал. У него и так своих драм, дел, девушек хватает...

— Удивляюсь твоей невозмутимости, — усмехнулась Джу, покачивая головой и улыбаясь.

— А с тобой что? — перевела взгляд на небо, и пытаясь словить снежинки рукой Мун.

— В каком смысле?

— Ты же говорила, что тебе хреново и хочешь выпить. А ты всегда хочешь пить, когда всё ужасно. Что именно произошло? — девушка опустила руки, наслаждаясь таянием снежинок на своих горячих ладоней.

— А... — сразу поникла Ким, и тоже уставились на небо, только уже с не такой умиротворенностью, как подруга. — Чунмён мне тоже изменяет.

Бёль резко опустила руку и снежинки, что потихоньку таяли и превращались в воду, скатились по её коже и одежде. Девушка посмотрела на подругу уже с тревогой.

— Чунмён? К-как... С кем? — не верила в происходящее Мун. Муж подруги всегда был очень тактичный, сдержанный, умный. Он всегда понимал на что идёт, всегда знал исход событий тогда, когда все гадали, что произойдёт дальше. Ким всегда был... Взрослым, но не таким, как Сокджин, к примеру. К тому же, он обожает свою дочь, он безумно любит свою жену. И Мунбёль всегда видит это в его глазах, когда он всякий раз смотрит на Джухён. Да, он часто может показаться не таким многословным, но по крайней мере, видно, что он любит свою семью и ни за что их не бросит. Не предаст, как её муж...

— В этом всё и дело. С Дженни... — одинокая слезинка скатилась по щеке темноволосой и она тут же её вытерла, до боли сжимая свои губы. Хочет не плакать, но что-то не получается.

— С какой Дж... О боже! С нашей? — блондинка прикрыла рот рукой, находясь в полном шоке. Увидев печальную усмешку со стороны девушки, она окончательно удостоверилась, что подруга не шутит. Да что бы Ким Дженни, которая является женой Чонина, любящего её, а она его, изменяла ему и помогала изменять Чунмёну Айрин? Нонсенс. Невозможно! — Нет, но... Как? Почему ты так предположила?

Джухён всё ей рассказала. И про странные сообщения от Дженни и про ту командировку, в которую он собирается с ней, но она, Айрин, не должна об этом узнать. И даже не утаила про последний скандал в их доме. Слезы девушки застряли в глазах и Ким глубоко дышала, чтобы сдержать их. Не хватало испорченного макияжа сейчас.

— Я не верю в это... Чунмён не мог. Дженни не могла! Может, она у него консультировалась по поводу своего здоровья? — предположила Мун, пытаясь хоть как-то выгородить, и защитить её мужа и одновременно друга. Потому что просто не верила.

— А зачем ему с ней ехать куда-то на две недели за границу? Да и, к тому же, она не болеет. Нет. Он мне изменяет. И я жду подходящего момента, когда смогу поговорить с ним о разводе.

* * *

И для себя Ким решила, что самое лучшее решение будет, если они разведутся и она попросит Чунмёна, чтобы он не позволял себе забыть о своей дочери и периодически появлялся в её жизни. Чтобы она просто не забыла своего отца, как он сам.

Сколько бы парень не отрицал этого, ссылаясь на возраст, он всё ещё скучает по отцу. Он всё ещё надеется на то, что когда нибудь он увидит его снова и тот извинится перед ним, а он сам простит. Конечно, это всего лишь мечты тридцати летнего мужчины, у которого своя собственная семья и своя жизнь. Но Джухён видит, как он по нему скучает. И как же она хочет, чтобы у Рин такого не повторилось.

Полноценная и любящая семья — вот, что нужно! И вот, что важно.

Джухён повернулась к своему мужу, что мило спал, расположив свою руку на пустом месте. Там, где должна спать она. Он часто ворочился во сне, и когда его что-то не устраивало он хмурился и что-то неразборчиво бормотал. И сейчас то же самое. Он чем-то недоволен.

Ким выглядел таким невинным, добрым, несмотря на его сдвинувшиеся на переносице брови. Несмотря на это, он оставался приятным. Хотелось лечь рядом и крепко обнять его, уткнувшись ему в шею, и сказать, как сильно она его любит. Как рада тому, что они сейчас вместе. Как ей очень хочется куда-нибудь уехать втроём. Забыть о городской суете, и полностью сосредоточиться на дочери и муже. На своей семье.

Но вспоминая всё то, что слышала в их доме, вариант простить его и обнять резко улетает на другой горизонт. Улыбка с лица, что была до этого, спадает. А настроение всё продолжает ухудшаться.

Единственное, чего она сейчас хочет — это поплакать.

В последнее время она стала часто это делать.

* * *

Шатенка лежала на кровати, чувствуя, что достаточно хорошо поспала. В последний месяц у неё ужасная бессонница и никакое снотворное ей не помогает.

Аппетита нет, сновидений нет. О какой энергии идёт речь? Поэтому и ходит, как зомби.

Ещё даже не открыв глаза, она почувствовала тепло далеко не от одеяла, а от тела, что находилось очень близко и буквально душило её в своих объятиях. Она была в буквальном смысле в руках Чонина. Одна рука парня, даже во сне, прижимала как можно ближе к себе, а другая была под её боком, в районе талии, также обнимая. Муж, по сравнению с ней, был очень высоким и большим, поэтому казалось, что она находится в клетке. Самой тёплой, и приятной клетке.

Дыхание Кима опаливало макушку девушки, вдыхая и выдыхая аромат её волос. В какой-то момент, Дженни стало даже жарко, но она не собиралась вырываться, толкать, и требовать выпустить её. Нет... Ей было очень хорошо, и она безумно скучала по этим ощущениям. Когда знаешь, что ты сейчас проснёшься со своим любимым мужем и он будет тебя обнимать, целовать, а самое главное — любить. И так будет всегда...

Ким решила повернуться лицом к лицу к своему бывшему, и рассмотреть его. Джен часто так делала. Разглядывала очень долго спящего мужа, и благодарила всех, кого только можно за такого хорошего человека, который всегда её поддерживал и старался делать её самой счастливой девушкой на свете.

Он не заслужил всего этого.

Не заслужил развода.

Не заслужил разбитого сердца.

Хотя разбито ли оно у него? Они ведь разведены только неделю и очень часто виделись. И будут видеться, по крайней мере, ещё две недели. И — более того — спать вместе.

Но потом она уедет. Уедет отсюда. Далеко. Туда, где будет строить все заново. Одна. Без Кая и кого-либо. Если, конечно, получится.

— Я тебя любила, Чонин... — прошептала она ему в лицо, перебирая его чёлку. — И всегда буду любить. Прости меня, пожалуйста... За всё прости...

Дженни закрыла глаза и дала волю слезам. Тихо, не шмыгая носом, и потихоньку вставая, она плакала и надеялась, что у её бывшего мужа всё будет хорошо, и он сможет найти новую жену и завести детей.

Будто они уже сейчас прощаются и никогда не увидятся.

Никогда...

Но им же ещё быть вместе две недели. И кто знает, может всё изменится...

* * *

Умывшись, переодевшись в более комфортную, но всё же уличную одежду, шатенка вышла из спальни, ещё не разбудив мужа. Чонин очень любил долго спать и никакой будильник, кроме самой Дженни, не может заставить его встать. Только она его будила и заставляла ехать на работу, так как каждое утро он готов был поклясться и воплотить свою идею о том, что уволится с этой чёртовой работы навсегда, только чтобы быть дома с ней.

Это были лучшие времена в её жизни.

Беззаботные времена.

Ким спустилась на кухню, перед этим на лестнице встретив Вэнди, которая очень вяло с ней поздоровалась и быстро куда-то ретировалась.

На кухне Джен встретила Джису. Она завтракала в полном одиночестве, попивая кофе и смотря в ноутбук. Старшая не сразу заметила подругу, так как была занята чем-то очень увлекательным в её гаджете. Она периодически брала кусочки её завтрака, а это была обычная яичница с тостами и запивала всё напитком.

— Доброе утро! Как дела? — решила всё-таки присоединиться к трапезе подруги и поцеловала ту в щеку.

— Всё хорошо! Ты чего так рано встала? — удивилась Су, глядя на уже севшую за стул однофамилицу. На часах было всего девять утра. Но обычно в рождественское утро все любят поспать намного дольше. Разве что дети просыпаются пораньше, чтобы получить свои долгожданные подарки и сказать Санте Клаусу «спасибо».

— Да... Так получилось. Спать как-то не удавалось и я встала с утра пораньше. Всё равно за две недели просплюсь. А ты? Тоже так же?

— Нет, у меня будильник. Я приехала только на ночь, подарю всем подарки и уеду. У меня самолёт через шесть часов, — деловито рассказала Су и взглянула на свои наручные часы. Чемодан её собран. Комната свободна. Да и, к тому же, завтра конференция в другом городе. Нужно поторапливаться.

Дженни же отреагировала не так спокойно, как рассчитывала Су. Она поджала губы, чуть опустила голову и глубоко вздохнула.

— А ты собиралась об этом сказать мне?

Су немного опешила и округлила глаза. Её подруга сейчас походила на ревнивую злую девушку, которая недовольна своей парой.

— Джен, мне нужно ехать по работе. Ты же знаешь, что у меня конференция, новая книга. Это очень важно для меня и моих читателей. Затем я уеду к друзьям праздновать Рождество. Я планировала примерно на свой день рождения вернуться к вам. Я теперь часто буду навещать вас... И... — Су сделала паузу, отводя взгляд, будто думала, говорить ли это или нет. К слову это было не столь секретно, но всё же девушка запнулась. — Отца...

— То есть до Нового Года я буду здесь одна, — печально усмехнулась шатенка, всё ещё смотря вниз.

— Почему одна? Здесь Чонин. Да и, к тому же, в отличии от меня, у тебя со всеми хорошие отношения и тебе ничего не грозит... Как мне, — решила пошутить Джису, но видимо неудачно, раз подруга ещё сильнее поджала губы. — Я не пойму, Дженни, у тебя что-то случилось? — обеспокоенно спросила темноволосая, пытаясь уловить её взгляд и прочитать что-то в них.

— Хэй, Джису, — не так эмоционально, как редко делал он, позвал Джису Кай. Он вошёл на кухню с планшетом в руках, находясь в пижаме. По дороге сюда, потёр глаза и зевнул. И так понятно, что только что проснулся.

— Чонин, а у тебя что случилось? — повернулась в сторону старшего брата, который был уже за её спиной и вытянул руки, показывая экран. — Что это?

— Смотри, — «приказал» старший брат, поглядывая на свою «жену». Дженни же старалась не смотреть в сторону «мужа» и просто пялилась на подругу, как-бы не замечая упорный взгляд парня.

Ким не сразу сфокусировала своё внимание на белом тексте, что прямо светился на чёрном фоне, заставляя глаза неприятно щурить. То ли из-за возраста, что, в нынешнее время, с нынешними технологиями уже в пятнадцать лет можно посадить зрение, то-ли из-за непонятного шрифта, но текст прочитала не быстро.

«Все ближайшие рейсы из Нью-Йорка и в Нью-Йорк отменены из-за сильного снегопада. Нынешняя ситуация продлится приблизительно до Нового Года. Все дороги полностью во льду, из-за чего автокатастрофы становятся чаще на целых 13,8%. Просим быть аккуратным и соблюдать все правила дорожного движения!», — прочитала внимательно Джису, с каждым словом становясь всё медленнее, не веря в происходящее. Чёрт... Только этого ей не хватало.

— Что это значит?! — вскрикнула девушка, подскакивая со своего места. Ещё чуть-чуть и она бы пролила свой кофе на свой молочный шерстяной оверсайз свитер.

— Ты внезапно забыла английский? — саркастично спросил Чонин, убирая и выключая планшет. Его лицо было без эмоций, словно ему было на всё наплевать, и то, что сестра не сможет уехать его не волновало. Его интересовало другое. Его жена, хоть и бывшая — Дженни.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — внезапно начала тараторить Джису, попутно заглядывая в свой телефон, что был уже у неё в руках. Она направлялась в холл, что-то быстро печатая.

Дженни, видя, что подруга куда-то «упархает», тут же уходит за ней. Не хочет пока что быть наедине с Каем.

В этот момент по лестнице спускался Чонгук, потирая сонно глаза и также зевая. Он остановился возле девочек, недоумённо смотря то на одну Ким, то на другую. Одна быстро что-то печатала на телефоне, а другая следила за её мимикой.

— С Рождеством, девочки! Что-то случилось?

Джису отвлеклась от телефона, смотря прямо в его глаза. Три секунды и...

— Твою мать! — выругалась темноволосая, вновь возвращаясь к телефону и уже набирая номер.

Гук застыл в недоумении и спросил немой вопрос у подруги, но та лишь пожала плечами и отправилась за Су.

— Алло, Майк? Ты это слышал? Точнее видел?... Да. Я тоже... — Су ходила к входной двери и обратно к лестнице. И так, несколько раз. Она очень нервничала и готова была грызть собственные ногти. — Нет. Мой рейс должен был быть только через шесть часов... Поэтому я не успела... Можешь сделать так, чтобы пресс-конференцию перенесли? — робко спросила Су, наконец останавливаясь на месте, шатенка за ней. Дженни смотрела в её лицо, и тоже нервничала. Понимала, что рейсы отменены и подруга не сможет улететь, и есть шанс уговорить её остаться. Может это прозвучит и эгоистично, но Ким надеется на это. — Хорошо. Жду твоего звонка. Пока.

Су отключила телефон. У неё начался нервный тик и даже её нога тряслась. Взгляд блуждал по всем уголкам гостиной и не намеревался останавливаться.

— Джису... Всё нормально? — аккуратно спросила девушка, кладя руку на плечо подруги.

Старшая уставилась в одну точку и на секунду замерла, словно анализируя вопрос. Затем медленно, как сумасшедшая, перевела взгляд на шатенку.

— Если не учитывать того, что моя пресс-конференция сорвалась из-за ужасной погоды, на которую я даже не обращала внимания и того, что я сейчас возможно не смогу поехать домой, так как дороги все во льду, и останусь со своим бывшим, и с остальными членами своей замечательной семьи в одном доме, то да! Все прекрасно! — истерично усмехнулась и хлопнула в ладоши Джису.

Но она резко опомнилась и заглянула за спину Дженни, надеясь, что тот самый бывший её не услышал. Так что дальнейший диалог они продолжили шёпотом.

— Попробуй найти и плюсы...

— Ты издеваешься надо мной? — вторично усмехнулась Су. Остаться здесь ещё на неделю... Со своей семьёй... Катастрофа!

— Думай не о том, что тебя здесь все не любят, а о хорошем. Здесь я, Дахён, Джиён, которые, по крайней мере, скрасим твое одиночество. Не забывай и о собственном отце, которого ты не видела целых пять лет. Он изменился...

— То есть ты мне предлагаешь остаться здесь на целую неделю вместо того, чтобы попытаться уехать к друзьям и классно отпраздновать Рождество и Новый Год с ними?

— Не будь эгоисткой, Ким Джису! — серьёзно сказала Джен. — Всё не на столько плохо... Всего лишь неделя с лучшей подругой и кузиной, — по-доброму улыбнулась шатенка с надеждой ободрить и убедить.

— Ага, и с бывшим.

✉ ✉ ✉

«В последнее время у меня пропало желание писать. И это не из-за того, что у меня нет времени, а больше... Из-за желания. Думала, что пропал запал, так как вижу мало отзывов. А любые добрые слова дают мотивацию!

Я просто вижу, что мою книгу читают, но никто ничего не пишет... И я просто не могу понять: нравится ли моя история или же нет?

Но сейчас всё в порядке...

И кстати! Моя история #1 с тегом Jisoo!!! БОЖЕ! Я безумно этому рада!

И я буду очень рада вашим голосам и отзывам! Спасибо♡»

14.04.21.

Отбечено.