Рождество Кимов

* * *

Что может чувствовать девушка, сидя на кровати, задыхаясь в собственных слезах и разрывая «счастливые» совместные фотографии с мужем? Правильно — боль.

Да, с первого взгляда на фото, они действительно казались искренними. Можно было подумать о том, как же счастлива женатая пара и как всё у них хорошо. Но в жизни всё не так. В реальности, когда объектив камер, или же просто незнакомые глаза не следят за ними, они, словно по щелчку пальцев, превращаются в отстраннённых друг от друга людей, которые еле как могут сказать банальные «здравствуй» и «пока».

Мунбёль рассматривала очередной снимок, где она делала фото, а мужчина, что находился очень близко держал на руках маленькую дочку, когда та ещё только училась ходить. Они улыбались, радовались и были тогда безумно счастливы. Точнее, она была. Насчёт супруга девушка ничего не могла сказать.

Следующая фотография была только с Джином и дочкой — Соми. Как он, держа дочь за ручки, помогал ей идти самостоятельно. Он внимательно следил за её ножками и крепко держал её, чтобы она ни в коем случае не упала, смотря на него самыми грустными глазами, которые могли заставить его сделать всё, что только она пожелает. Бёль никак не могла не улыбнуться. А ручьи слёз потекли с удвоенной силой, перекрывая глаза мутной пеленой, заставляя мир двоиться в глазах.

Вот эти два, столь дорогих для девушки, снимка, она отложила на противоположную сторону от кучи порваных. Мунбёль сидела на краю двуспальной кровати около часа, в надежде просто заснуть, но девушке всё больше и больше хотелось посмотреть «семейные» фотоальбомы, не замечая, как начала рвать их совместные с Джином фотографии, на которых они целуются, обнимаются, просто смотрят друг на друга. Она не сдерживала слёз, продолжая разрывать снимки на мелкие кусочки. Но те картинки, где была запечатлена их дочь, брюнетка не трогала. Всё-таки Соми, почти шестилетняя девочка, ни в чём не виновата, в отличие от её отца. И именно эта малышка заставляет забыть о нём и думать только о хорошем.

Только Бёль подумала о своей девочке, как в спальне становятся слышны негромкие шаги детских ножек, что так робко перебирают от двери до кровати. Младшая Ким с миниатюрным бежевым медведем в руках, подобралась к маминым коленкам, кладя свою ладонь на запястье матери, тем самым отвлекая и останавливая девушку от болезненного рассматривания фото.

Девушка посмотрела на дочку, вытирая тыльной стороной пальцев слёзы. Фотографии попыталась незаметно убрать за спину, прикрывая их и кучу других порванных, и быстро передвинулась к Соми, чтобы всё её внимание было приковано к ней, а не к дурацким бумажкам.

— Что-то случилось, Соми? — спросила слегка дрогнувшим голосом и шмыгнула носом. Бёль положила свою руку поверх ладони дочери и стала поглаживать её бархатную кожу.

— Мам, пожалуйста, не плачь, — своим высоким и таким же дрожащим голосом, с большими глазами попросила Ким-младшая. Из её глаз тоже вот-вот пойдут слёзы, так как это первый раз, когда она видит маму плачущей. Девочка услышала посторонние всхлипы даже из своей комнаты и, сразу же взяв мишку для поддержки, направилась в спальню родителей.

— Я плачу, потому что у меня развилась аллергия и глаза слишком слезятся, — она чуть рассмеялась, сквозь ещё один поток слёз в глазах и, обняв, поцеловала Соми.

— А я думала из-за папы... — отстранилась дочь и посмотрела за спину матери, разглядывая порванные и скомканные фото. Мунбёль тут же закрыла «мусор» собой и неловко улыбнулась.

— С чего это я должна плакать из-за папы? — ещё шире улыбнулась и принялась гладить длинные и мягкие волосы Ким. И, конечно, это поможет отвлечь дочку и она ничего не поймёт, не будет ни о чём спрашивать, и просто уйдёт в комнату, чтобы заснуть.

— Ну... Папы постоянно нет дома... Он с тобой почти не разговаривает и совсем не улыбается. Как будто ему не хватает сладкого. Я тоже грустная и не хочу разговаривать, когда дома нет шоколада, — мило надула губки Ким.

Девушка улыбнулась и ещё раз крепко обняла свою дочь, гладя ту по спине в знак успокоения. Пускай её муж продолжает себя так вести, она уже привыкла, но не нужно, чтобы из-за этого расстраивалась дочь. Да и ещё... Причина немного другая.

— Нет, милая. Я же говорю, я плачу из-за аллергии. Тут собралась пыль, и у меня слёзы и чих из-за этого. Не волнуйся, — ещё раз поцеловав дочку, Мун встала с постели.

— А теперь тебе пора в кроватку. Хорошие дети давно спят в это время. Пойдём, — мягко подталкивая малышку за плечи, поспешила Бёль.

* * *

— Мам, больше не плачь, пожалуйста. Я хочу видеть только твою улыбку, — уже лёжа в кровати, Соми мило попросила маму. Мишка так и остался у неё в руках, а девушка держала книгу с картинками, показывая и рассказывая истории. Мунбёль тепло улыбнулась и напоследок ещё раз обняла и поцеловала её, зная, как от этого на душе дочери становится тепло и уютно. Затем выключила основной свет, оставляя ночник со слабым фиолетовым светом.

— Спи, Соми, завтра мы едем в большой дом на рождество. А для этого нужно хорошенько выспаться.

* * *

Молодая пара, будучи в пижамах, сидела на кровати и занималась своими делами. Мунбёль читала книгу, а Джин что-то печатал на ноутбуке. Оба уже завернулись в одеяло и даже не смотрели в стороны друг друга. Они делали так всегда, будто являясь лишь сожителями, которые спят в одной постели.

Джин и Бёль давно женаты. Они много чего повидали, почувствовали, попробовали и сейчас их отношения просто изжили себя. Обычно, когда подобное происходит, супруги подают на развод или пробуют что-то новое. Но супруги Ким этого не хотят. Они вполне довольны своей жизнью. Но, как оказалось, так думал только Джин.

— Соми думает, что ты на меня обижен, так как практически не разговариваешь со мной, — нарушила тишину девушка, продолжая смотреть в свою книгу. На лице ноль эмоций, как всегда.

— Хм, если я при ней с тобой не общаюсь, то это сразу значит, что я на тебя обижен? Интересно, — с долей издёвки ответил Ким, даже не взглянув на жену. — Ладно, буду более разговорчив. Раз ты меня так умоляешь, — уже усмехнулся парень, заканчивая печатать клавишами и захлопнул ноутбук.

Ким Сокджин всегда был очень саркастичным человеком со слегка обидными шутками. Мун уже привыкла к его характеру и спокойно реагировала на все его предложения, даже не закатывая в сотый раз глаза. Для неё всё это стало уже настолько обыденным, что сейчас она и бровью не повела, вновь услышав подобную манеру от супруга.

Убрав ноутбук на стол, Джин вернулся на кровать, выключив со своей стороны светильник. И уже зарывшись в одеяло, он должен был начать засыпать, или хотя бы попытаться, но, вместо этого как-то странно взглянул на жену боковым зрением. Бёль продолжала спокойно читать роман и не обращала внимания на подозрительный взгляд мужа. Однако, когда тот приподнялся, Мун чуть напряглась и уже забыла о буквах на страницах.

Взгляд мужа прямо кричал о его не совсем хороших намерениях. Или... Нет? Но глаза уже как-то пожирали её, наверное, в хорошем смысле, из-за чего становилось безумно дискомфортно.

— Мун...— позвал ласковым голосом Джин. Нет, ну тут что-то не так. Обычно он так звал её жену, когда...

— Мун...— уже приподнялся и принял сидячее положение. Его голос стал настойчивее и он начал уже нежно дергать жену чуть ниже плеча.

Девушка игнорировала его, находясь в своём мире, где будет только она и никто больше. Она поняла, чего хочет парень, но сама не разделяет его желания.

— Му-у-унбёль...— протянул ещё более игриво парень, уже находясь слишком близко к девушке и очень глубоко вздыхая ей в шею. — Давай поиграем, — состроил милое лицо, касаясь своими пухлыми губами её плеча. Запах геля для душа въелся в её тело и казалось, что аромат спелого яблока принадлежал ей и только ей.

Девушка, почувствовав чужое прикосновение, напряглась ещё больше. Бабочки в животе стали порхать с огромной скоростью, ведь так долго спали. Джин решил действовать настойчивее, уже не спрашивая разрешение у жены, и аккуратно, еле касаясь мягкой кожи, спустил лямку от лёгкой ночной майки жены и чуть прикоснулся губами уже у основания шеи, заставляя Бёль её вытянуть, открывая ещё больше места для его прикосновений.

От ключицы до линии подбородка Джин пропускал лишь миллиметр до следующего поцелуя. Девушка не могла его остановить, сама не понимая причину. Он почти достиг уголка её губ, когда Бёль слегка оттолкнула его за подбородок, и сама отодвинулась. Джин немного нахмурил брови, но не сдвинулся с места, ожидая объяснений. Девушка, покусывая губы, ещё больше отстранилась, образовав между ними дистанцию.

— У меня сейчас действительно болит голова. И я не могу. Прости, — опуская взгляд, оправдывалась Мун, возвращая в руки книгу.

Джин приблизился, игнорируя отказы жены и положил руку под одеяло на её бедро, осторожно поглаживая.

— Так давай я сниму твою головную боль, — прошептал, при этом совершенно «случайно» касаясь мочки уха губами. Горячее дыхание возбуждало ещё больше и девушка напряглась не на шутку. Аккуратно взяв руку, которая вовсю хозяйничала на её бедре, Мун серьёзно посмотрела в глаза мужу и упёрлась ему в грудь, отталкивая ладонями.

— У меня правда нет настроения. Я не могу.

Тишина длилась всего несколько секунд, но по ощущениям - целая вечность. Только на миг, всего на секунду Мунбёль смогла разглядеть разочарование и злость в глазах Джина. Но тут же вернулось его былое выражение лица, и появилась сдержанная улыбка. Сказав, что всё нормально, он поцеловал жену в лоб и лёг на свою сторону, повернувшись спиной к ней. Она попыталась робко попросить прощения, на что получила мычание в ответ.

Конечно она могла согласиться. Интимная жизнь у женатой пары – совершенно нормально. Но что делать, когда к тебе прикасается твой муж, а ты испытываешь ужасное отвращение? Когда его прикосновения вызывают дрожь, которая тебе совершенно не приятна и вызывают лишь скверные воспоминания и мысли? Представления о том, что его касалась, целовала, обнимала и шептала слова любви другая женщина... А он, в свою очередь делал тоже самое с ней... С другой женщиной.

И этими самыми руками он трогает её, Соми, их общее одеяло и всё, что принадлежит им двоим. Всё, чего касается и Мунбёль. От таких мыслей в горле словно застрял ком и хотелось выблевать всё. Это противно. Ужасно противно, когда понимаешь, что у мужа есть любовница. Да ещё и младше него на много-много лет. Какая-то школьница, которая вертит им, как хочет, но зато выполняет его сексуальные потребности тогда, когда Мун действительно не может и не хочет. Неужели у этой девушки нет чувства вины? Или чувства собственного достоинства? Чтобы просто прекратить всё, оставить женатого мужчину в покое и заниматься своими делами.

Но, безусловно, сейчас всё решают деньги. А Джин ведь совершенно не жадный человек...

Посмотрев на своего спящего мужа, девушка уже не боялась плакать, так как делает она это тихо, не издавая лишних звуков. Но в этот раз она просто утыкается в свои колени под одеялом и не боится всхлипывать.

Уже надоело.

Уже надоело, как обычно, прятать эмоции даже дома, где ты всегда можешь быть самим собой и делать всё, что хочешь. Но не здесь. Здесь Мунбёль такая же, как и в любом другом месте.

* * *

Очередная и, слава Богу, последняя встреча с «друзьями» должна состояться в дорогом ресторане через полчаса.

Девушка ненавидела такие встречи. За такими ланчами всегда сидели фальшивые, двуличные люди.

Бизнесмены...

Конечно, не все такие, но большинство именно лицемерные. И именно на одном из таких ланчей Мунбёль и Джин познакомились, конечно же по инициативе их отцов. Они были чем-то вроде хороших знакомых, у которых были дети ровесники, а тогда Джухён уже готовилась к свадьбе, поэтому было необходимо пристроить второго по старшинству ребёнка. Выгоду они получили только тогда, когда родилась Соми. Им нужен был наследник, чтобы дело жизни попало в руки внука, раз дети огорчили и отказались от этого, а Айрин с Чунмёном сразу сказали, что их ребёнок будет решать сам, но только тогда, когда ему или ей исполнится восемнадцать. Джин и Бёль согласились, лишь бы от них отстали насчёт наследства. Но к ним ещё больше пристали по поводу ребёнка.

Помнится, как Джин и Мунбёль сначала относились к друг другу нейтрально и были вроде  как хорошими товарищами. А затем стали любовниками. И именно любовниками. Они дарили друг другу удовольствие и были совершенно не чужими людьми. Всё происходило так до свадьбы, которую организовали, естественно, их семьи, чему они были не против. Но отцы слишком сильно давили по поводу внуков. Это были ужасные времена... Сдачи анализов, бесконечные походы к гинекологу, поскольку Мун долго не могла забеременеть. И безумное количество нервотрёпки. И вот, она в положении, спустя год, полный ожиданий.

Не сказать, что ребята хотели ребёнка очень сильно, но и против него не были. Они уже были достаточно близки, знали друг друга хорошо и общий младенец их никак не пугал. И всё-таки неприятное ощущение того, что зачали его не по собственной воле, напоминало о себе даже спустя столько лет. Конечно, Мун и Джин безумно любят Соми. И в любви Джина к Соми Бёль ни на секунду не сомневается. Они ни разу не пожалели, что решили послушать родителей и создать семью. Всё-таки дети — это счастье.

Мун до сих пор вспоминает их общую реакцию с Джином, когда они узнали, что уже четвёртая неделя... Она была на седьмом небе от счастья, а Джин быстро ушёл из дома с широкой улыбкой и вернулся с внушительным букетом белых и алых лилий.

* * *

— Помнишь, ты говорила, что читала о лилиях, — преподнёс букет поближе к лицу жены, чтобы та рассмотрела его внимательнее. Белых цветов было меньше для контрастности. Букет был завернут в красивую белую упаковочную бумагу, сочетаясь с цветами.

Лицо девушки уже было в слезах от счастья, когда она вспомнила значение лилий на языке цветов. Мун закрыла глаза, давая себе пустить слезу, а Джин аккуратно вытирал солёную жидкость с глаз жены, которая никак сейчас не украшала её. Слёзы никогда не шли девушке. Даже если она плакала от счастья.

— Азиатские гибриды... — наконец подала голос блондинка, кладя руку поверх ладони мужа, что была у неё на щеке. Бёль нежно поглаживала кожу парня и улыбалась, смотря то на него, то на букет, который так и не взяла в руки.

— Означает, что любимый мужчина всегда будет принадлежать девушке, которой он и подарил букет. Белые лилии всегда дарят кумирам, которыми восхищаются. Прежде всего, это восхищение и любовь. Красные... — посмотрела из под ресниц на мужа, который странно ей ухмылялся. Очевидно, знает их значение. — Плотская любовь, чувственность и эротизм, — наконец взяла букет с потрясающим цветами и принюхалась к ним. Запах был свеж и чист, но, в то же время, ощущалось их величие и изящность. Не зря лилия являются одним из самых важных компонентов женской парфюмерии. Девушка подняла восторженный взгляд на мужа, который с таким же восхищением и желанием смотрел на неё.

Ким подошёл к ней ближе, смотря сверху вниз из-за большой разницы в росте и обвёл талию девушки руками, одновременно убирая и поглаживая её безумно красивые, всегда вкусно пахнущие, шелковистые длинные волосы, цвета натуральной пшеницы.

— У нас получилось... — прошептал и посмотрел в глаза девушки, убирая букет на кухонный стол. На губах была хитрая улыбка, то же самое говорили и его глаза. Приблизившись ещё ближе к её лицу, он вдохнул её запах.

— Знаешь, живот ещё слишком маленький... — специально растягивал предложение, давая тонкий намёк жене. Но она уже давно поняла. Ещё тогда, когда разговор зашёл о красных лилиях. Поэтому лишь пыталась не смеяться в голос, делая вид, что не понимает, о чём говорит муж.

— И мы могли бы отпраздновать... — опустив руки чуть ниже на уровне поясницы и притягивая ещё ближе к себе. Девушка продолжала облизывать губы и лукаво улыбаться, обняв Джина за шею.

— Что скажешь? — прошептал прямо в губы и не дождавшись ответа, Ким завлёк её в поцелуй, которого она ждала с объявления о беременности. Долго же пришлось ждать.

Его губы очень нежно, но в то же время с напором, сминали губы девушки. Джин переместил руки на щеки, чтобы прижать ещё ближе и углубить поцелуй для удобства. А Мун охотно отвечала, гладя большими пальцами нежную кожу мужа. Языки уже давным давно переплелись, а возбуждение только нарастало. Но когда воздух закончился, они чуть отстранились, обжигая дыханием лица друг друга. Бёль улыбнулась и тихо засмеялась, вызывая зеркальную реакцию Джина.

Они так долго хотели и пытались завести ребёнка, и вот, спустя год ожиданий, у них всё получилось. Конечно же, такая реакция вполне ожидаема.

— Когда скажем родителям? — Мунбёль слегка растрепала волосы парня, делая их более небрежными. Девушка вглядывалась в его глаза, волосы, губы, в кожу. Буквально во всё его лицо и мило улыбалась.

— Ну-у-у... — снова протянул Джин, отводя взгляд. Надув губы, делая вид, что думает, Ким всё-таки озвучил вердикт. — Не сейчас, — ответил парень, вызывая недоумевающий взгляд жены. Улыбка стала ещё шире и брюнет поцеловал девушку в макушку.

— Они столько нас мучали, терзали, а сейчас... Помучаем и мы, — хитро прищурил глаза парень.

— Справедливо, — согласилась блондинка и обняла крепко мужа, утыкаясь лицом в ключицы.

— Скажем, когда рожу?

— Ты что, — усмехнулся Ким, — они же нам каждый месяц наведываются. Так что скажем на третьем месяце. Хочу посмотреть на их реакцию. Мунбёль продолжала широко улыбаться и, отстраняясь, вновь поцеловала мужа.

— А теперь... — убирая длинные волосы с плеч на спину, произносит парень. — Пошли праздновать.

Джин резко поднял за бёдра девушку, снова целуя и направляясь в их спальню...

* * *

— Ты решила, что мы можем подарить моим родителям? — послышался предельно логичный вопрос, возвращая девушку в суровую реальность из счастливых и приятных.

Мун перевела взгляд на парня, который смотрел лишь в телефон, что-то печатая. То же самое делала и она, но дисплей гаджета уже давно потух. И целых неизвестно сколько минут она пялилась в чёрный экран. Мунбёль глубоко выдохнула и перевела взгляд на парня, выжидающего ответ.

— Да. Миссис Ким кольцо от «Тиффани», а мистеру Киму часы от «Ролекс», — холодно ответила Мун, не проявляя желание продолжать разговор.

— А...

— Я уже всё заказала и упаковала. Подарки всем готовы, если ты про это, — ответила девушка. Она включила телефон вместе с наушниками и укрылась в свои мысли. Её жизнь стала такой рутиной, что уже порядком надоела Бёль. Хотелось чего-то незапланированного, простого и более непредсказуемого. Чего-то, что не будет этой отвратительной обыденностью, которая длится на протяжении всех совместных лет в её браке с Ким Сокджином.

Подумав о муже, Мун взглянула боковым зрением на парня, который, как завороженный читал что-то. Изогнув скептически бровь, Бёль уже думала отвести взгляд, но вот внезапная и искренняя улыбка мужа заставила её продолжить пялиться. Чуть успокоившись, но продолжив улыбаться, настала очередь Джина печатать и ждать ответа. Ясно. Он переписывается. Интересно с кем?

Но и так понятно, с кем... Но Мун не хочет, чтобы её опасения подтвердились, и что её муж прямо сейчас, сидя в одной машине со своей женой переписывается со своей любовницей.

— Кому пишешь? — спросила невзначай Мунбёль, перед этим отключив музыку и убрав наушники. На несколько секунд Ким растерялся, но уже с серьёзным лицом ответил:

— Да другу одному. Постоянно шутки шутит.

Соврал.

И это очевидно, ведь, если он переписывается с другом, он всегда показывает какие-то тупые или пошлые шутки ей. Но в этот раз он даже чуть прячет экран, тем самым полностью скрывая сообщения.

Скромно кивнув, Мунбёль всматривалась в высокие здания, деревья, людей и дорогу. Её мысли были лишь об одном. А точнее... Об одной. Она вспомнила, как узнала о любовнице мужа, и как это произошло совершенно случайно. В тот вечер она и не думала, что узнает такую правду о своём любимом и близком человеке...

* * *

2018 год

Очередной вечер Кимов. Достаточно большая семейка собралась в доме Ким Ёнджуна и Ким Джиён. День независимости — хороший повод, чтобы собрать кучу людей и не чувствовать себя слишком одиноким, даже имея при этом жену, которая всегда под боком.

Айрин, попивая маленькими глотками сверкающую, и газированную жидкость из бокала, при этом разговаривала со своим младшим братом – Джином. Он, держа в руках стакан виски, периодически кивал на болтовню сестры и даже отвечал. Их разговоры всегда были очень необычными и никто, кроме них двоих никогда не мог понять, в чем смысл, когда брат с сестрой смеются, а остальные стоят, как вкопанные. И сейчас было также. Джин сказал очередную вещь на ухо сестры, демонстративно закрывая ладонью рот, а Айрин тихо смеётся, так же прикрываясь рукой.

Но последние десять минут у неё был убийственный взгляд, устремлённый прямиком на брата. Она была готова его избить, расчленить и всё это сделать лишь одними глазами. Зато Джин все время смотрел куда угодно, но не на Ким. И, в один момент, опустошив содержимое стакана, парень хотел уйти и «налить» себе ещё, как крепкая хватка сестрицы его остановила и развернула к себе.

Они отошли чуть подальше от остальных и стали громко шептаться. Точнее хотели говорить тихо, но не выходило. В основном наезжала девушка, а Джин лишь пытался хоть как-то защититься, показывая куда-то рукой. Его цепкая хватка вот-вот разбила бы в его руках стакан вдребезги. То же самое и готовилась исполнить Айрин со своим бокалом, в котором всё ещё было шампанское.

Откуда знала Мунбёль все подробности?

Всё просто.

Она следила за своим мужем, будто боялась, что тот исчезнет и совсем не обращала на какие-то звуки со стороны Дженни, что стояла рядом. Постояв ещё чуть чуть, Бёль быстро ретировалась из компании шатенки, сказав, что ей нужно в туалет и направилась ближе к паре, чтобы подслушать разговор.

Совесть немного давала о себе знать, но затем быстро заткнулась, давая волю любопытству.

— Ты — мудак, Ким Сокджин. И я буду это повторять, пока ты не изменишься, — яростно отчитывала «маленького» братика Джухён.

— Ну что ты от меня хочешь?

— Нет, ну ты тупой. Я тебе говорю — брось, пока не стало всё ещё хуже. Сейчас самый подходящий момент, чтобы не уйти на самое дно.

— Я не могу! — вдруг неожиданно громко воскликнул Джин, затем быстро затыкаясь и переходя на шёпот. Но Бёль стояла достаточно близко, делая вид, что изучает мебель, чтобы слышать всё. — Понимаешь, я... Я не хочу...

— Всё намного хуже, чем я себе представляла, — голос девушки стал более отчаянным и она опустила голову. — Что у вас случилось?

— Я... Я... Я не знаю, — неожиданно стал заикаться Ким.— Просто... Мне кажется, что моя жизнь стала рутиной. Что всё, что я делаю с Бёль стало обыденностью. И... В плане секса тоже.

— Боже... Джин! Мун — самая лучшая, умная, красивая и безумно добрая девушка, которая у тебя была. Ты понимаешь, что она сейчас твоя жена? И что если у тебя какие-то проблемы, то ты должен говорить ей, а не идти налево!

Слова неожиданно раздались, как неприятный писк, который с каждой секундой становился всё громче в ушах Мун и она, чуть потеряв координацию, готова была упасть и уронить свой бокал на пол, разбивая его на осколки и тем самым решив нанести урон себе.

Но её и так ранили. Ранили омерзительные слова, заставляя чаще дышать, словно задыхаясь, и впасть в паническую атаку. Но Мунбёль держалась. Старалась держаться из последних сил, при этом сохраняя лицо. Словно, с ней всё сейчас хорошо и она не услышала из уст сестры мужа о том, что тот ей изменяет.

Полный бред!

Огромное желание дать мужу пощёчину и привлечь всеобщее внимание, на которое плевать становилось все больше.

— И кто она, кстати? Мне просто интересно, какие вкусы у мудаков.

— Да! Я мудак, скотина, ублюдок, человек, который изменил своей жене с девушкой, которая младше его на десять лет. Да! Я это сделал! Но... Я не жалею, ясно? — слова настоящего предателя...

И вот, настала тишина. После слов брата, Айрин то и делала, что смотрела то в пол, то на бокал, и никак не могла осмелиться посмотреть в глаза брату. Слёзы так и подступали к глазам девушки, но она старалась держаться. Смесь чувств на душе, частое дыхание, и неважный вид. Не только у Мун будет сейчас истерика. Ей было очень обидно. Но почему? Мунбёль и Айрин стали лучшими подругами. У них много общего. Они одинаково думают и преподносят это другим. Бёль заставляет Ким часто улыбаться, когда раньше её улыбка была восьмым чудом света. И... Ким так прониклась к ней.

А сейчас она испытывала такие смешанные чувства. Когда знаешь самую ужасную тайну, связанной с твоей подругой, но ты не можешь сказать ей, потому что это должен сделать только кое-кто другой. Но дождаться правды от Ким Сокджина можно было лет так через сто. Но самое главное, чтобы Мунбёль всё же простила этого говнюка и осталась здесь. Ведь, когда она уйдёт и будет появляться лишь раз в год, чтобы провести день рождения Соми, Ким останется одна. Совершенно. Не будет рядом той подруги, которая так всегда веселит, поддерживает, выслушивает и любит как настоящая сестра. Да, с её стороны это очень эгоистично, но... Все же, такая она правда.

— Ты ей скажешь? — наконец решила задать главный вопрос в ситуации.

Джин серьёзно задумался и начал стучать пальцами по стеклу пустого стакана. Да, он испытывал что-то вроде угрызения совести, но не так сильно, как он ожидал. Сейчас ему было хорошо. Сейчас он не чувствовал тех цепей, в которых он находился двадцать четыре часа в сутки. Сейчас он ощущал себя мужчиной, тогда как рядом с Бёль он этого не мог. И... Любовниц-то заводят либо из-за того, что много лет в браке и жена все чаще лишь засыпает, либо когда всё надоедает. Или... Когда перестаёшь любить человека... Но... Если задуматься, то Джин никогда не ощущал любовь к Мун. Да, симпатия была, сексуальное влечение было, но никак не любовь. Его признания ей в любви можно было легко сосчитать на пальцах одной руки. И он не помнил, были ли они искренними.

Их даже свели их родители, не дав право выбора. Да, поначалу они чувствавали сильные чувства к друг другу. Но можно ли это назвать любовью? Ведь обычно любовь зарождается не тогда, когда тебя женят на первой встречной девушке, оказавшейся дочерью друга отца. Ну... Он так думал. В его жизни до Рэйчел (той самой любовницы) было все таким серым, а рядом с ней мир приобретает краски. Также возвращается смысл существовать дальше и защищать свою девочку, пускай она ещё всего лишь школьница. Да, он поступает плохо, но сейчас ему слишком хорошо, чтобы всё бросать. Возможно это даже... Любовь?

— Нет. Сейчас нет.

— А когда? Когда твоя школьница будет беременна на пятом месяце?

— С чего ты взяла...

— Да и так ясно, что ты с ней трахаешься. Или у вас платонические отношения и тебе хорошо с ней только потому что ты с ней разговариваешь и наслаждаешься милыми прогулками? — издевательски изогнула бровь Айрин, смотря с презрением на брата. Слёзы в её глазах застыли, поблескивая на свету.

Джин опустил голову, отводя взгляд. Его молчание уже было ответом, как для Ким, так и для Мунбёль. Она сама удивлялась, как ей удаётся держаться, и продолжала подслушивать отравляющий её душу разговор. И, всё-таки опустошив свой бокал шампанское, блондинка направилась к парочке.

Их лица были неописуемы. Айрин была искренне удивлена и совершенно не ожидала её увидеть. Как будто она не должна была приходить сейчас, приходить в гости, приезжать в этот город и вообще выходить замуж за её брата. Именно такие мысли посещали голову Ким Джухён. А вот Джин просто излучал вину. Он снова осмотрел жену с ног до головы, будто не веря, что это она, и начал вертеть головой, смотря из стороны в сторону. Мун улыбнулась самой что ни на есть фальшивой улыбкой и задала вопрос, ответ на который уже знала.

— О чем говорили, ребята?

Брат и сестра быстро переглянулись и Айрин, будто прося разрешение глазами у брата, о том, можно ли ей говорить, залпом выпив своё шампанское, неприятно сморщившись, всё же ответила на вопрос подруги, естественно, соврав.

— Мы с Джином обсуждали фильм. Там один главный герой такой мудак, а твой муж со мной не согласен и вот мы и начали спорить, — тоже натянуто улыбнулась, посматривая ещё и на брата. Бёль и так поняла, что подруга врёт и просто кивнула. Постояв в неловко тишине буквально минуту, Айрин с громким оправданием, что ей пора — уходит, оставляя парочку одну и перекладывая ответственность рассказать всё Мун Джину.

Твой муж...

Так Джухён говорила, когда Джин очень сильно оплошал...

А он безумно сильно оплошал...

* * *

Настоящее время

С тех пор прошло полтора года и Мунбёль ни разу не заговорила с Джином на тему измены, а он так и не осмелился ей ничего рассказать. И всё это время девушка чувствовала себя просто ужасно. Ей всё надоело. Она перестала доверять мужу. Перестала хоть как-то с ним контактировать и максимально отстранилась. Вчерашний ночной случай лишь удивил девушку, ведь она думала, что подобных сцен больше не будет происходить. И вообще... Ему самому не противно? Джину абсолютно нормально спать с двумя женщинами сразу? Это считается обыденностью? Если да, то он свихнулся...

Мунбёль никогда не позволит к себе прикасаться мужчине, который спит с другой девушкой, при этом периодически утверждая, что любит. Какой же всё-таки ублюдок этот Ким Сокджин. Она и не удивится, если он и дочь свою не любит, хотя тогда он был так рад...

— Джин... — на этот раз девушка позвала мужа, на что он, как ни странно, убрал телефон и быстро отреагировал, приковывая всё внимание к ней. — Можно я задам вопрос? — видимо, это было их первая беседа, раз она начинает её с таких слов человеку, с которым живёт восемь лет.

Джин, слегка сконфуженный таким странным началом диалога лишь слабо кивнул.

Бёль закрыла глаза в попытке сдержать слёзы. Не хотелось бы сейчас поддаться эмоциям, испортить макияж, и выглядеть слабой перед мужем, а после ещё и пойти в таком виде на встречу.

— Скажи... — вопрос, находящийся в её голове уже полтора года, никак не мог быть сформулирован в голове блондинки. И, строя снова и снова совершенно простое предложение, Мун всё же решается задать его...  — Ты меня любишь? — да, именно этот вопрос так долго не мог выйти наружу из головы девушки. Ким говорил, что её любит, но это было что-то вроде «да, я люблю тебя, Мун», «ну да, тебя любит твой муж», «ага, люблю». Эти признания были совсем не искренними, скорее вынужденными. Его будто заставили это сказать, и он бы ни за что не признался по собственной воле.

Джин ещё больше нахмурился и чуть приблизился к лицу Бёль. В её глазах он пытался найти какой-то подвох, шутку, или же намёк на эффект от алкоголя, так легко затуманивающего разум. Она была совершенно серьёзна.

— С тобой всё хорошо? — спросил так, как врач говорит с пациентом, страдающим психическим расстройством.

Ну и очевидный вопрос, на который девушка усмехается. А чего можно было ожидать от парня, который изменяет уже как полтора года?

— Ты бы мне изменил? — уже другой, более серьёзный вопрос. А вот здесь Джин громко сглотнул слюну и отодвинулся от девушки. Парень начал сильно нервничать, но старался не показывать это. Но Мунбёль всё видит и всё понимает. Но хочет услышать именно из его уст.

— Что за вопросы, Мун? Ты выпила? — как последний трус избегает такого простого вопроса. Всё, что нужно сделать — это ответить! Она – задаёт, а ты – отвечаешь! Но раз так отчаянно уклоняется, значит есть что скрывать.

— Просто ответь на вопрос!

— Конечно я тебя люблю, — сказал так, будто никогда не испытывал этого чувства. Его вновь заставили сказать это. И это бесчувственное существо никогда не знало такого чувства, как любовь. Хотя... Может, так оно и есть? — И Соми тоже...

— Я спросила уже про измену. Теперь ответь на этот вопрос!

Лицо Джина стало максимально равнодушным. И с холодным и самым отстраненным голосом он ответил так, ясно давая понять, что вопрос закрыт. Разговор окончен. Никто не нарушает образовавшуюся тишину.

— Нет.

Примечания:

У Джина и Мунбёль проблемы чуть похожи с Айрин и Чунмёном, но и как бы нет.
Эта пара мне безумно нравится и я была очень рада, когда писала эту часть.
Ставьте ⭐!!!
Теперь пока♥︎

Отбечено.

19.02.21