38 глава
Аризу стояла, нерешительно топчась у входа в мрачное, внушительное здание Портовой Мафии. Её взгляд блуждал по серым, безликим стенам, словно пытаясь проникнуть сквозь них и увидеть то, что скрывается внутри. Кто бы мог подумать, что судьба заставит её переступить этот порог, искать защиты у тех, с кем она вообще не хотела связываться?
Иронично, но именно Дазай, человек, который когда-то сам был частью этого тёмного мира, предвидел её нежелание обращаться к Мафии за помощью. Он словно предугадал её сомнения и страхи. Именно поэтому он оставил для неё "спасательный круг" - небольшую, сложенную бумажку с номером телефона босса Портовой Мафии, Мори Огая. Эта бумажка, спрятанная в неприметной тумбочке в её спальне, теперь казалась ключом к выживанию, единственной нитью, связывающей её с возможным спасением. Аризу невольно вспомнила тот момент, когда обнаружила этот тайный знак, оставленный Дазаем. Это был словно безмолвный призыв о помощи, предложение, от которого она теперь не могла отказаться.
Из темного, массивного входа в здание Портовой Мафии, словно из самой преисподней, к Аризу вышел Мори Огай. Мужчина средних лет, с аккуратно зачесанными назад иссиня-черными волосами и пронзительными, почти гипнотическими, алыми глазами. На нем было элегантное, идеально сидящее черное пальто, которое подчеркивало его стройную фигуру, а поверх него небрежно накинут ярко-красный шарф, добавляющий броский, почти вызывающий контраст в его в целом строгий и сдержанный облик. От Мори исходила аура спокойной, но незыблемой власти, приправленная едва уловимым ароматом опасности, от которой инстинктивно перехватывало дыхание.
— Здравствуй, Аризу, — произнес Мори, уголки его губ изогнулись в легкой, почти неуловимой улыбке. В его голосе, мягком и мелодичном, слышалась еле заметная ирония, словно он играл в какую-то сложную, только ему понятную игру. — Думал, ты снова передумаешь и не придёшь, — добавил он, словно подтверждая свои ожидания.
— С удовольствием бы это сделала, — ответила Аризу, встречая взгляд Мори спокойным и прямым взглядом. Ее голос был ровным, без единой дрожи страха или колебания. — Но выбора в данный момент у меня нет.
В ее лаконичном ответе звучала горькая, неприукрашенная правда. Она пришла сюда не по своей воле, а гонимая обстоятельствами, вынужденная искать защиты у того, кого еще недавно считала своим врагом.
В ответ на слова девушки на лице босса Портовой Мафии промелькнула едва заметная усмешка, словно тень, скользнувшая по гладкой поверхности воды.
— Пойдем, нам есть много чего обсудить, — произнес Мори, делая приглашающий жест рукой. В его голосе теперь не было и намека на иронию, только деловая, холодная вежливость.
Аризу молча последовала за Мори в мрачные глубины здания Портовой Мафии. Каждый шаг отдавался эхом в длинных, слабо освещенных коридорах, усиливая ощущение нереальности происходящего. Стены, казалось, давили на нее, вызывая смутное чувство тревоги. Через некоторое время они достигли кабинета Мори – просторного помещения, обставленного дорогой мебелью из темного дерева. В воздухе витал едва уловимый аромат сандалового дерева и чего-то терпкого, незнакомого.
— Присаживайся, — произнес Мори, жестом указывая на одно из кресел, стоящих напротив массивного рабочего стола. Сам он, обойдя стол, опустился в свое кожаное кресло.
Аризу села, чувствуя себя неуютно под проницательным взглядом Мори. Мужчина с нескрываемым интересом разглядывал ее, словно пытаясь разгадать какую-то загадку.
— Слышал, тебя обвинили в том, что ты работаешь на Достоевского, — после непродолжительного молчания заговорил Мори, сложив руки в замок и опершись подбородком на них. — Расскажешь подробнее? В его голосе не было ни обвинения, ни сочувствия – только холодное любопытство.
— Я на него не работаю, — ответила Аризу резче, чем хотела. Ее слова были пропитаны ледяным спокойствием и глубокой, жгучей ненавистью к Достоевскому. Однако все эти эмоции были тщательно скрыты под маской непроницаемого спокойствия.
— Даже так... — протянул Мори, словно обдумывая ее слова. — Почему тогда тебя уволили из Детективного Агентства?
Его вопрос повис в воздухе, требуя ответа. Мори продолжал наблюдать за Аризу, словно хищная птица, выжидающая подходящего момента для атаки.
— Потому что они не знали, что я в прошлом работала на него, — после долгого, напряженного молчания, наконец, ответила Аризу. Ее голос был тихим, почти шепотом, словно она боялась, что ее слова услышат стены. — После того, как его посадили... я сбежала сюда. В ее голосе слышалась не только горечь прошлых событий, но и глубоко запрятанный страх, словно тень, преследующая ее по пятам. Она говорила с трудом, будто каждое слово давалось ей с неимоверным усилием.
Слова девушки, словно ключ к тайной комнате, еще больше заинтересовали Мори. В его глазах вспыхнул огонек живого любопытства.
— И как долго ты работала на Достоевского? — спросил он, его голос, до этого сдержанный и холодный, теперь звучал с явным интересом. — Расскажи мне всё, мне интересно знать, — добавил он, и в этой фразе, несмотря на внешнюю вежливость, скрывался неслышный приказ.
Аризу медленно подняла глаза и безэмоционально посмотрела на босса Портовой Мафии. Ее взгляд, холодный, пронзительный и абсолютно непроницаемый, словно зеркальная поверхность замерзшего озера, в этот момент поразительно напомнил Мори взгляд Дазая в те времена, когда он сам был частью этого темного мира. То же ледяное спокойствие, та же нечитаемая глубина, которая пугала и завораживала одновременно. В этом взгляде не было ни страха, ни ненависти, ни даже тени мольбы – только бездна равнодушия, которая порою бывает страшнее любых эмоций.
Аризу замолчала, погрузившись в свои мысли. Ее взгляд стал далеким и отстраненным, словно она заново переживала все события своей жизни. Наконец, собравшись с духом, она решила раскрыть перед Мори все карты своего прошлого. Ее рассказ начался с трагической смерти родного отца – события, которое перевернуло всю ее жизнь. Она подробно описала обстоятельства его гибели, боль утраты и щемящее чувство одиночества, которое с тех пор стало ее постоянным спутником. Затем ее голос дрогнул, а на дне глаз промелькнула тень боли, когда она перешла к рассказу об убийстве матери и отчима. Она не пыталась оправдаться или скрыть свою вину, а честно призналась, что это преступление совершила она сама. Аризу вспоминала каждую деталь того рокового дня, каждое слово, каждый жест, которые привели к трагедии. Она говорила о гневе, отчаянии и неконтролируемой ярости, которая овладела ею тогда, заставив совершить непоправимое.
Дальнейшая часть ее исповеди была еще более мрачной и пугающей. Аризу рассказала, как после случившегося попала под влияние Федора Достоевского. Она подробно описала, как он, искусно манипулируя ее чувствами вины и жаждой наказания, втянул ее в свой темный мир. Аризу рассказывала о своей работе на него, о том, как, превратившись в бездушную машину для убийств, выполняла его приказы, лишая жизни людей без малейшего колебания. Она холодно и бесстрастно перечисляла детали каждого убийства, словно речь шла не о человеческих жизнях, а о шахматных фигурах, которыми она передвигала по доске по указанию своего хозяина. В ее голосе не было ни гордости, ни раскаяния — только пугающая пустота. Наконец, Аризу завершила свой рассказ историей своего побега в Японию после ареста Достоевского. Она говорила о своем желании начать новую жизнь, оборвать все связи с прошлым, которое, словно цепкие кандалы, держало ее в своем плену.
Мори, не перебивая, слушал рассказ Аризу, лишь изредка отрывая от нее свой проницательный взгляд. По мере того, как девушка погружалась в мрачные глубины своего прошлого, в глазах босса Портовой Мафии разгорался все больший интерес. Он словно видел перед собой не Аризу, а призрак молодого Дазая, с той же тьмой в глазах, с тем же ледяным спокойствием, скрывающим бушующий внутри ураган. Каждый новый эпизод ее истории, каждое признание, словно добавляли еще один штрих к этому портрету, делая сходство все более очевидным и пугающим.
— Знаешь... — наконец заговорил Мори, когда Аризу закончила свой рассказ, его голос был ровным и спокойным, лишенным каких-либо эмоций. — Когда Дазай недавно пришел ко мне с просьбой обеспечить тебе безопасность, я не понял, почему ему это так важно. Думал, ты очередная девушка, которую он использует для своих игр, — легкая, почти незаметная усмешка скользнула по его губам. — Ну, или ты ему была нужна только потому, что согласилась на его предложение двойного самоубийства, — продолжил он, внимательно изучая реакцию Аризу. — Однако... После твоего рассказа мне стало всё понятно. Ты его заинтересовала, потому что в тебе он увидел... прошлого себя, — последние слова Мори произнес с особым акцентом, словно ставя точку в конце сложного уравнения...
***
Федор Достоевский сидел в своей тесной камере, погруженный в чтение. Закончив читать очередную книгу, он аккуратно положил ее на стопку других прочитанных томов, которые громоздились у него на узкой койке. Казалось, он создал свой собственный мир, мир книг, мир тёмных идей, который помогал ему отгородиться от серой реальности тюремного заключения и строить свои гениальные планы.
— Значит, моя дорогая Рита всё же решилась обратиться за помощью в Портовую Мафию, — пробормотал Федор, словно разговаривая сам с собой. Его голос был спокойным, безразличным, лишенным каких-либо эмоций, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном и незначительном. Он говорил тихо, почти шепотом, но каждое слово звучало отчетливо в тишине камеры.
— Потому что она не станет поступать безрассудно и глупо, — раздался другой голос, нарушив тишину. В шарообразной камере напротив, отделенной от камеры Достоевского, появился Осаму Дазай. Он сел на свою койку на его лице была лёгкая улыбка, которая, однако, не достигала его глаз. — Нам есть много чего обсудить, Демон Федор, — продолжил Дазай, его голос был спокойным и ровным, но в нем чувствовалась скрытая напряженность.
— О... Не сомневаюсь в этом... — ответил Федор, медленно поднимая глаза на Дазая. На его губах появилась холодная, хищная усмешка, которая никак не вязалась с его внешним спокойствием. В воздухе повисло предчувствие напряженного и опасного разговора...
_________________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya
Как вам?