3 глава
— И о чем же ты хочешь поговорить? — спросила Аризу, глядя на шатена с настороженностью. Её голос звучал ровно, но внутри неё закипали вопросы, порождаемые смешанными чувствами к этому человеку, что так неожиданно появился в её жизни.
— Как насчёт того, чтобы я провёл тебя до дома? — ответил Дазай вопросом на вопрос. В его голосе звучала весёлая нотка, как будто предложенное им было само собой разумеющимся, и это немного успокаивало девушку.
Аризу задумалась. Стоило ли соглашаться или лучше было сразу попросить его сказать, о чем он на самом деле хочет поговорить? Слишком многие разговоры с ним оборачивались чем-то неожиданным. С другой стороны, перспектива прогуляться с ним казалась меньше злом.
— Ладно, пошли. Только не надейся, что я приглашу тебя на чай к себе, — со вздохом согласилась девушка, понимая, что это решение снимет напряжение.
— Нуу, это слишком жестоко, Ари-тян, — ответил Дазай, притворно обидчиво надув губы. Его улыбка была светлой и легкой, что заставило Аризу улыбнуться в ответ, несмотря на её предвкушаемое желание остаться непринуждённой.
— Я не намерена сегодня принимать гостей, уж извини, — сказала девушка с тёплым, но твёрдым тоном, завершив разговор на эту тему.
Они вышли из здания детективного агентства и направились в сторону дома Аризу. Ветер нежно трепал её волосы, а вечернее солнце постепенно скрывалось за горизонтом. Несколько минут они шли в тишине, и обыденный ритм шагов создавал ощущение спокойствия, пока наконец-то Дазай не нарушил тишину:
— Скажи, почему ты скрываешь свои настоящие эмоции? — спросил шатен, посмотрев с интересом на девушку, как будто пытался разгадать её замыслы.
— Что? — недоуменно переспросила Ари, её сердце пропустило удар. Её дыхание сбилось, а мысли запутались.
— Ты скрываешь свои настоящие эмоции за маской спокойствия, натягиваешь на себя эту дружелюбную улыбку. Зачем? — проговорил Дазай, его голос звучал спокойно и серьёзно, придавая его словам вес.
— Так заметно? — только и спросила девушка, стараясь сохранить лёгкость в голосе, хотя её внутренний мир постепенно обнажался перед ним. На что мужчина кивнул.
— Понимаешь, все мы по разным причинам носим маски. Некоторые маски мы надеваем, потому что это то, кем мы действительно хотим быть. Некоторые мы носим, потому что не можем принять скрываемое под ними или потому что кому-то нужно видеть нас такими. Моя же причина в том, что я просто не могу забыть прошлое, — ответила девушка, почувствовав, как тяжесть этих слов словно сжимает её грудь. В этот момент она поняла, что откровенность с ним доставляет некий облегчённый груз, даже если это было страшно.
Дазай смотрел на неё, его харизматичная улыбка постепенно исчезла, уступая место пониманию и состраданию. Он понимал, что выше всех слов есть глубокая связь, которую они могли бы исследовать, если бы только она захотела открыть ему свое сердце.
— И что же такого у тебя было в прошлом, что ты не можешь забыть его или принять? — спросил Дазай, его голос звучал мягко, но в нем ощущалась настойчивость. Он искал ключ к пониманию, желая пробудить в ней открытость, которую она так старалась скрыть.
— Не хочу об этом говорить, — резко ответила девушка, её глаза потемнели, и на мгновение в них отразилась тень боли. Она сразу же почувствовала, как эти слова отрезали разговор, как будто поставили между ними невидимую стену.
После короткой паузы она добавила более спокойно:
— Потом, может быть, расскажу тебе.
В этот момент в голове Аризу прокатились воспоминания, пронзительные и гнетущие. Они преследовали её уже целых четыре года. Тени прошлого не оставляли её в покое. Убитые тела матери и отчима, которые она потеряла, навсегда запечатлелись в её уме, как тёмные дыры, поглощавшие все светлые моменты. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставали образы, которые не отпускали её: холодные лица, полные страха и недоумения.
Она не могла забыть о том, что сама стала убийцей. Люди, убитые ею по приказу Достоевского— его воля, его игра с её жизнью. Эти воспоминания о чужих страданиях терзали её душу, оставляя только тёмные шрамы. Каждый раз, когда она думала, что смогла бы оставить это позади, оно вновь поднималось на поверхность, как проклятие, которое не давало ей покоя. Сам Достоевский, его завораживающая, но пугающая личность — он слишком хорошо знал, как воспользоваться её слабостями.
Эти мысли наполняли её чувство вины и страха, они отравляли всё вокруг. Аризу мучили вопросы, которые хлестали её изнутри: «Как ты могла этого сделать?» и «Сможешь ли ты когда-нибудь простить себя?». Она не знала на них ответов.
Дазай, заметив перемены в её настроении, не стал настаивать. Он понимал, что есть вещи, о которых люди не готовы говорить, даже когда это так необходимо. Тишина, которая повисла между ними, была полна невыраженных слов и эмоций. Однако он всё равно не уставал надеяться, что когда-нибудь она доверится ему достаточно, чтобы поделиться тем, что терзает её изнутри.
Дальше всю дорогу до дома девушки они шли в тишине. Ветер тихо шептал свои секреты, создавая атмосферу, в которой даже самый обычный вечер казался особенным. Каждый шаг был пропитан неудобствами, неловкими моментами, которые они предпочли оставить без слов. Их мысли продолжали бродить по ранее поднятым темам, но ни один из них не хотел снова касаться той глубокой боли, которая повисла между ними.
Когда они подошли к дому Аризу, она обернулась и, взглянув на Дазая, тепло поблагодарила его за то, что он проводил её. Её слова звучали искренне, в них проскальзывало что-то большее, чем просто вежливость.
— Ари, подожди! А как же обнимашки на прощания? — вдруг спросил Дазай весело, и, не дождавшись её реакции, неожиданно обнял девушку. Объятия были короткими, но полными некоего флирта, которого Аризу совсем не ожидала. Он отстранился, оставив её в легком шоке.
— Ты с ума сошёл, Дазай?! — возмутилась девушка, её голос звучал испуганно и недоуменно. Удивлённые глаза смотрели на него, пытаясь найти ответ на его нелепую выходку.
— Да ладно тебе, дружеские объятия никого ещё не убивали. Если был такой способ самоубийства, то я бы обязательно его использовал, — весело ответил Дазай, как будто совсем не собирался извиняться.
— Придурок… — фыркнула Аризу, смягчившись от его лёгкости. Она направилась к двери в подъезд, чувствуя, как в ней борется желание быть серьёзной и расслабиться под его игривый настрой.
— До завтра, моя дорогая Ари! — сказал ей Дазай вслед, и его голос звучал так, словно он оставлял часть себя с ней в этом прощании.
На это Аризу ничего не ответила и просто закрыла за собой дверь, оставляя его словами разлитыми в воздухе.
Как только девушка закрыла дверь в подъезд, с неё спала маска доброты и тепла, открывая настоящее лицо Аризу. Оно стало холодным и безэмоциональным, как зимний вечер, завуалированный серыми облаками. Внутри неё бушевали противоречивые чувства, но внешнее выражение оставалось совершенно неподвижным.
Она поднялась на свой этаж, достала ключи и открыла дверь в квартиру. Первым, что бросилось ей в глаза, была чужая обувь, оставленная в коридоре. Аризу нахмурилась, внутреннее беспокойство медленно заползало в её душу. Не став раздеваться, она прошла в квартиру, решив выяснить, кто же осмелился вторгнуться в её личное пространство.
Когда она зашла на кухню, её охватило мгновенная смесь эмоций: страх, боль и удивление. За кухонным столом, в тени приглушенного света, сидел человек, которого она пыталась забыть уже целых четыре года. Фёдор Достоевский. Он выглядел так, словно все те годы и не тянулись, и совершенно спокойно пил чай, как будто это был обычный вечер в его любимом кафе.
(От автора: в первой главе я изменила немного, Федора посадили в тюрьму в России, но оттуда выбрался.)
— Здравствуй, моя дорогая Рита. Давно не виделись, — совершенно спокойно проговорил Фёдор, его голос звучал ровно и размеренно, как будто между ними не было ни времени, ни боли, ни потерь. Сделав глоток чая, он посмотрел на девушку своими фиолетовыми глазами, слегка прищурив их. Его взгляд был, как всегда, холоден и спокоен, формируя в воздухе ощущение напряжения и неотвратимости.
_________________________
Автор отошёл от праздников и возвращается. Как глава?