это неправильно

- Светозаврик, ты готовишься? - Аня проходит в зал, где девушка выбирает образ на сегодняшний выпускной вечер.
- Ага, - переводит взгляд со слишком довольного лица родственницы на подарочный пакет в еë руках. - Что там?
Женщина передаëт сюрприз племяннице, сохраняя при этом улыбку, ожидающую оценку такому самоволию.
Света достаëт из пакета чëрное платье, доходящее до середины голени. Облегающее, но при этом закрытое, с рукавами три четверти. Светловолосая восторженно любуется, примеряя дышащую ткань, в которой не будет жарко, придерживает вещь, прижимая к телу.
- Аня, спасибо! Ты так много для меня делала весь год, - в глазах блестит слеза счастья от хорошего отношения к ней, спокойствия, тепла, - от всего, к чему она не привыкла.
- Да ты ж мой котëнок, - женщина притягивает к себе с улыбкой на лице мягко целует в макушку.
Уже через полчаса Света покидает квартиру, замечая на выходе из двора троицу, от которой тянется струйка дыма.
- О, ещë одна красотка. Я что, в раю? - смеëтся Даша, на что получает шутливый толчок локтем в ребро. - Эй, - притягивает Диану к себе, поглаживая.
Девушка в своëм репертуаре. Красивый и дерзкий смоки айс с длинными растушёванными стрелками и высоким, выпрямленным хвостом.
У Маши же совсем нежный, незаметный макияж. Еë длинные ресницы чуток подчëркнуты тушью, только и всего. Слабо накрученные волосы спадают волнами на плечи.
- Света, какая ты... - широко открывает рот в восхищëнном удивлении.
- Какая? - игриво так, улыбается, поворачивается вокруг себя, чтобы Маша узрела образ во всей красе.
- Да таких слов ещё не придумали, - сглатывает, словно резко внутри всë пересохло. - Прекрасная.
Света смущëнно улыбается, и девушки направляются последний раз в школу. Последний. От этого осознания всë внутри трепещет и сжимается, ведь детская пора теперь точно закончена, как и эпоха, длиною в одиннадцать лет. Столько всего было, столько ярких запомнившихся моментов, сколько, наверное, за всю жизнь не наберëтся. Больше не будет уроков, учителей, к которым привыкли несмотря на отношение к ним. Люди, с которыми бросались в огонь и в воду оставили свой отпечаток в сердце: кто-то тëплый, а кто-то не очень приятный. Однако в любом случае это время незабываемо. Именно так.
Актовый зал всë тот же, что и на день осени. Только вместо ярких искусственных листьев, стены увешаны фотографиями класса с самого начала их пребывания здесь и лентами с напутствиями, пожеланиями или просто констатирующие факт выпускного. 
Взявшись за руки, девушки пробираются к столу, на котором свободно выставлены бутылки с алкоголем.
- Даже не приходится переливать в упаковку из-под сока, - хмыкает Даша, беря "балтику" в железной банке.
- И ныкаться в нашем туалете не надо, - улыбается Маша, наливая себе и Свете в пластиковые стаканчики немного излюбленного вишнëвого "гаража" - символа их юности.
Подруги чокаются, глотая жидкость, чувствуют приятное тепло, разливающееся по всему телу, и кислую сладость на языке в качестве послевкусия.
На сцене что-то говорит ведущий, но почти никто его не слушает. Все общаются, смеются, грустят, что-то вспоминая.
- А помните.... - начинает кто-то и все подхватывают, наваливая всë больше интересных историй, произошедших в стенах этой школы.
- Ну что, ребятки, - раздаëтся хохот рядом с характерным хлопком по плечам парней. - Всë, взрослая жизнь?
- Николай Николаевич, мы вас никогда не забудем, - словно клянëтся перед физруком Денис, пожимая протянутую большую ладонь.
- То-то же. Бедняги, без меня бы не курили, - тихо-тихо, словно директриса стоит над ними и всë слышит.
- Ну мы же с вами делились, - подхватывает Никита со смехом.
Маша же, пригубив ещë немного, оглядывает обстановку. Темнота, лишь неоновый диско-шар освещает помещение, крутясь. На сцене в углу девушка замечает гитару.
"То, что нужно".
Русоволосая незаметно отходит от бурного веселья, движась в сторону инструмента.
- Кто-то вообще видел Машу? - Света озирается по сторонам, заметив пропажу, от чего на душе немного потускнело.
- А вон она, - Даша вытягивает руку, указывая банкой пива на сцену, куда все тут же оборачиваются.
Девушка перекидывает ремень гитары себе на плечо, продевает руку, складывая пальцы на нужных аккордах. Светловолосая сглатывает, пока Диана смеëтся с зашуганного ведущего на дальнем краю сцены.
Маша тихо прокашливается, подойдя ближе к микрофону, начинает играть спокойную, приятную мелодию.
- Газовых горелок больше нет, нули своё забирают, - тихим, притягательным голосом начинает русоволосая. Никита с Юлианой даже начинают покачиваться в такт музыке. - Обо мне узнаешь из газет, учти, они привирают. Главное, что я ещё чую, главное, что я ещё помню... Жаль, что я совсем не рисую, мне бы хотелось... - после этих слов мелодия становится более живой и энергичной. Тëмно-зелëные леса неотрывно смотрят во влюблëнные глаза, со счастливым огоньком в голубом зареве. - Рисовать твои руки, читать твои мысли, не думать о звуках, не помнить о числах, рассказать тебе сотни, смешных и не очень, слишком долго сегодня, завтра будет короче. Может через пару тысяч лет... Ты увидишь след моих комет... - девушка замолкает, ещë пару секунд перебирает струны, а потом всë стихает. Присутствующие начинают громко аплодировать, а Маше это вовсе не нужно. Ей нужна лишь смутившаяся Света, не знающая, куда себя деть, поэтому просто остаëтся на месте, с мечтательной улыбкой встречая девушку.
- Мага, да ты романтик, - Даша хмыкает, прижимая к себе Диану.
- Спасибо, это... невероятно, - тихо, с нежностью в голосе и любовью в глазах. - Сыграешь мне потом ещë что-то?
- Обязательно, - обещает, обнимая, уводит девушку в медленный танец под вновь включившуюся музыку.
- Такие заи, - бормочет на ухо длинноволосой, параллельно целуя в щеку.
У Адаменко же улыбка спадает.
"Сейчас как раз удобный момент".
- Даш, давай выйдем, - просит Диана, а на сердце скребут кошки из-за неизвестности исхода предстоящего разговора.
- Конечно, пойдëм, - обнимая, выводит девушку из актового зала, а следом - на улицу.
Свежий воздух тут же наполняет лëгкие, становится легче дышать. Блондинка думает, что именно за этим они и вышли. Просто передохнуть от громкой музыки и привести себя в чувство. - Даш, я собираюсь поступать, - неуверенно начинает Диана, перебирая свои пальцы.
- Я рада за тебя, ты большая умница, - гордо улыбается, невесомо убирает хвост с плеча девушки назад.
- Нет, ты не поняла, - бормочет, пытается собраться с мыслями. Дашу тревожит ожидание и нервозность длинноволосой. - Я скоро в Питер уеду, обжиться надо. Уже универ нашла, на бюджет даже прохожу, - более звонко продолжает, а у самой ком в горле завязывается. Пытается сглотнуть, но получается с трудом. Всë равно что камни через сито.
- Вот как, - зависает, переводя взгляд в пустоту. Диана готова уже содрать с себя кожу при виде такой потерянной Даши. - Ты бросаешь меня, получается? - тихо и безнадëжно. 
Ярковолосая аккуратно берëт девушку за руку, сжимая, подносит к лицу, мягко касается губами заживающих костяшек пальцев.
- Нет, ты что? Ты самое ценное и важное, что есть у меня. Поехали со мной, Даш. У нас всë будет хорошо, просто доверься мне, - глядит в серо-голубые глаза, начавшие наполняться вселенской печалью, краснея.
- Не выйдет, зай. У меня исправительные здесь. И бабушка с дедушкой, - сомневается.
Может, к чëрту всë? Она не сможет без Дианы. Но коротковолосая прикреплена к этому городу ещë на полтора года из-за своего наказания. Нет никаких вариантов. Безысходность. Это чувство сковывает, вытягивает всë хорошее, что может быть. А именно отнимает одно из самого дорогого, что есть у коротковолосой - любовь.
- Ты совсем никак не можешь остаться? - с такой крохотной надеждой, как один светлячок в бескрайнем тëмном лесе.
- Солнце, это моя мечта. Пойми меня, пожалуйста. Я...
- Мечта... - тихо перебивает дрожащий голос, выдыхая.
"У меня безумное желание быть рядом с тобой, с каждым днëм делать тебя всë счастливее. Я хочу засыпать и просыпаться вместе, заправлять твои красивые, яркие волосы тебе за ухо, поглаживая по макушке, притягивать в объятия, мягко целовать, делать тебе кофе, приносить домой шоколадки для одной тебя. Это моя мечта", - всë это остаëтся лишь в режущих сердце мыслях.
- Да, знаешь, мечта гораздо дороже отношений. Дерзай, я в тебя верю. Я тебе, наверное, не смогу восполнить пустоту от твоих несбывшихся планов. Да... Так правильно, - вопреки стараниям сделать голос вдохновляющим, искренне радующимся за Диану, он получается с обидой и толикой обвинения, за что Даша тут же себя корит, сжимая кулаки до побеления костяшек и тупой боли. Правильно - не значит хорошо, ведь так?
- Даш, мы же можем встречаться на расстоянии. А следующей зимой ты приедешь ко мне. У нас с тобой всë будет хорошо, ты веришь мне? - слабая улыбка добивает.
Невесомое касание лица таких родных пальцев делает ещë больнее, ведь Даша, сама того не осознавая, вновь поддалась на прикосновения, нежась, словно брошенный котëнок. Именно так она себя чувствует. Жалким и бессильным существом. В глазах скапливается влага, не оставляя места самообладанию.
- Диан, я не смогу так. Как нам сохранить отношения, если я не буду чувствовать тебя рядом, видеть тебя и слышать твой звонкий смех в живую?
- Дашенька, мы же любим друг друга. Мы обязательно справимся, это лишь дело времени, - взглатывает, судорожно вдыхая тяжëлый воздух.
- Когда ты уедешь, мне надо продолжать любить пустоту? - сквозь зубы цедит, дабы не повысить голос, не сорваться, ведь она дорожит Дианой, еë состоянием.
Девушка пообещала себе больше никогда в жизни не обижать возлюбленную, но она снова не сдерживается.
Диана думает, что лучше бы орала, замахивалась, чем говорила с плохо скрываемой пассивной агрессией вовсе не на девушку, а на обстоятельства.
- Даш, пожалуйста, - умоляет, чтобы сохранить хоть что-то. Хотя бы какую-то ниточку, связывающую их через километры и города. - Я люблю тебя, зай, пожалуйста... - задыхается от подступивших рыданий, ложится головой на грудь блондинки, сжимая в руках излюбленную толстовку. Она пахнет табаком и приятными мужскими духами. Это еë запах. Жмëтся ближе, пытаясь пропитать свои лëгкие этим ароматом.
Даша невесомо касается подрагивающей хрупкой спины. По щеке стекает скупая слеза, которую она тут же смахивает.
- Будь счастлива и...береги себя, - мягко прижимается губами ко лбу, вдыхая цветочно-цитрусовый запах волос в последний раз.
Аккуратно отстраняет от себя Диану, намереваясь (остаться и поехать со своей девочкой куда угодно) уйти, оставив за собой давящую пустоту, что она и делает, быстро скрываясь за территорией школы.
Длинноволосая от бессилия опускается на корточки, кусая кожу на костяшках пальцев, тут же чувствуя металлический вкус во рту. Рука неприятно жжëт, но это не сравниться с болью утраты. Ведь Даша покинула девушку, с треском оборвав красную нить - последнюю из сотни, которые исчезли во время этого диалога. Это был последний разговор. Последние объятия. Последняя встреча.

***

Снова гудки в пустоту заканчиваются с фразой:"Абонент временно недоступен, попробуйте перезвонить позднее".
- Что за хрень?  - тихо бормочет, сжимая телефон в руке.
Маша не отвечает со вчерашнего вечера. А завтра у них рейс до Армавира. Что это всë может значить? Света не понимает. Что могло произойти сразу после того, как они распрощались вчера?
Девушка ходит из стороны в сторону, пытаясь перебирать возможные варианты, связанные с причиной игнора. Но всë тщетно. В голову абсолютно ничего не лезет. Разве что тревога сковывает всë внутри, навевая самые ужасные страхи.
- Ты чего такая нервная? - бесспокойным тоном спрашивает Аня, останавливаясь у порога.
- Маша не отвечает. У нас завтра рейс, надо всë обсудить.
- Может сходишь тогда? Вдруг заболела или ещë что-то случилось, - предлагает родственница, и это правда единственный верный вариант.
Светловолосая благодарно кивает, тут же несясь в прихожую, где обувается, параллельно открывая дверь.
На голову давит духота палящего солнца, но ей сейчас всë равно. Лишь ускоряет шаг до соседнего дома. Поднимает взгляд со старого асфальта в знакомое окно у входа. Пусто. Ни единой души. Глаза округляются, девушка набирает знакомый код от домофона, резко распахивая железную дверь.
"Может, Маша в душе, а еë мама ушла куда-то", - мысль о том, что женщина на работе тут же отметается, ведь русоволосая вчера упоминула, что она в отпуске. Паранойя сгущается внутри.
Продолжительно нажимает на кнопку звонка, который слышно сквозь плотно закрытую дверь. Света даже проверяет. Еë не получится открыть. После нескольких нажатий в пустоту, девушка переходит на стук по двери, который с каждой секундой безответной тишины становится всë громче и громче.
Слышится щелчок открывающейся двери. Коротковолосая уже приготовилась встретить Машеньку, однако слышит сзади хрипловатый пожилой голос.
- Что тут происходит? - оглядывает снизу вверх маленькая, безобидная старушка.
- А вы не знаете, где Маша? Романова, - указывает большим пальцем на дверь позади себя, на что тут же видит знающее выражение лица.
- А-а-а, так они уехали вот недавно. Мать еë сказала, в Москву отвезëт дочь. За счëт государства поступает, о как, - поднимает указательный палец вверх, тем самым уважая труд русоволосой.
А вот Свете совсем не до гордости.
"Она передумала насчëт Армавира и ничего мне не сказала".
Срывается с места, выбегает на дорогу, пытаясь увидеть в поле своего зрения хоть одну проезжающую машину, но нет никого вокруг. Продолжает нестись дальше, пока, развернувшись, не видит синюю Ладу.
Вздымает руку поперëк, останавливая автомобиль.
Боковое стекло опускается.
- Ты куда так бежишь, мелкая? - в знак приветствия кивает рыжеволосая.
Света не обращает внимание на прозвище, лишь просит, готовая упасть на колени:
- На вокзал отвезите, пожалуйста, это срочно.
- Без проблем, прыгай, - Милас тут входит в положение, а пассажирка думает, что ей несказанно повезло, ведь короткостриженная очень быстро водит. Больше шансов успеть.
Грызëт ногти, голова нещадно болит от клубка запутанных мыслей и страха, что они опаздают. "Может это какая-то шутка? Вдруг старушка ошиблась или... "
- Чë случилось-то? - Аня закуривает, выдыхая облако дыма в полностью открытое окно, дабы хоть какой-то воздух был в салоне.
- Маша уезжает в Москву. Ничего мне не сказала, со вчерашнего вечера трубку не берëт.
- Так Даша говорила, что вы к тебе в Армавир рванëте, - не отвлекаясь от дороги, замечает Ксюша, тихо матерясь из-за пробки вдалеке. Сворачивает на другую улицу, бормоча: - Кругами и то быстрее будет.
- У нас завтра рейс с утра. Должен был быть, - чувствует себя полной дурой, наивной и жалкой.
Это же надо так облажаться. Вчера всë ещë было хорошо, а сегодня Маша уже бросает еë, вопреки своим обещаниям, уезжает в Москву, будь она проклята.
Машина резко тормозит перед знакомым вокзалом, в который она приехала почти год назад.
- Мы подождëм.
И Света бежит через толпу, постоянно извиняясь за неспециальные толчки, от которых люди чуть не теряют равновесие. Останавливается посередине, оглядываясь на перекидные табло в поисках ближайшего рейса в Москву.
Слышится секундная мелодия, оповещающая о том, что говорит диспетчер.
- Уважаемые пассажиры. Производится посадка на поезд номер ноль сорок девять икраткая, Самара - Москва. Поезд находится у первой платформы.
Остались считанные минуты. У Светы уже колит бок от частых пробежек за последние полчаса, но она не останавливается и не замедляется. Девушка не простит себя, если не успеет.
Возле нужного поезда стоят кучки людей перед входом в вагоны. Светловолосая мельком оглядывает каждую в поисках родной русоволосой макушки.
"Вдруг она раньше уехала?", - мелькает ужасающая мысль, но Света лишь напрягает зрение, вновь начав бежать, только медленнее, чтобы ничего не пропустить.
Остаëтся последняя группа людей, часть которой уже расселась по вагону. Девушка приглядывается. Прямо перед входом в вагон замечает темноволосую низкорослую женщину в летнем платье и рядом с ней еë. Лиловая кепка, та самая, в которой Маша была в первую встречу в прошлом году.
- Маша! - что есть мочи орëт.
Многие тут же оборачиваются на источник резкого звука, но главное то, что русоволосая заметила еë.
Света закусывает губу, чтобы из неë не вырвались громкие рыдания, вот только слëзы выходят на свободу, многочисленными реками стекая по щекам.
Маша скрывается в толпе, пробираясь к девушке. Светловолосая срывается с места, несясь навстречу ей.
Они падают в объятия друг друга, крепко сжимая, чувствуют родное тепло, которое, как они уже представили, больше никогда не почувствуют.
- Светозаврик, прос-сти, умоляю, прости. Это всë м-мама, я не мог-гу ничего из-зменить... - задыхается, заливаясь рыданиями, от которых мурашки пробегают ордой по всему телу.
Маша намертво цепляется за свою любовь - единственную и неповторимую, вечную.
- Машенька... - только и может выдохнуть Света, прижимаясь ближе, гладит по мягким, густым волосам. "Как я буду без всего этого? Как я буду без неë?"
- Пожалуйста, только давай не расстанемся. Клянусь, я буду звонить и писать каждый день. Я приеду к тебе, или ты ко мне, только, п-пожалуйста, - лица искажаются болью, промакивая одежду друг друга солëными реками, текущими от режущей боли в сердце и сжимающего горло кома.
- Тише, Машенька, всë будет хорошо, - словно сама себя успокаивает. Но как что-то может быть хорошо, если они не увидяться как минимум год, а как максимум - никогда?
- Света...
- Как же я буду скучать...
Губы соединяются в напористом, самом сладком и запретном, горьком от слëз и предвкушения расставания поцелуе. В последнем касании губ.
Маша открывает опухшие глаза, протягивая свой мизинец. Света с болью глядит на это, засматривается в бескрайние леса, сияющие от скорой потери.
- Клятвы на мизинчиках, помнишь? - улыбается сквозь истерику.
- Помню, - отзеркаливает выражение лица, по-доброму усмехаясь, хотя в душе совсем не до веселья.
Девушки переплетают пальцы, до боли сжимая, но это тепло, по которому обе будут безумно скучать, перекрывает все другие чувства, кроме самого сильного - разрывающей сердце муки.
- Что бы не случилось, не потеряйте друг друга, - аккуратно, словно от громкого звука между ними воздвигнется тяжëлая стена. Нормально говорить не получается, ведь Света чувствует, как горло сжимают подступившие рыдания, с силой выбивая весь воздух из лëгких. Ком в горле режет по самому важному, чувственному, больному, принадлежащемц лишь Маше - сердцу.
- Что бы ни случилось, не потеряйте...
Русоволосая не может закончить, тут же захлëбываясь новым бесконечным потоком слëз.
- ...себя, - заканчивает Света, смотря в любимае глаза, наполненные болью.
Света хочет забрать еë всю, чтобы только ей было тяжело, но никак не Машеньке. Она не заслужила страданий, даже если так предначертано судьбой или чем-то ещë суеверным.
В этот момент темноволосая женщина всë же находит дочь, пробравшись через почти полностью рассосавшуюся толпу.
- Ты с ума сошла? Поезд сейчас отъезжать будет! - мать девушки переключает внимание на всë ещë переплетëнные пальцы, округляя глаза. - Ты?..
С грозным взглядом силой отцепляет их руки, от чего по спине тут же бежит холодок, извещающий о потере самого дорогого и родного, заставляющего улыбаться и плакать, заливаться в рыданиях в эту самую секунду. Женщина за запястье тащит Машу к вагону, которая не может оторвать взгляд от сжавшейся и покрасневшей из-за накатившей истерики Светы. Девушки тянут к друг другу руки, словно желая докоснуться до ощущения тока кончиками пальцев.
- Ты моя первая любовь, Маш! - сорванно кричит, тут же чувствуя жжение в кристально чистых глазах.
- Я тебя никогда не забуду, Светозаврик, - успевает сказать прежде чем мать затолкает еë в вагон.
"Я тебя никогда не увижу", - проносится в голове, протыкая насквозь, проворачивая нож в самом сердце, вырывая его из светловолосой. Становится неимоверно больно, когда поезд отъезжает от Светы, успевшей заметить лиловую кепку и прижатую к стеклу ладонь в знак нежеланного прощания.
До машины она доходит медленно, безжизненно перебирая ногами. Тихо садится, поджимая губы, смаргивает новый поток слëз. Сколько уже можно?
Девочки ничего такого не спрашивают, ведь на искажëнном, красном лице всë написано.
- Куда теперь?
- Домой... Я завтра еду домой...

***

Армавир. Этот город считался родным, пока Света не прожила год в Самаре - душевной, с запахом сигарет, "гаража", мороза и яблок  - так пахнет Маша.
Прошла уже неделя после расставания и возвращения в Краснодарский край. В другую атмосферу, с запахом палëной водки и бесконечной тревогой на сердце.
Телефон резко начинает громко вибрировать, от чего девушка подскакивает, возвращаясь в реальность.
Дабы не разбудить брата, аккуратно поднимается со скрипящей постели, хватает гаджет и тихими, широкими шагами проходит на балкон, закрывая дверь.
"Время четыре утра, кто это?.."
Мысль обрывается, когда девушка видит имя контакта. Тут же отвечает, плотно прижимая телефон к уху, словно так она почувствует те самые тëплые и надëжные объятия.
- Да, Маш, - тихо, с улыбкой на губах, давящей на щëки.
- Света...
Они просто молчат, улыбаясь во все тридцать два, и это ощущается как поистине прекрасное, возвращающее под горку на старой площадке в Самарском дворе. Туда, где всегда было хорошо, спокойно, уютно. Вот Света сейчас протянет руку и почувствует под пальцами мягкость густых волос. Такие она видела только у Маши. Шелковистые, податливые на нежные прикосновения. Представляет лицо русоволосой, милое, похожее на искреннего ребëнка, того самого, который вместе со Светой перебирал ножками по старым улицам.
- У меня мало времени, - продолжает так тихо, что приходится прислушиваться, вырываясь из мыслей о ней. Это тревожный шëпот, от чего светловолосой становится не по себе. - Тут хорошо, но так пусто без тебя.
- Машенька... - слëзы вновь жгут глаза, приходится напряжëнно сжаться, чтобы не было слышно еë всхлипов.
- Эй, всë хорошо, - а у самой голос дрожит.
Утирает слëзы, грустно усмехаясь.
- Да, конечно... Хорошо...
- Свет, мне пора, я очень люблю тебя и скучаю. Целую нежно, как ты любишь, - быстрым шëпотом, плохо разборчивым.
- Я тебя тоже... - только и успевает сказать, как звонок обрывается.
Света улыбается. Столько эмоций от одного минутного разговора. "Всë не так плохо, если мы будем как можно чаще общаться".
Во время звонка так легко представить присутствие любимогго тепла рядом.
Вот только это был единственный звонок за все последующие годы. Любовь не вечна, а вот ожидание чуда - да.

______________________________________

спасибо всем, кто следил за этой работой, поддерживал меня.
мне тяжело расставаться с "это неправильно", ведь я вложила в этот фф частичку своей души.
есть идеи для продолжения, как думаете, стоит писать или лучше оставить такой конец?
в любом случае я люблю вас💗 спасибо за всë и с наступающим!!