глава 14
- Пиздец, - Маша судорожно выдыхает, отводя взгляд в сторону. Не верит, что подруга способна на такое, пусть и не специально, а защищаясь. Вспоминаются еë драки, где она точно также могла убить человека. С исчезновением Лизы и поддержкой Дианы думалось, что Даша исправится, будет всë спокойно. Так было бы и дальше, если бы она не позвала брюнетку. Несмотря на всë отношение к бывшей, теперь ещë и мëртвой, однокласснице, Маша нисколько не злорадствует. Наоборот, ей жаль, что так вышло. Какие бы не были ситуации с Лизой, никто, в том числе и она, не достоин смерти. Особенно тяжело трезво всë оценивать, когда девушка умерла от рук подруги. Что же будет дальше?
Света тоже задаëтся этим вопросом. В мыслях, словно фотографию того момента крепко приклеили к светловолосой, не переставая, показывается Лиза с разбитым виском, лежащая в неестественной позе. Лужа тëмной крови под ней, разбитые кулаки и лицо Даши, еë стеклянный взгляд. Она не хотела. Именно это читалось в еë глазах. Света выдыхает, сидя рядом с Дианой, чтобы в случае чего помочь, просто быть рядом, поддержать. Ведь ей ещë придëтся узнать, что еë причина быстро бьющегося сердца совершила преступление, настоящий грех, хоть и не специально.
Словно почувствовав тяжëлую атмосферу, Диана слабо шевелит кончиками пальцев, ресницы дрогнули. Света выпрямляется, ожидая пробуждения девушки. Берëт еë за здоровую руку, аккуратно сжимая.
Через пару минут на неë устремляется слабо сфокусированный взгляд длинноволосой.
- Девчонки, что вы тут делаете? - устало хрипит, шмыгая носом. Заболела ещë вдобавок. Неужели этот новый год взвалил на плечи четвëрки все проблемы, которые только могут быть?
- Как ты себя чувствуешь? - проигнорировав вопрос, Маша приближается к подругам, присаживаясь у изголовья кровати.
- Паршиво, - Диана морщится. За окном уже день, лучи солнца отражаются о снежный покров, ослепляя людей на улице.
Голова нещадно болит, тело совершенно не чувствуется, ощущается лишь тяжесть.
- Ты помнишь, что было после прихода Л-Лизы? - Света заикается на имени, мысленно поминая девушку.
Длинноволосая отводит взгляд, смотря в одну точку. Диана пытаеися вспомнить хоть что-то, в конце концов качая головой.
- Не особо.
Света шумно выдыхает, устремляя взор на перебинтованную руку. Подруга непонимающе прослеживает за взглядом, тут же отворачиваясь. Вспоминается всё: крики, пощëчина, горящая щека, холод, лезвие, всегда спасающее, в этот раз чуть не угробившее Диану.
А что, если бы Маша и Света не успели? Неужели девушка больше бы не увидела солнечного света, не улыбнулась, потягиваясь летним утром? Не обняла бы со всем трепетом маму, которая, как обычно, никак не отреагировала бы. Не смеялась бы вместе с одноклассниками, не злилась бы на М. Н. или выходки Юлианы. Не сидела бы вечером в гараже с подругами, греясь у обогревателя, помогая готовиться к экзаменам Даше. Не переживала бы за отношения Маши и Светы, никогда бы больше не посмотрела в голубые глаза, цвета замëрзшего озера, от которого словно отражалось солнце, когда этот самый взгляд с любовью заглядывал в самую душу. Не почувствовала бы, как Даша переплетает их пальцы, улыбаясь. Не зарылась бы больше в блондинистые короткие волосы, такие мягкие, что Диана готова засыпать и просыпаться, запуская свои пальцы в уложенную шевелюру.
Ничего бы этого больше не было. Ни пения птиц, ни людей вокруг, ни чувств, если бы не подруги. Хочет их поблагодарить, обнять каждую, извиниться за собственную глупость, но в этой комнате не хватает человека, с которым необходимо срочно поговорить. Чуть не лишившись жизни, Диана осознала, что нельзя тратить столь стремительно пробегающие дни на обиды, ссоры, боль.
- А где Даша?
Маша нервно сжимает челюсти, в глазах вновь блестят слëзы. Света закусывает губу, понимая, что пришло время.
- Диана, послушай, пожалуйста. Я не собираюсь врать или скрывать всë, что произошло. Лучше ты это узнаешь сразу от нас, чем потом от кого-то, - светловолосая пытается собраться с мыслями, опуская взгляд на всë также держащие друг за друга руки.
- Да что произошло? - взгляд перебигает с одного искажëнного болью лица на другое, дыхание замирает, слышится даже собственный стук сердца.
- Там ситуация сложная, еë Лиза пыталась задушить, когда они дрались. У неë почти получилось, но Даша разбила бутылку об еë голову, чтобы спастись. Лиза мертва. Дашу увезли менты, - старается не смотреть на лицо Дианы, у которой округлились глаза от ужаса, который она только что услышала.
- Нет-нет-нет... - быстро отрицательно качает головой.
- Мы рядом, Диан, - голос русоволосой неуверенный, ведь никакие слова сейчас не помогут.
- Нет! - от звонкого, хриплого, пропитанного болью крика, девушки дëргаются.
Света тут же загребает длинноволосую в свои объятия, по коже бегут мурашки от рыданий в плечо. По щекам всех текут слëзы.
- Н-нет, это ошибка, она н-не сп-пособн-на, - заикается, совершенно отрицая действительность, которую невозможно поменять.
Если бы она не сорвалась, если бы не убежала, этого бы не было. Даша сидела бы рядом, именно она сейчас обнимала бы. Лиза была бы жива, любимая блондинка не сидела бы сейчас в сырой камере с другими, более страшными преступниками. Губа мелко дрожит, как и всë тело. Света раскачивает подругу, словно ребëнка, пытаясь успокоить.
- Дианочка, мы что-то придумаем, всë будет хорошо, - тихо, чтобы не напугать. Диана лишь закашливается собственными слезами.
Света косится на Машу. В их глазах читаются сомнения, страх, сочувствие, боль, сковавшая всë тело.
В этой ситуации нет меньшего зла. Ничего не вернуть и не исправить. Дашу скорее всего посадят, а Лиза отправилась в свой последний, бесконечный путь в неизвестность, в темноту.
***
Света достаëт из шкафа купюру, несколько дней назад подаренную Аней. Сейчас она нужна, вопреки желанию отправить бабушке или брату. Внутри подаëт голос совесть. Но девушка не собирается сомневаться, ведь Даше нужна хоть какая-то помощь, чтобы еë посадили на минимальный срок или просто назначили исправительные работы. Маловероятно, но всë же.
Света собирается уже покинуть квартиру, дабы встретиться с Машей и пойти вместе к бабушке и дедушке Даши, у которых она и живëт.
- Света, погоди, - Аня стоит около окна, выдыхая табачный дым в форточку. Войдя на кухню, девушка ëжится. - Садись, - добровольно-принудительно светловолосая выполняет просьбу, напрягаясь от тона тëти. - На новый год в гараже у нас за домами девочки что-то не поделили, твои ровесницы, кстати, - Света замирает, опуская взгляд в пол. Хрустит пальцами, лишь бы не смотреть на Аню. - Одна убила другую. Ничего не хочешь сказать?
Девушка взглатывает, задумываясь.
- Там ситуация одна произошла, - тихо, неуверенно начинает Света.
- Рассказывай, - Аня наконец-то закрывает форточку, присаживается за стол напротив племянницы, прожигая еë ожидающим взглядом, требующим честного, развëрнутого ответа прямо здесь и сейчас.
Девушка вздыхает, решив всë же поведать истину. Конечно, скрывая подробности о том, что Даша и Диана встречаются, и Адаменко пыталась покончить с собой, но Свете удалось еë спасти.
Аня то и дело охает, округляет глаза, судорожно выдыхает. Она проникается историей, хоть она и двояка. С одной стороны мать, потерявшая единственную дочь. На их глазах убили отца и мужа, от чего женщине ещë тяжелее слушать всë это. С другой - Даша, от которой отказалась вся семья, кроме дедушки и бабушки. Девушка всего лишь защищалась, она не могла трезво оценивать последствия еë удара бутылкой. Сработал инстинкт самосохранения, что Аня тоже принимала при прослушивании рассказа.
- Я понимаю тебя. Да, конечно, иди, им и правда нужна поддержка, - стариков жаль, поэтому Аня даже не пытается выплеснуть какой-то негатив, ведь услышала ситуацию со всех сторон. Света никого не старалась защитить или обвинить, просто говорила, как есть. - Только не натворите больше ничего, прошу.
Светловолосая кивает, говоря тихое:
- Спасибо.
Аня перекрещивает удаляющуюся спину, держась за сердце, судорожно выдыхает. Становится ещë тяжелее, чем было, когда в магазине, где работает женщина, она подслушала разговор покупателей. Это настоящий ужас, произошедший чуть ли не под окнами. Жаль всех, обидно за обеих девушек.
- Царство небесное, - Аня перекрещивает уже себя, поминая Лизу. Да, она была не идеальна, но еë детство, убийство отца прямо на глазах, а теперь полностью одинокая вдова, готовящая похороны, которые пройдут завтра, ведь тело только отдали после проведëнной судмедэкспертизы.
Остаëтся сочувствовать матери Лизы и в какой-то мере Даше. Все мы люди, имеющие право на ошибку. Но еë далеко не всегда можно исправить.
***
Света сжимает в объятиях Машу перед предстоящим тяжëлым разговором. Что говорить родным Даши? Как выразить сочувствие, как, в конце концов, помочь?
Это случится совсем скоро. Девушки отстраняются, замечая приближающуюся фигуру Дианы.
- Ты чего? У тебя же температура, - Света заглядывает в красные, уставшие от слëз глаза, но девушка лишь пожимает плечами.
- Смысл сидеть дома? Я не хочу сложить руки и просто ждать каких-то новостей. Я не могу так, Даша мне тоже далеко не чужой человек, - на последней фразе еë голос дрожит, голова опускается, ресницы дрожат, пытаясь проморгать уже надоевшую солëную пелену.
Подруги, заметив это, сразу образуют защитный кокон, загребая Диану в тëплые объятия. Девушки поглаживают длинноволосую по спине, поддерживая не только еë, но и друг друга в целом. Сейчас для всех тяжëлое время. Главное просто быть рядом и сделать всë возможное для наиболее лучшего исхода.
- Завтра похороны, - извещает Маша, убирая телефон в карман. Диана судорожно вздыхает, на что Света закусывает губу.
- Мы должны пойти, принести соболезнования, - шмыгает ярковолосая.
Девушки переглядываются, но ничего не говорят. Подруга права. Несмотря на всë, что произошло в прошлом, на все ситуации, где Лиза причинила боль им, они должны проводить еë в последний путь. Так правильно.
Потеряв счëт времени, зарывшись в свои мысли, девушки не замечают, как доходят до небольшого домика на окраине района.
Убрав переживания подальше, Света отворяет калитку, первой пробираясь к двери. За ней идут и остальные.
Не пришлось даже стучаться. Пожилой мужчина, видимо увидев гостей через окно, сам вышел к ним.
- Здравствуйте, мы подруги Даши, - начинает Маша.
Сердце сжимается при виде безжизненного лица дедушки, опустившего стеклянный взор покрасневших от недосыпа из-за напряжения и переживания за внучку глаз.
- Проходите, конечно... - он пропускает девушек в дом, провожая на кухню, где сидит пожилая женщина, устремившая взгляд на одноклассниц любимой внучки.
- Как вы? - подаëт голос Света, наблюдая за женщиной, которая вежливо кипятит воду в чайнике.
- А как тут может быть? Родная кровинушка, и тут такое с ней, - женщина хватается за сердце, судорожно всхипывая. Мужчина придерживает еë, усаживая на диван.
Слëзы текут градом от увиденного, горло сжимается, от чего больно дышать. Горько смотреть на двух пожилых людей, полностью отдавших себя Даше, лишь бы с ней всë было хорошо, чтобы она ни в чëм не нуждалась. А теперь она убийца, которая сожалеет о содеянном, подруги уверены в этом. Иначе не может быть, она же не хотела, чтобы всë вышло именно так.
Света молча достаëт деньги из кармана куртки, кладëт их на стол. Следом подключаются и Диана, и Маша. Старики окргуляют глаза, глядя непонимающе то на кучку денег, то на девушек.
- Это деньги на адвоката. Нужно найти хорошего, она ведь не виновата. Здесь должно хватить, - объясняет светловолосая, опустив взгляд в остывающую кружку чая.
- Да кого это волнует, - обречённо вздыхает мужчина, смотря на фотографию маленькой Даши, висящую на стене над диваном. - От Макарова, царство небесное, им досталась куча денег и связей. Мать Лизаветы просто так не оставит всë.
Женщина взглатывает, вытирая глаза, которые заслонила пелена слëз.
- Всë же, возьмите, пожалуйста. Мы что-то придумаем, найдëм адвоката вместе. Мы поможем, чем сможем, только бы с Дашей всë было хорошо, - Диана поднимает стеклянный взор, оглядывая родных людей любимой девушки.
- Спасибо, девочки. Мы этого не забудем, - женщина слабо улыбается обнимая каждую по очереди.
Всë куда сложнее, чем думали подруги. Но они не сдадутся. Постараются сделать всë, что возможно, чтобы Дашу не посадили или, хотя бы, сократили срок. Они верят в это. Это всë, что им остаëтся. Ждать и надеяться.
***
Кладбище заполнено плачем, тяжëлыми, пропитанными болью рыданиями, криками, мольбами о том, чтобы девушка сейчас открыла глаза, не понимая, почему она лежит в гробу.
Но этого уже не будет. Не будет наглой ухмылки, злостных, но иногда и вправду смешных шуток. Не будет карих, почти чëрных, озорных, наполненных жизнью глаз.
Все одеты в чëрное, каждый пускает слëзы на мëртвую девушку, обнимая еë мать, у которой не осталось никого. Она сжимает бледную, холодную, твëрдую руку, надеясь, что вот-вот доченька сожмëт ладонь в ответ, приоткроет свои глазки, гооворя о том, как ей холодно. Но брюнетка, не дожившая даже до своего совершеннолетия, больше не вымолвит ни слова. Не скажет о том, как любит маму, не обнимет еë, поглаживая женщину по спине всякий раз, как та вспомнит отца.
Подруги становятся сбоку от гроба. Под ногами хрустит снег, отдаваясь эхом. В сочетании с воспоминаниями о бывшей однокласснице и бесконечным плачем по коже пробегают мурашки. Всë тело замирает при взгляде на разбитый висок, на котором засохла тëмная кровь. В руке девушка держит крест, когда другую целует мама Лизы, пытаясь всеми способами пробудить дочь: криками, мольбами, слезами, поцелуями.
Диана трясëтся мелкой дрожью, заливаясь слезами, пытается контролировать истерику, чтобы не закашляться от кома в горле, не закричать от всех осознаний. Лиза мертва. Еë убила Даша, которую длинноволосая не видела уже неделю. Но всë неважно. Диана не вспоминает плохое о девушке, еë сердце обливается кровью при виде мëртвого тела, слыша совсем рядом крики матери, которую отрывают от дочери.
- Лизонька, солнышко, проснись скорее, пока не поздно. Ну что же вы делаете, она жива! - женщина рвëтся, чтобы вновь схватить свою девочку за руку, поцеловать напоследок. Но гроб уже закрывают, опуская в сырую яму. - Ей же там холодно совсем будет, - мать заливается рыданиями, держась за сердце.
Все присутствующие плачут пуще прежнего, наблюдая за тем, как от матери отрывают кусок сердца, единственную родную душу, забирая навсегда. Крик, полный боли, сотрясает всех, когда гроб стремительно засыпают землëй.
В свежий бугорок прикапывают крест с фотографией, на которой живая, широко улыбающаяся Лиза. Даже не верится, что еë нет. Интересно, что же будет там, в другом мире? Неужели нет никакого продолжения? Лишь темнота и ничего больше?
Лицо постепенно закрывают венками, цветами. "От мамы родной и любимой дочери". " От Милы, спи спокойно". "Лизе от друзей". "Однокласснице от школы". "Навечно в наших сердцах". "Помним, любим, скорбим".
От всех этих фраз на чëрных лентах замирает сердце, дыхание спирается, а ком в горле разрастается до сильной боли, сковавшей всë тело.
Сегодня Лиза отправилась в путь к Божьему суду, покинув всех навсегда.
До суда Даши осталось всего три дня. И неизвестно, что будет дальше.
"Она заплатит за всë, обещаю, доченька", - думает женщина, прежде чем отправиться на поминки.