Девушка онлайн

Нам повезло: мы сидим все вместе в середине салона. Я чувствую себя в безопасности между папой и Эллиотом. Но как только включаются двигатели самолета, ужас начинает сдавливать мне горло.

- Расскажешь мне еще про Оушен Стронг? - шепчет мне на ухо Эллиот.

- У нее классная доска для серфинга, - отвечаю я, сжимая подлокотники.

- Здорово. Думаю, ей нужна фирменная фраза.

Слышно, как пилот говорит по внутренней связи: «Экипажу приготовиться к взлету». Голос у него низкий и уверенный, совсем как у моего папы.

- Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я Эллиота.

- Ну, вот у Бэтмена коронная фраза: «В бэтмобиль, Робин!», а у судьи Дреда: «Закон - это я!»

- Понятно.

Двигатели ревут, и самолет приходит в движение.

Я закрываю глаза и пытаюсь придумать слоган для Оушен Стронг.

- У черепашек-ниндзя был боевой клич «Кавабанга!», а Лобо без конца повторял: «Получи, салага».

Я открываю глаза и укоризненно смотрю на Эллиота:

- Я не хочу, чтобы «Получи, салага» была моей коронной фразой.

Самолет выезжает на взлетную полосу, и я снова переношусь в прошлое. Вижу, как машина несется по мокрой дороге, слышу, как кричит мама. Я поворачиваюсь к ней, но вижу, что мама о чем-то беззаботно щебечет с папой.

- Как насчет «Вот и я, спасатель дня»? - не унимается Эллиот.

- Кто так говорил?

- Майти Маус.

- Нельзя чтобы у Оушен Стронг и мышонка из мультика был один слоган, - смеюсь я.

- «Так подсказывает мне паучье чутье»? - насмешливо предлагает Эллиот.Теперь мне одновременно и смешно, и страшно: самолет отрывается от земли и набирает высоту.

- Ты в норме? - спрашивает Эллиот, заботливо беря меня за руку.

Я киваю и скалю зубы в подобие улыбки.

- Пожалуйста, продолжай говорить мне разные слоганы, чтобы я не думала о полете.

- С удовольствием, - радостно выпаливает Эллиот.

Наконец, самолет выравнивается. К этому моменту я уже знаю фирменные фразочки всех супергероев: от Капитана Америки до Чудо-женщины и Росомахи.

- Все хорошо, Пен? - участливо спрашивает папа.

Я улыбаюсь и киваю головой, размышляя, что если с самолетом ничего не случится и мы выживем, то я буду самой счастливой из ныне живущих на Земле. Ведь у меня есть мама, папа и Эллиот.

Лучше попутчика, чем Эллиот, для меня не придумаешь. Все шесть часов подряд он болтает без умолку. Даже когда мы смотрим фильм, он то и дело вставляет забавные комментарии. А когда мне становится страшно (например, когда мы попадаем в зону турбулентности и начинает мигать объявление «пристегните ремни»), я представляю себе Оушен Стронг и сосредотачиваюсь на дыхании.

Я смотрю на готовящихся к посадке бортпроводников, а по коже бегут мурашки от волнения и страха. Самолет снижается, и пассажиры прилипают к стеклам иллюминаторов. Но я остаюсь неподвижна и смотрю прямо в спинку кресла перед собой. «Я сильная как море», - твержу я про себя. И вдруг чувствую небольшой толчок - мы коснулись земли. От радости хочется плакать.

- Получилось, - шепчу я Эллиоту. - Мы долетели!

Когда мы встаем, чтобы пойти к выходу, я смотрю в окно, и у меня перехватывает дыхание. Кругом все такое американское! От длинных серебристых багажных грузовичков до суетящихся у колес близстоящего самолета рабочих в темно-синих бейсболках и армейских штанах.

Эллиот улыбается во весь рот.

- Мы в Нью-Йорке, - восторженно выдыхает он. - В Нью-Йорке!

Наш пыл не угасает даже после двух часов ожидания на таможне. Наконец, мы встаем в очередь за такси, не переставая улыбаться и мотать головами, до сих пор не веря, что мы в Америке.

- Поверить не могу, что мы в Нью-Йорке, - снова и снова повторяет Эллиот, сжимая руки у груди.

Я смотрю, как желтые такси увозят пассажиров, и мне представляется, что из самолета мы попали прямиком в американский фильм. Все кругом кажется необычным, но при этом уже где-то виденным. Одна мама не восторгается Нью-Йорком. С момента приземления она только и делает, что обзванивает всех по поводу свадьбы. Сейчас она разговаривает с женщиной по имени Сейди Ли, ответственной за банкет. Судя по всему, она не смогла раздобыть перепелов, которых внесли в меню стилизованной под «Аббатство Даунтон» свадьбы.

- Ладно, пусть будет так, - говорит мама в трубку, расхаживая взад и вперед. - И не забудьте про заварной крем для хлебного пудинга.

Папа обнимает маму за плечи, и она прижимается к нему. Я так тряслась от страха во время перелета и так радовалась после приземления, что и думать забыла о том, что мама в Нью-Йорке по работе. Я подскакиваю к родителям, и мы обнимаемся всей семьей.

И вот подходит наша очередь на такси.

- Куда поедем? - спрашивает водитель, выскакивая из машины.

У него темная кожа, черный свитер и угрюмое лицо.

- В Уолдорф-Асторию, пожалуйста, - говорит папа, а Эллиот снова складывает руки на груди и восторженно заявляет:

- Это лучший день в моей жизни!

Водитель такси смотрит на него как на сумасшедшего, а завидя наш багаж (только костюмы для подружек невесты заняли две сумки), выдает:

- Одуреть! Может, вам, ребята, лучше на грузовике?

Мама смотрит на шофера с извиняющимся видом.

Таксист начинает запихивать чемоданы в багажник, недовольно бурча что-то себе под нос.

- Не волнуйся, - тихо говорит мне Эллиот, - все нью-йоркские таксисты - грубияны. Просто они ТАКИЕ.

Водитель резко выпрямляется и смотрит на Эллиота.

- Как ты меня назвал?

Эллиот становится белее бумаги.

- Никак. Я просто сказал, что вы - нью-йоркский таксист, поэтому и притворяетесь ТАКИМ .

- Каким «таким» я притворяюсь?

- Таким... Таким грубияном. - Эллиот смотрит себе под ноги, наверное, мечтая провалиться сквозь землю.

- А я не притворяюсь, - скалится таксист. - Садитесь уже.

Мы забираемся в машину, а я стараюсь не смотреть на Эллиота, чтобы не расхохотаться. Мое нервное возбуждение достигло предела, и я не уверена, что сдержусь.

У меня захватывает дух, когда такси выезжает из аэропорта. За окном все невероятно большое: начиная от широкой дороги и кончая огромными рекламными щитами вдоль шоссе.

- Как у вас погода? Снег еще не выпал? - спрашивает папа водителя, следуя негласному английскому правилу: «Когда не знаешь, что сказать - говори о погоде».

- Нет, - сухо отвечает таксист. - Смотри, куда прешь! - кричит он из окна на подрезавший нас пикап.

Я до боли сжимаю кулаки, а сидящие рядом мама и Эллиот тут же кладут руки мне на колени. Закрыв глаза, я представляю Оушен Стронг.

Мы въезжаем на центральные улицы Нью-Йорка, и у меня голова идет кругом от удивительного вида из окна. Да, я знала, что здесь много небоскребов, но и представить не могла, что они так высоки. И уж совсем не ожидала увидеть столько старых зданий среди домов новой постройки. В каждом квартале, который мы проезжаем, среди блестящих небоскребов стоит как минимум одна старинная каменная церковь.

Но самое интересное - разглядывать прохожих: по тротуару то и дело снуют деловые люди с дипломатами или праздные покупатели с пакетами новогодних подарков. Стоит мне только выцепить из толпы интересного персонажа, как на глаза попадается еще один. Вот девушка в темно-сером костюме и голубых кедах играючи проскальзывает через толпу и исчезает в баре. Вот из книжного магазина размером с ангар для самолета выходит молодой латиноамериканец с фиолетовыми волосами и растворяется в потоке прохожих. Полицейский на перекрестке с аппетитом жует хот-дог, а по тротуару, словно в трансе, плывет монахиня в синем балахоне.

Похоже, в Америке отличные фото можно делать на каждом шагу. Здесь даже шум сирен, авто и людей звучит громче, чем дома. Эллиот не может сдержать восторга и то и дело сжимает мою руку.

И вот мы поворачиваем на Парк-Авеню. Проезжая часть такая широкая, что светофоры стоят не с краю дороги, а свисают над трассой на длинных кронштейнах, покачивающихся на ветру. Светофоры такого же ярко-желтого цвета, что и такси, которых здесь не счесть. От вида роскошных гостиниц, выстроившихся вдоль улицы, глаза лезут на лоб. Похоже, здесь я сделаю много ЭПИЧЕСКИХ фото.Даже папа не находит слов при виде нашего отеля. Фасаду серого здания не видно конца. У массивной вращающейся двери несут караул две пышные рождественские елки, горящие красными и золотыми огнями.

Я выхожу из машины, и на кончик носа падает что-то холодное. Я поднимаю голову - идет снег. До метели еще далеко, и редкие снежинки медленно спускаются на землю, словно они просто выпрыгнули из тучки посмотреть, что происходит внизу.

- Добрый день, мэм.

Я поворачиваюсь на голос. Передо мной стоит улыбающийся швейцар в элегантной форме.

- Добрый день, - отвечаю я и смущенно улыбаюсь.

- Добро пожаловать в Уолдорф, - приветствует он нас и подходит помочь с багажом.

Я любуюсь рождественскими елками, переливающимися огоньками и танцующими в воздухе серебристыми снежинками. Мне больше не кажется, что мы - герои фильма. Мы - герои сказки. Я прохожу в отель вслед за швейцаром и скрещиваю пальцы в надежде, что у этой сказки будет счастливый конец.