1 глава
Я — тот самый человек, который физическими нагрузками заглушает свою боль. Я истязаю себя до такого состояния, чтобы перед сном я не могла думать абсолютно ни о чём; чтобы меня не волновало, что будет через час, завтра или через пять лет. Каждое моё утро начинается с пробежки, длиною сорок минут, тридцать подходов вверх-вниз по лестнице моего дома: двадцать ступенек вверх, двадцать ступенек вниз, а после этого освежающий холодный душ и лёгкий завтрак.
Мне двадцать лет. И из этого состояния я не могу выбраться последние шесть. Есть пара хороших воспоминаний за этот год, но разве это много? Забыла представиться, меня зовут Мэри Уолкер. Живу в самом центре Нью-Йорка. На Манхэттене. Единственное, что меня радует в моей жизни — это шикарный вид из окна. На данный момент я учусь в «New York Academy of Art».
Рисованием я занимаюсь с десяти лет. Может кто-то скажет, что это поздно, но именно в этом возрасте у меня появилось рвение творить. С тех пор я не отхожу от листка бумаги и карандаша. Даже на работе, в ночном клубе, я нахожу время, чтобы рисовать. Я бармен. И меня полностью устраивает такая работа. Помогает отвлечься от дерьма в моей жизни.
***
Через час я должна быть в университете. По пути забежав в «Старбакс», я купила пончик и латте с кокосовым молоком. Я сажусь на метро и вставляю наушники в уши. Музыка отвлекает от проблем, под неё можно помечтать. Я пыталась не заснуть в метро, но выходило из рук вон плохо. Опоздав на пару, я распахиваю дверь в аудиторию.
— Миссис Коллинз, прошу прощения за опоздание. Обещаю, больше такого не повторится, — запыхавшись, пыхтела я. Миссис Коллинз вздохнула.
— Присаживайся, Мэри, — приятным голосом проговорила старушка.
Миссис Коллинз преподает живопись. Это один из моих любимых предметов, потому что здесь я могу расслабиться, но не тогда, когда нужно рисовать какого-то парня. Например как сегодня. Энтони Ривз стал добровольцем и помог своим телом. Он принял позу и застыл. Каждый раз он подмигивал своей девушке Авани. Из-за этого ни я, ни она не могли сосредоточиться. После того, как он подмигивал, ракурс менялся.
— Я конечно всё понимаю, но можно, пожалуйста, заигрывать вне этого кабинета. Нам нужна отличная работа и оценка. А ты дёргаешься каждые пять минут, — с возмущением вырвалось у меня.
— Ещё раз подмигнёшь и останешься без глаза, — выводя линии, сквозь зубы говорила брюнетка.
Харпер Скотт — моя лучшая подруга. У неё ярко-выраженные голубые глаза, смуглая кожа и вьющиеся волосы. Она уверенная, бойкая и вспыльчивая. Порой хочется быть ею. Я сильно отличаюсь от неё. У меня каштановые волосы, зелёные глаза и еле-заметные веснушки. Я среднего роста и худощавого телосложения. Люди описывают меня как застенчивую, скромную и сдержанную. Может, так оно и есть?..
***
— Эй, Мэри, — тихо позвала меня Харпер. — На обеде пойдём в кафе? — я сморщилась. Не то чтобы я не любила кофе, скорее не любила есть. — Там есть полезная и низкокалорийная еда!
— Ладно, давай, — я отвернулась к мольберту. Но смогла заметить печальный взгляд Харпер. Сколько бы она не старалась, я не смогу воспринимать еду. Я никогда не морила себя голодом и не собираюсь. Я не вызывала рвоту, не пила таблетки. Ничего из этого я не делала. Но очень хотела.
— Снова тренировки? — не отводя взгляда от холста, спрашивает она. Я развернулась к ней на девяносто градусов.
— Да, — честно ответила я. Харпер повернула голову ко мне. Она посмотрела своими голубыми глазами в мои. — Со мной всё в порядке, — с оптимизмом врала я. Моя спокойная улыбка облегчила её взгляд.
— Я не уверена в этом, Мэри.
— Пара подходит к концу, сдаём работы, — мягкий голос миссис Коллинз перебил Харпер. Я вскочила со стула и сдала работу. Как всегда, я убегаю от разговора о моём внутреннем состоянии. С Харпер я дружу два года. Она знает не все мои проблемы. Она сдаёт работу и направляется ко мне.
— А теперь в кафе. Ты должна съесть что-нибудь, — брюнетка за руку потащила меня к выходу из университета.
Когда мы уже дошли до кафе и сели за столики, я заказала сок и греческий салат. Харпер заказала кучу еды.
— Такими темпами ты истощишься, — Скотт грозно посмотрела на меня. Я улыбнулась.
— За семь лет не так уж сильно истощала, — с улыбкой твердила я, поедая свой салат. Я смотрела на то, как постепенно тарелка пустела. До конца обеда у нас осталось десять минут. А Харпер ещё даже половину не съела.
— Мне бы такую силу воли как у тебя, — с набитым ртом говорила брюнетка. — Я стала бы такой худой, — над последними словами она сделала акцент.
— Ты и так худая! — сказала я. Она качнула головой. Я облокотилась на спинку стула и скрестила руки.
— В сравнении с тобой, я жирная, — стояла на своем Харпер. Я вздохнула.
— Честно, я бы хотела быть тобой, — с печалью в голосе промолвила я.
— Чёрт, мы опаздываем! — смотря на время, воскликнула Харпер. — Заверните мне, пожалуйста, с собой, — попросила она официанта.
«Осталось отсидеть одну лекцию и можно уйти домой» — подумала я и вздохнула.
***
Придя домой, все мои сумки упали на пол. Сняв обувь и вязанный кардиган, я двинулась на кухню. Достав холодную воду с лимоном и мятой, я прошла к столу около окна. На нём лежал мой макбук, я включила его и посмотрела на задания, которые мне нужно сдать в пятницу. У меня есть три дня, так что сегодня я сделаю наброски, а завтра закончу работу. До моей смены в ночном клубе оставалось пять часов. Взглянув на кухонный стол, стоящий справа от меня, я увидела вкусную булочку с яблоком и корицей. Минуты две я смотрела на неё.
— Вот зачем я её купила, — промычала я. С наслаждением я съела её. В длинном коридоре висело зеркало. Я подошла к нему и задрала рубашку вверх. Если стоять лицом к зеркалу, то я выгляжу неплохо. Есть талия, бедра и грудь. Но если повернуться, сбоку я вижу жир на животе. У меня маленькая попа и грудь. Я одергиваю рубашку вниз и отхожу от зеркала. Сев на серый тканевый диван, мои руки забрались в волосы. Колени поджались к груди. Снова начинается самокритика. Я начинаю нервничать. Хватаю наушники и включаю музыку. Всё также поджимая колени к груди, я опускаю голову во впадинку и закрываю глаза, обхватив ноги руками. Мысли не уходили.
***
Немного вздремнув, я начала собираться на работу. Надев мешковатую одежду, я вышла из квартиры. Наушники всё также находились в ушах. Доехав на метро, я дошла до клуба. Моя смена с восьми и до двух часов ночи. За два года работы здесь, я привыкла к такому расписанию. Зайдя в помещение для персонала, мне пришлось переодеть толстовку на футболку. Я забрала свои каштановые волосы в конский хвост и заняла своё рабочее место. Людей было мало, ведь сегодня среда. Обычно толпа собирается ближе к одиннадцати.
К десяти часам людей стало гораздо больше. Я не успевала делать алкогольные напитки. Повернув голову влево, в конец барной стойки, я увидела парня. Лет двадцати, с каштановыми и вьющимися волосами. Такое ощущение, что он только что забежал сюда. На нём была серая толстовка с капюшоном, надетым на голову. Вид у него подавленный, в руках стакан виски. Допив его до дна, он продолжает смотреть на него.
— У тебя всё в порядке? — дотерев стакан, я забросила на плечо полотенце. Не сдвинувшись с места, он поднял свои глаза на меня. Моё выражение лица изменилось. В них читалась боль.
— Налей ещё, — низким голосом попросил он, толкая стакан ко мне. Я посмотрела на стакан внимательно. Видимо, это не первый стакан виски.
— Я тебе не налью. Ты достаточно выпил сегодня, — он поджал губы, как будто вот-вот готов взорваться. — Алкоголь не помогает подавить боль. Он ещё больше её усиливает, но ты этого не осознаёшь, — я подошла к нему и облокотилась на локти. Подняв свой подбородок на меня, между нашими лицами было небольшое расстояние. Он молча смотрел на меня. Потом опустил взгляд и закрыл глаза. Облокотился на спинку барного стула и снова поднял на меня зелёные глаза. Парень немного прищурился, тёмные круги под глазами говорили о том, что он страдает не первый день, а то и месяц.
— Разве тебе не надо работать? — поинтересовался он.
Я усмехнулась.
— Надо, но сейчас мой глаз пал на тебя. И, уж извини, моё любопытство берет верх. Из-за чего такой парень, как ты, страдает, по виду, не первую неделю?
— По мне так видно? — нахмурив лоб, парень смягчил тон. Я кивнула.
— Что же у тебя случилось? — он тяжело вздохнул. Снова всмотрелся в моё лицо.
— А что случилось у тебя? — переводит стрелки на меня. Я сделала вид, что не понимаю его.
— Ты о чём?
— По твоим глазам видно, что у тебя всё хреново.
— И сильно видно?
— Нет.
— Вот и отлично. Что случилось у тебя?
— Я расскажу что случилось у меня, а ты расскажешь что случилось у тебя. Идёт? — он придвинулся ближе к барной стойке и протянул кисть.
— Я могу сказать сразу. У меня последние, наверное, лет шесть, просто дерьмовые. Больше я ничего не расскажу, — на протяжении моих слов парень не отводил взгляд. Красное освещение не давало осмотреть его черты лица полностью.
— У тебя кто-то… — начал он. Я схватила стакан.
— Виски так виски.
— Нет, не надо! Три года тому назад, у меня была девушка. Она ушла к моему лучшему другу. Я был очень влюблен в неё. С тех пор, я занялся своей карьерой и постоянно использую девушек. Я никогда этого не делал. Меня мучает совесть. Я веду себя, как полный урод, — я поставила стакан.
— Чувства — это самая дерьмовая вещь в этой жизни. Их надо уметь контролировать. Терять людей очень сложно. От предательства ты никуда не уйдёшь. Говорят, что со временем боль утихает, но это не так. Ты можешь мучаться десять лет с ней. Ты держишь обиду. Нужно простить её и его. Не просто сказать «я вас прощаю». А искренне взять и простить. Ты должен осознать это, — минутное молчание и долгий зрительный контакт.
— Думаю, эти слова ещё относятся к тебе, — он поднялся со стула. Мне удалось его осмотреть полностью. Свет поменялся на белый. — Спасибо, — поблагодарил он. — Как тебя зовут?
— Мэри, а ты?
— Джош, приятно было познакомиться, — последнее, что он сказал, прежде, чем удалиться к выходу…