III. Отшила
— Ну чего жмешься? Раз поспорил, то валяй, а если слабо, то давай деньги в копилку, — Вахит хотел побыстрее получить свою долгожданную награду за сообразительность. Обстановка понемногу накалялась, Валера начинал схватывать дрожь в теле. Конечно ему не хотелось проигрывать. Это было дело его достоинства и статуса, особенно перед другими пацанами.
— Завались, Зима. Сейчас все будет. Смотри в оба, — предостерег его он. Парень хмыкнул на самоуверенность своего друга и по его же совету начал посматривать на парочку. Он знал, что Туркину ничего не светит, особенно сейчас. Да, может под действием спиртного она и могла бы согласится, но и то не факт.
— Потанцуем?, — спросил Турбо. В помещении было достаточно темно, но лица видно было прекрасно. Приглушённое освещение предавало особую атмосферу, которую можно было почувствовать только в ДК, под музыку и возгласы отдыхающих людей.
— Не, Валер, иди пригласи кого-нибудь другого. Мы не в тех отношениях, чтобы танцевать медляк друг с другом, — девушка поджала губы и слегка приподняла плечики, показывая то, что ничего с этим поделать нельзя. Не в ее интересах было соглашаться, раз они расстались, значит и контакта иметь не должны, правильно? Эта мысль не давала ей покоя. Все рядом так хорошо проводили время вместе, что Лизе хотелось так же. Так же почувствовать тепло его рук, крепкую спину, которая словно стена могла защитить ее от всех бед и страхов. Все меркло рядом с ним, и девушка забывалась в его объятиях и нежных поцелуях снова и снова. Но это все было в прошлом, пора научиться жить без него, как бы сложно не было, как бы она не хотела, есть слово «надо», и вот оно и останавливало ее в том, чтобы согласиться на предложение Турбо. Так ведь?
— Да какая разница. Это просто танец. Никаких намеков и обязательств, — пытался уговорить ее тот, ища капельку согласия в ее лице, но ни одна мышца даже не дрогнула в сторону.
— Валера, я тебе уже сказала, — чуть серьёзнее посмотрела Котова, — вон, Таньку Соломонову пригласи, она тащится по тебе. Все ждет, что позовешь ее, — по сути, все, что ему остаётся это проглотить отказ и отправиться куда подальше, чтобы не мозолить глаза Лизы. Но он это очень плохо понимает и ее неприкосновенность заставляет лишь выходить на путь чувства агрессии и желание добиться было все сильнее.
— Да не хочу я с Танюхой!, — уже громче вырвались слова из его рта, пытаясь вразумить ее, и дать понять его хотелку.
— Тогда ни с кем. Гуляй, сказала, — она явно дала понять, что танцевать с ним не намерена. За всей этой пьесой наблюдал Вахит и его начинало распирать от смеха. Он то точно знал свою подругу и ее характер. Поэтому это были самые легкие деньги, которые он когда-либо получал. Валера злостно сплюнул отходя от дамы и направляясь к Зиме. Из-за проигрыша его настроение пропало, а тело не находило места в большом зале.
— Ну что, Ромео? Отправили в Сибирь?, — посмеивался картавый над другом, который вот уже почти взорвётся. Проблемы с агрессией не давали ему покоя абсолютно всегда и со всеми. Она мешала Туркину почти во всех аспектах его жизни.
— На. Раздражаешь меня, — Турбо резко положил купюру в ладонь победителя, и пытался сконцентрироваться на чем-то другом, чтобы успокоить пыл.
— Ой, сам виноват. Знаешь же ее, тоже принципы есть. Только свои, не уличные. Мог бы и догадаться, что останешься ни с чем, — будто бы специально играя на его нервах, как на арфе, Зима указал ему в пункт, который он упустил. Лизавета не была бы рядом с такими опасными людьми, как универсам, не будь у нее железного характера и слаженного мышления.
Пока Вахит говорил ему это, Туркин долбился глазами в пол.
— Эу, я с кем разговариваю?, — пытаясь вернуть Турбо в реальность, собеседник помахал рукой перед его носом, заставляя включиться.
— Да тут я. Думаю, какого хера такие принципы действуют на меня, — Валере не хотелось признавать, что он тоже попадает под эти законы ее отдельного мира. Ему больше нравилось чувствовать себя своим в этом пространстве, будто хозяин, разгуливающий по его же владениям, которому никто не мог перечить.
— Ого-го. Тяжёлый случай, — выдохнул матая головой Вахит, — ты, конечно, у нас особенный, но не до такой же степени, — усмехнулся тот, констатируя по его мнению факт, от которого Туркин хотел скрыться, но у него ничего не получилось.
— Слышь, сейчас за "особенного" в фанеру получишь, понял?, — все же вспыхнул тот, немного сжимая кулак, пытаясь сдерживать себя.
— Да тих тих, чего завёлся. Пошли лучше покурим, — Зималетдинов знал как обращаться со своим почти братом. Долгие годы плечо к плечу сплотили их кровь воедино, словно они родичи.
Лысый пошел к выходу из Дома Культуры, а Турбо чуть помедлил, видя как Лизок мило общается и смеётся со своими знакомыми. Стало не по себе. То ли от того, что там были парни и он ревновал, то ли от скрытой тоски, что это не он с ней так расслабленно общается, как это было почти пол года назад. Только сейчас он начал понимать, что потерял на самом деле. Он разбил не только девушку, но и своего лучшего друга, свою опору и поддержку, любовь и заботу. Валера лишился всего из-за своего сложного характера, поведения и, в конце концов, своей агрессии. Туркин мог расслабиться с ней рядом. Наконец отмякать на кровати, под ее теплым крылом, не чувствуя напряжения от слова совсем. Она создавала барьер — его зону комфорта, который пробить могла только она сама, и никто больше. Елизавета комфорт для него. Была, есть и будет. Правда теперь неизвестно, когда он снова сможет окунуться в этот океан с головой. Ну, или хотя бы коснуться кончиком пальца, чтобы немного вспомнить те ощущения, о которых думает каждую ночь, которые не дают спокойно спать.
***
Дискотека подходила к концу, Лиза была весела и улыбалась, выходя из здания с подругой. Капля алкоголя дала в голову, отчего ее настроение было на высоте, а речь была менее связной и понятой, что можно сказать и о Лизиной походке на каблуках.
— Кать, все! Хватит. Живот вот-вот лопнет!, — девушки все так же смеялись, идя по свежему воздуху и набираясь вытрезвительного кислорода. Хохотушки далеко особо не ушли от ДК, поэтому было проще их поймать.
— Ладно-ладно. Фух.., — выдохнула подружка, отходя от бурного обсуждения и смеха, — давай пока, в понедельник увидимся! Целую, — девушки обнялись и чмокнулись в щечки друг друга на прощание.
— Пока-пока.
В это время сзади Лизки кто-то появился.
— Пошли, провожу, — Турбо выдохнул дым сигарет, уже спокойно разговаривая с Котовой. Обсудив свои мысли с Вахитом, в его голове настал порядок на какое-то время.
— Ну, пошли, — выпивка давала о себе знать, поэтому ее мало что волновало в данный момент. Его же волновало состояние девушки, которая еле переходила с одной ноги на другую. Валера подхватил ее за руку, опасаясь падения прямо на скользкий лед.
— Идти можешь? Нормально дай помогу, — обернулся головой кучерявый на ту, кто чудом еще не сломала себе ноги на каблуках. Она чуток вырывалась из его хватки, вспоминая, что она все-таки сильная и независимая женщина.
— Себе помоги, я прекрасно иду. Почти трезвая даже, — немного расплывчатая речь выходила из ее уст, что даже заставляло пустить смешинку тому, кто мог застать эту прелестную картину.
— Боже, помоги мне, — запрокинув голову на небо произнес пацан, — сюда иди уже, — он перебросил руку девушке себе на шею и подхватил за ноги и спину, устроившись поудобнее Туркин двинулся дальше по маршруту.
— Ну ты куда, поставь на место, — канючила та. Немного помотав ногами, она все же сдалась, понимая, что тело рассыпается в его руках.
— Угомонись, бошку себе разобьешь, если сама дальше будешь идти, — его серьёзный тон ни капельки не смущал Лизавету.
— Дурак что ли? Я вообще-то.., — она вот еще хотела что-то сказать, но немного помедлила, а через пару секунд вовсе отрубилась.
— Что и требовалось ожидать. Кукушка, — усмехнулся по-доброму парень, посмотрев на ее уже сладко сопящее личико, которое облокотилась на его плечо и иногда прижималась ближе.
Дойдя до квартиры, а потом и до комнаты он положил Лизу на кровать, стянул сапоги, куртку с шарфом, нашел плед и накрыл ее.
— Спокойной ночи, Лизок, — выходя из помещения повернулся на спящую деву Валера. Она уже скукожилась с позу эмбриона, чтобы немного согреться после морозной улицы.
Турбо же пошел на выход, закрывая дверь своим запасным ключом, который никак не решается отдать его законной хозяйке квартиры. Котова прекрасно помнит про этот экземпляр от ее замка, но забирать и сама не торопится. Ведь даже зная сама себя, ей определённо понадобится как-то помощь, при которой двери от ее дома будут закрыты.
Турбо пошел к Адидасу, Зиме, Марату, Андрею и Мише, а те ждали его в их «каморке», где обсуждались какие-то вопросы, касательно универсама и прочих пацанских забот.
— Здорова, пацаны. Немного задержался. По какому поводу встреча?, — Туркин быстренько оббежал всех с рукопожатием и сел на диван рядом с Вовой, закуривая. Ему немного налили и положили пару бутербродов на блюдце.
— По поводу Кащея, — мужчины так же закурили, — и мамки Пальто. Некрасиво получается, — они чокнулись и отпили немного водки из гранёных стаканов.
***
— Я тебе говорю, если бы твою мать раздевали, ты б что сделал?, — Турбо обратился к Зиме, размахивая рукой.
— Впрягся бы, — занюхивал соленый огурец тот, чуть сожмурившись в лице.
— Ну вот. Кащей уже совсем охренел, вообще краев не видит.., — не стесняясь скорлупы, рассуждал Валера, совершенно открыто.
— Ты при скорлупе так не говори, — указал Зима на тех.
— А чего я не так говорю?, — Валера возмущенно развёл руками.
— Все правильно, правильно, — поддержал друга Суворов, — Кащей пятерку за шапку отмотал в Казахстане, с ворами сидел — и все, королём вышел. Задолбал со своими понятиями уже, — жевал он свою порцию, параллельно возмущаясь наглостью старшего пацана.
— Бухает постоянно, — вставил свои пять копеек Маратик, отметив то, что пока Володи не было, то глава много разгуливал.
— Ага, и черняшкой колется, — добавил Вахит.
— Реально?, — Адидас старший ее поверил изначально, ведь за такого рода баловство могут и отрезать от пацанского общества, а потом и еще загрызут, кто их знает.
— Ну слухи ходят, — запивал Валера горечь во рту.
— За наркотики разве не отшивают?, — Марат предположил, что может и правда можно было бы сделать ради благополучия группировки.
— Ну отшей Кащея, попробуй. Ему предъявлять кто будет? Ты?, — Суворов обратился к младшему с неодобрительным тоном, — или Ералаш? Пацаны, вы поймите, здесь сейчас сильно все поменяется. Слышали, что Горбачев говорил? Через год здесь Америка настанет, — затянулся тот, — может, даже лучше. А вы все асфальт делите. Кому он нахрен сдался?, — возмущения были ему понятны, но такие радикальные меры надо принимать обдуманно и на трезвую голову, с остальными членами универсама.
— Ну, и что делать то?, — спросил Турбо. Они сейчас находятся в безысходном положении и поэтому и нужно что-то делать, чтобы оставаться на плаву.
— Крутиться как-то, варианты искать. Только не с синими этими, они гнилые. А новые какие-то варианты. Зарабатывать надо, — пояснял Вова остальным, котове его внимательно слушают.
— Где тут зарабатывать? Самим только если барыгами становиться, — Зима намекал на Кащея, который давно перестал был авторитетом, а больше пугал молодняк. Уважение к нему пропадало с каждым разом.
— К водилам надо идти, — Вова наливал всем по следующей, — они же по нашей земле ездят? Ездят. Вот и пускай платят, — рационально рассуждал Владимир с пацанами.
— Как мы к ним пойдём? Дальнобои вон кучками стоят, — сомнение все таки закрывались, но это не сильно мешало делу.
— А нам кучи-то и не надо. Мы по-умному будем, — отпив немного из гранёного стакана, Вова продолжил, — короче, так, пацаны, смотрите. Давайте завтра в шесть утра на шоссе встречаемся. И скорлупу с собой возьмём. Надо шапку как-то компенсировать, — припоминал потерю младшего он.
— Спасибо, пацаны, — Пальто поблагодарил всех пожав руки, за возможность вернуть матери деньги.
— А и еще, — добавил Адидас затягивая никотин, — надо позвать Лису.
— Это ещё зачем?, — Туркин заметно напрягся. Зачем брать девушку на мужское дело, ей там явно делать нечего, да и опасно в конце концов, даже если он будет где-то рядом.
— Завлекалочкой будет. Постоит, притормозит кого, — Адидас склонялся к версии, что и сама Котова сможет таким образом получить свою долю. Деньгами их скромная семья не сорила, а помочь девочкам хотелось. Деньги просто так Лиза не брала, поэтому приходилось действовать какими-то обходными путями и давать небольшие возможности.
— Да вы что, делаете из нее.., — Валера не посмел произнести это слово по отношению к Лизавете.
— Никого мы из нее не делаем, придурок. Просто встанет и будет руку держать. Замерзла и все такое. Не будем же мы ее раздевать, — объяснил старший, давая понять свои намерения.
— Хорошая идея, — подметил и отпил крепкий напиток картавый.
— А если кто забрать себе захочет, а?, — потирал кулаки беспокойный Валера. Естественно, что он переживал за нее, сердцу не прикажешь. Одно напоминание о Лизе заставляло дыхание участиться и прерываться.
— Успокойся, мы же рядом будем, надо подскочим. Все пучком у нас пройдёт, — пытался успокоить его друг.
— Ну, вот завтра сами к ней и пойдете просится, меня она не послушает, — в недовольном тоне фыркнул Туркин.
— Все вместе пойдём, — дал указания старшина.
Еще немного посидев, народ начал расходиться. По пути домой Туркин все думал, о завтрашнем дне. Он осознавал, что если вдруг произойдёт неприятная ситуация, то все разом побегут ее устранять и помогать Лизке. Не было необходимости как либо волноваться. Но душа все равно скулила. Только одно представление того, что может произойти, в голове Валеры вызывало отвращение ко всем кто смел ее дотронуться. Да что уж там дотронуться, взглянуть на нее никто не смел. Он был собственником. А она это прекрасно осознавала, но сердце девушку постоянно романтизировало этот красный свет, на который она бежала не задумываясь. Разум проигрывал в сухую, у него не было шансов. До поры до времени.
***
Пока еще, связанная отношениями, пара стоял в на улице у подъезда девушки. За пределами дома было достаточно прохладно, учитывая что на дворе был конец октября. Легкий ветер раздувал выпавшие из причёски волосы Лизы, которая поправляла их руками, чтобы вернуть в прежнее состояние.
— Прекращай мучить меня.. Не могу я так больше, Валер.., — подняла она свои красные от слез глаза, в которых буквально можно прочесть то, что терзает и какие эмоции испытывает. Как белый холст тело измазано в красной краске, не в силах отмыться, поскольку душевные раны слезоустойчивые.
— Это ты снова начинаешь! Что я сделал не так? Скажи мне, пожалуйста, — орал он на неё, будто затуманенный разум его не замечал состояние девушки перед ним, — я берегу тебя как самый дорогой бриллиант, делаю все, чтобы ты была счастлива! Чего тебе не хватает?!, — не понимая заглядывал он в ее очи. Турбо и вправду не догадывался о своих действиях, которые приносили только боль молодой девицы. Все что он делал с ней - это мучил. Она как будто привыкла к его эмоциональному абьюзу, поэтому эти слова не доставляли ни капли удивления.
— Чего не хватает? Ты серьёзно?, — она была разочарована в своем любимом с каждой минутой все больше, который так явно отмахивался от нее, — мне не хватает тебя! Тебя, придурок, — помедлив, она рассмотрела его стеклянные глаза, в которых поняла, что ничего он не соображает, абсолютно. Он выглядел пустым для нее, ничего не чувствующим, — я засыпаю и просыпаюсь по ночам, каждый раз думаю, что же там с тобой происходит. После какой очередной потасовки мне придется зализывать твои раны. Ты всегда выбирал не меня! Улица забирает тебя с головой и не оставляет мне ни гроша. Я умираю изнутри, Валер.. Мне больно оставаться без твоего внимания, поддержки и любви, — она уже не стеснялась рыдать навзрыд. Чувство обиды удерживалось слишком долго в глубине ее души. Все фразы вылетали на одном дыхании, не давая Туркину вставить свои пять копеек.
— Улица меня воспитала! Я все за этих пацанов отдам, и они за меня все. Ты ведь тоже часть универсама, как не понимаешь, что таковы принципы, — его удерживала привязанность к пацанам, ведь они стали его семьёй, пока родня даже не вспомнила о ребенке в подростковом возрасте. Да и сейчас он не особо интересен своему отцу, — я не хочу постоянно слушать твое бессмысленное нытьё. Ладно, если бы ты говорила о действительно сложных проблемах. Но твои "проблемы" — это учёба, выпечка и то, что я звоню реже. Все! Это не проблемы, а просто бессмысленные разговоры.
— Ну вот видишь, какой смысл нам сейчас разговаривать об этом. Если ты не понимаешь простых вещей. Не понимаешь, что я переживаю за тебя, за твое состояние. И да, я переживаю за свою учёбу и работу, потому что это те проблемы, с которыми я сталкиваюсь. Ты не имеешь никакого права обесценивать их! Почему ты меня сейчас вообще упрекаешь за то, что я чувствую к тебе что-то? Почему тебя так раздражает моя любовь и забота о тебе?, — он резал ножом по еще свежим болячкам и ранам, которые сам и оставлял, хоть и не физически, но морально он бил больно. Буквально избивал до последнего вздоха ее душу.
Оба стояли и ярко жестикулировали. Эмоции брали верх над парой. Сейчас это была не просто рядовая ссора, а это была настоящая проблема. Жизнь их любви стояла на грани смерти. Как свечка, затухает. Но кто знает, может пламя слишком большое и вряд ли сможет потушиться, даже после такого количества воды.
— Господи, меня это совершенно не волнует!, — крикнул он и резко опешил, понимая, что сказал не то, что хотел. Как обычно не подумал, какие последствия могут быть. Зрачки в миг расширились, а рот чуть приоткрылся, он жаждал возразить, но ком в горле предательски не давал ему протиснуть даже малейший писк из глотки.
— Ты всегда ставил в приоритет свои пацанские принципы, только вот они тебя и загубят, — Лиза хорошо услышала последнюю фразу парня. Сердце начало кровоточить и раскалываться. Эти слова были как соль на свежие раны, обычное дело вроде бы, но ощущения были другими, это было все по-другому, — а я больше не хочу переживать за человека, которому плевать, что на себя, что на меня.
— Лиз, я другое имел ввиду.., — он пытался исправить ошибку, но тщетно. Лиза уже не слышала его, в ее голове, как эхо отскакивались слова, произнесённые Валерой минуту назад, — Лиз, правда, послушай меня, — парень стал подходить чуть ближе и потянулся руками к Лисе.
— Отойди, — она сделала пару шагов назад, оставляя между ними дистанцию, — не смей даже приближаться. Я все услышала. С меня достаточно. Я ухожу, — последнее предложение заставило скукожится Турбо изнутри, словно виноград превратился в сухой изюм, кислый и совершенно противный.
— Что? В каком смысле?, — кричал он ей в спину, надеясь на то, что Котова не серьёзно, что она просто кинула максимально не смешную шутку.
В это время Лизка уже направлялась к двери своего подъезда.
— В том самом, Валера.
В ушах парня зазвенели слова девушки снова. Турбо уже привык, что раз они ссорятся, то она максимум походит денек молча, а после того, как они оба успокоятся, то он придет с цветами и все наладится. Думал, что шрамы на сердце заживают от роз, лилий, хризантем, тюльпанов, сорванных с разных клумб Казани. Но это было не так, он сильно ошибался. Настолько сильно, что в этот ужасный для них обоих день она сказала, что уходит. Уходит от него. Навсегда ли? Что теперь будет? Как жить, зная, что тебя возненавидела та, за которую готов отдать душу, встать под пулю, заслонить собой от всех бед? Как ему искупить свою вину? К счастью, он наконец-то понял, что тут цветочки не помогут.
Схватившись руками за голову он сжимал волосы на ней и немного оттягивал, дабы понять, что это не сон, чтобы наказать самого себя за идиотские слова. Пацаны так не поступают. Под раздачу попали и стена дома, и куча листьев, собранная дворником, и бортик от поля, на котором вот-вот должны были собраться универсамовские. Все, по чему мог ударить Туркин в этот момент. Он хотел орать и рыдать, как маленький ребёнок, который остался один. По сути так и было, мамы не было, отец бухает. Осталась только она, что грела его у себя на груди, целовала больные места, успокаивала в нужные моменты, подбирала слова, как никто другой. Он лишился этого за секунду. Так глупо поддавшись своей агрессии.
***
Звонок в дверь потревожил Лису, сладко спящую после вчерашнего вечера. Сонька захотела остаться на все выходные у Юли, поэтому услышав разрешение ее мамы, она раскололась и дала возможность сестре отдохнуть в компании подружки.
— Кого там принесло?, — бормотала себе под нос Елизавета, параллельно натягивая шорты и майку, на тело покрытое мурашками после ветерка из приоткрытого окна, — прибить мало будет, — подойдя к глазку она увидела толпу из трех друзей. Поэтому пришлось открыть дверь, хотя, если был бы кто-то один, она наверное бы послала его куда подальше до часиков двух, — чего пришли?, — сразу влепила та с порога, даже не пропуская ребят внутрь. Заставляя немного удивиться такому теплому приветствию.
— Да тут одно дело есть, не хочешь подзаработать?, — начал Зима, поправляя шапку на голове.
Она оглядела всех присутствующих и заметила как Туркин мечется глазами то по ней, то по подъезду и пацанам. Он стоял и легонько трясся ногой об пол.
— «Что-то опять не устраивает», — пролетело в голове у нее, мысленно закатывая глаза, — ну, не знаю, смотря что нужно делать, а то я вас знаю.
— Да все легально, постоишь на шоссе, постопаешь водил, мы с них деньги за дорогу стряхнем, да и все собственно, — пояснил Адидас очень аккуратно.
— Хотите, чтобы я шлюхой поработала? Да пошли вы, — она хотела захлопнуть дверь перед их носами, но Вова перехватил ее, пока та не успела прибить его пальцы.
— Да почему сразу шлюха? Ты будешь просто останавливать.., — он хотел продолжить, но его перебил еще немного хриплый после сна голос дамы.
— А разве они не так и работают?, — недовольно хмыкнула та.
— Говорю тебе, скажешь им, что мол замерзла. Не найдётся ли у вас рубля на дорогу и похавать, все в таком духе.
— Вов.., - она хотела отказать, потому что честно уж очень устала за неделю и хотелось поспать подольше, а тут заявились эти трое птичек.
— Десять рублей. За просто постоять, — убеждал ее Зима, пытаясь как-то благосклонить.
— Бесите меня, — она нехотя впустила троицу в квартиру, распахивая дверцу для прохода.
— Я ж говорил, что сразу не согласится, — шепнул Валера остальным, чтобы Лиза не услышала, уходя в глубь коридора.
— Тихо ты. Согласилась же. Надо ведь Соньку как-то на ноги ставить, поэтому помалкивай, — отвечал Зима, снимая куртку, и упрекал друга.
— Так, вы тут посидите на кухне, а мне нужно переодеться и умыться, — осведомила ребят Лизка.
— У-у, ну это на долго, — нудил Турбо, усаживаясь за стол на кухне и раскидывая ноги врозь как обычно, укладывая свой локоть рядом.
На эти слова парня девушка лишь закатила глаза, и развернувшись вышла из кухни.
— А, кстати!, — крикнул Адидас девушке через минут десять после ее ухода, — слышишь меня?, — он обернулся на дверь комнаты Лисы через спинку стула.
— Турбо, сходи к ней глянь. Чего она там, слышит нет, — дал указание Зима, откидывая головой в сторону.
— Чего сразу я то? Сами не можете что ли, — возмущаясь громко вставал из-за стола он.
Валера подошел ко входу в комнату и постучал, но не дождавшись ответа, зашел. Девица стояла в юбке и бюстгальтере около зеркала, выбирая какую блузку надеть. Заметив Турбо, она сразу же прикрыла себя, а тот слегка остолбенел, смотря на оголённые ключицы и плечи девушки.
— Совсем больной? Выйди!, — крикнула она ему. Сердце обоих бешено колотилось, ситуация была до жути неудобной и конфузной, — чего встал? Уходи, говорю!, — последние слова могли отрезвить его и он устремил свой взор на пол и повернулся обратно в пол оборота своим туловищем.
— Я случайно, Вован спрашивал тебя, — лицо парня понемногу краснело, а перед глазами до сих пор был силуэт увиденного.
— Сейчас приду, только одеться дай уже наконец, — ее начинало бесить присутствие Валеры в комнате, где она стоит почти обнажённая.
Валера невольно, или вольно, в последние секунды своего ухода взглянул на нее.
— «Худая вся», — подумал он и закрыл за собой дверь.
Лизавета и правда похудела за посление пару месяцев. Стресс не давал покоя девушке по сей день, поэтому получалось так, что она недоедает. Чем и вызывает свою, скоро уже нездоровую, худобу.
— Вов, что звал то?, — покасилась Котова на Турбо, что отводит взгляд, — а то смотрю нетерпеливые тут сидят, — недовольно фаркала та.
— Да это я его послал, думал ты уже готова. А чего такое? Застал он тебя врасплох?, — переметнул взгляд то на одну, то на другого, Вова.
— Неважно, — серьёзно ответил второй виновник, не желая поднимать эту тему сейчас при всех.
— Ближе к делу, зачем просил?, — ещё раз спрашивала та.
— А, так это, можешь, пожалуйста, накраситься. Ну чтоб точно остановились.., — Вове было неловко просить и без того красивую даму покрыть себя косметикой, но из машин видно это будет не так хорошо, поэтому нужно выглядеть соответственно.
— Хочешь сказать, что я.., — она не успела договорить, как ее прервали.
— Да красивая ты, просто чтоб водилы видели из далека, — не выдержал уже этой мутатени Туркин. Лиза резко перевела на него внимание. И секунду помолчав, ответила.
— Ладно, — пожала она плечами, — еще 10 минут и я буду готова, — только учтите, если меня какой-то педофил заберёт к себе в машину, то это будет на вашей совести, — даже уже немного шутя вырвалось из Елизаветы, издавая смешок.
— Я буду рядом, говорю тебе, — недовольно ответил ей Туркин.
— Я учту, — повернувшись в их сторону последний раз, она опять ушла в другую часть квартиры.