Contumax

Вечер сбора контумакс предполагал собой поход в клуб с продолжением у одной из них, а быть может и в новеньком бункере американца. Девушки давно не выбирались в свет, дальше вечеринок пенетраторов они не заходили и теперь клуб — казалось чем-то нереальным, необузданным. Послушав свою маму, Мун битый час крутилась напротив зеркала в юбке-карандаш черного цвета, мамином шёлковом топе цвета бордо и такого же цвета замшевых лодочках. С непривычки, Эва постоянно переводила взгляд на свои чёрные слиперы.

— Даже не думай, ты потрясающе выглядишь! — гласила Анна-Марит по ту сторону экрана компьютера. Девушка обворожительно улыбнулась и обернулась к камере, разводя руки в стороны. В голове уже мелькали возможные ситуации, которые произойдут сегодняшним вечером: как они с девчонками веселятся на танцполе, как они смеются над очередными шутками Берг и закрывают глаза на проблемы.

Мун помахала в камеру рукой и попрощавшись с мамой, подхватила свой клатч с кровати. Очередной раз прокрутилась перед зеркалом, накидывая на плечи свою потрепанную кожаную куртку. Телефон уже вовсю разрывался от сообщений и звонков, но Мун посчитала что опаздывает к Берг и именно по этой причине не обратила внимания. Эва спешно шагала по тротуару, громко цокая каблуками. Внутри разгоралось волнение, как будто она примерила на себя чужую оболочку на один вечер. Весь образ придавал уверенности и некой задорности, но всё улетучилось после того как Мун переступила порог дома Крис. Девушки с унылыми лицами расположились в гостиной, передавая одну бутылку друг другу. Эва оценила ситуацию и приметив что Нуры нет, почувствовала как воодушевление которое щекотало её нервишки — испарялось как сигаретный дым на ветру.

— Сатре просила оставить её в покое, она какое-то время хочет побыть одна, — поведала Сана, шкрябая ногтем этикетку на бутылке. Девушка отошла от своих принципов и наконец изменила своему излюбленному цвету, хоть и не во всём. На голове был повязан тюрбан из светлого шарфа с цветочным принтом, который идеально сочетался с её чёрным свитером-водолазкой и чёрными брюками. Эдакий стиль «битник» исключительно чёрное одеяние, но с ярким акцентом на аксессуаре. Бакуш выглядела потрясающе, но всё портило поникшее выражение лица и грустный взгляд. Эва с тяжелым вздохом плюхнулась в мягкое кресло с пошарпанной обивкой. Девушка проводила пальцем по обуглившийся ткани на подлокотнике, которую когда-то прожгла Крис — неумело орудуя с углём для кальяна. Мун мысленно улыбнулась, вспоминая что после этого случая они никогда не практиковали подобные эксперименты.

— Эскиль сказал, что она не выходит из комнаты уже который день и совсем ничего не ест, — пробормотала Крис, отставляя в сторону открытый йогурт. Ранее девушка бы уже не оставила и капли, но не сегодня.

— А мы даже не заметили, что она молчала всё это время, — наконец дошло до Мун. Она перевела свой взгляд на бутылку вина, что протягивала ей Сана. Практически не хотя, девушка сделала два больших глотка, чувствуя как жидкость греет горло и разливается по пустому желудку. «Зря ты не поела, Эва» — подумала Мун, когда её щеки запылали огнём и тело расслабилось.

И вновь неполный состав контумакс сидели на полу вокруг кофейного столика. Прямо как в тот вечер когда они выбирали название для своего автобуса, но теперь же что-то было не то. Создавалось ощущение что всё рушится — автобус расходится. Каждая чем-то повержена, у каждой есть свои причины отречься от общества и закрыться в четырёх стенах. На плечи Мун взвалилась большая ответственность за их автобус и теперь нет никаких отговорок, она должна спасти его и оставить на плаву. Ей хотелось привнести в школу больше красок, разбавить сумасшедшие будни и сблизить людей. Ко всему прочему выпитый алкоголь ударял в голову, освобождая обширную фантазию наружу и полностью отключая чувство самосохранения.

Телефон Эвы тускло засветился от оповещения в инстаграм: «magnussonwilliam впервые за долгое время опубликовал фото». На фото Магнуссон стоял среди своих друзей в тюремной камере, угрюмо глядя на фотографа сквозь решетки с подписью: «Скоро всё будет». В голове что-то щёлкнуло и Мун моментально подскочила на ноги, попутно надевая свои лодочки. Наспех написала неразборчивое сообщению Теодору и ничего не объясняя подругам, упорхала на улицу.

Эва проклинала каблуки, ступая по каменным лестницам тюрьмы. Теодор вёл её по длинным коридорам, в воздухе витал запах затхлости и сырости. Вдали была слышна басистая музыка, которая эхом отдавалась от бетонных стен, покрытых лишь потрескавшейся краской бледно-голубого цвета. Вокруг поржавевшие решетки, тюремные камеры с скрипучими кроватями, одинокими матрацами с огромными дырками и набивкой наружу. Эва нахмуренно обвела взглядом помещения, искренне не понимая какого чёрта она здесь делает? Её удерживал лишь факт, что было крайне необходимо поговорить с Вильямом и разъяснить ситуацию, в связи с которой Нура полностью оборвала общение с подругами.

Спустя долгие блуждания по тюремным коридорам, Эва и Тео пришли к источнику музыки. Пенетраторы двигались в такт, вокруг них кружились едва одетые девушки, то и дело пытаясь засветить на камеру свои части тела в лучшем свете. Как позже объяснил Теодор: в связи с выпуском двух из Пенетраторов, они решили заснять клип с их участием. Проходя вперед, Мун тихо захихикала на очередную шутку Тео на счёт клипа. Но по какой-то причине поспешила остановиться.

Взгляд Кристофера холодил душу, он словно заглядывал в мысли Эвы и пошло улыбался. После бутылки игристого вина, что выпила девушка — она не скрывая даже от самой себя, признала Криса достаточно привлекательным засранцем. Сложно сказать, что она думала на его счёт в данный момент — всё смешалось в один клубок, что из него невозможно было вытянуть хотя бы одну мысль из всех. Она безумно хотела поцеловать его и одновременно избить, отомстить за всех глупеньких девушек и заставить его страдать.

Но знаете, такое странное чувство как безысходность? Когда человек что-то упорно пытается донести до другого, всяческими способами сделать также больно, также унизить и показать какого на самом деле — чувствовать себя опустошенным. Но всё в пустую и это чувство, что ты ничего не можешь сделать раздражает, выводит из себя и заставляет выть от безнадеги. Сложившаяся ситуация между Крисом и Эвой примерно такая же. Мун пытается, она рвёт волосы на своей голове от пьяных мыслей о совместном недолгом будущем с Крисом. Ей хочется, чтобы это он чувствовал себя дико глупо, знал что ничего не получится и ничего не выйдет.

— Крис, — только и сказала Эва, в то время как её тело податливо сделало шаг назад. Шаг к стене, который заключил её в заточенье между холодным бетоном и горячим телом Шистада. Парень тяжело дышал после зажигательного танца с двумя брюнетками за решеткой. Он смотрел Эве в глаза, видел этих чёртиков, скачущих вокруг костра. Мейсон с камерой моментально включился в работу — он пытался заснять эту химию между ними, как воздух электризуется, а глаза так и метают молнии друг в друга. Парень мелькал вокруг них, но оба не замечали этого. Крис провел подушечками пальцев по выпирающим ключицам Эвы и медленно оголил её плечо, опуская косуху ниже и очерчивая каждую родинку. Кожа девушки покрывалась мурашками от его прикосновений, из головы испарились все проблемы. Он прикасался к ней, оставлял горячие поцелуи на её шее, понимая что пора остановиться. Крису нравились едва слышные стоны «фригидной» малышки Мун. Она словно в такт музыке прогибала спину и поворачивала голову как это делают девушки, стараясь казаться сексуальнее. Но ей не нужно было делать вид, она была такой и от данного факта у Криса сносило крышу каждый раз. Шистад постоянно сваливал всё на выпитый алкоголь и сейчас он безрассудно плыл по течению. Он целовал её, думая что она нуждается в этом — но нет, это он нуждался: в ней, в её прикосновениях, в её шутках и сарказме. Во всех ситуациях решает алкоголь, именно он раскрепощает их внутреннюю тягу друг к другу и снимает все ограничения.

Мун потеряла счёт времени, провалилась в какую-то бездну где совершенно всё равно на то, что будет потом. Ищут Якудзы? Плевать. Мама настойчиво звонит? Плевать. Вильям переспал с какой-то девушкой? Плевать. Нуре плохо? И вот он, долгожданный стоп-сигнал. Мун распахнула глаза и туман из её головы постепенно рассеялся. Вокруг стояли Пенетраторы и девушки, которые с недовольством оглядывали целующуюся парочку. Эва в миг протрезвела, щеки пылали от стыда когда она с надменным взглядом динамщицы оттолкнула Шистада. Толпа заликовала, усмехаясь над другом и спокойно, словно ничего не произошло — продолжили съемки. Эва изогнув одну бровь обернулась к Крису, в то время как одна из брюнеток вовлекла его в садкий поцелуй. «Недолго музыка играла» — подумала Мун, направляясь к Магнуссону, восседающему на импровизируемом троне с эмблемой Пенетраторов. В области груди неприятно закололо и обида накрывала с головой. Девушка решила выплеснуть весь свой гнев на Вильяма, но тут же остановилась. Парень сидел в стороне от всего происходящего движения, глядя на свои сцепленные в замок руки. Он посылал каждую девушку, которая подходила к нему.

Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Эва с расстояния чувствовала что он совершенно не рад и не чувствует гордости за очередное похождение налево. Подхватив свою косуху с пола, Эва уверенно зацокала каблуками в сторону Вильяма и молча протянула ему руку, кивая в сторону выхода.

Вильям стоял на небольшом пригорке, глядя на городские огни. Неподалеку находилось то самое место, куда он возил Нуру на их первое и единственное с того времени — свидание. Сердце невольно сжалось при воспоминании красногубой блондинки и её взгляда полного ненависти. Магнуссон принимал свою вину, он и никто больше не были виноваты в этой ситуации. И самое страшное — это непонимание того, что будет дальше? Как поступить и что можно сделать чтобы всё исправить? Вариантов не находилось и безысходность накрывала Вильяма с головой.

Он вытянул сигарету из пачки и зажал её между губ, протягивая вторую Эве на что получил отрицательное качание головой. Девушка плотнее укуталась в свою косуху, чувствуя как алкоголь выветривается из её организма и на смене привычному теплу, приходит легкий озноб и клацанье зубов. Парень заботливо протянул ей своё чёрное пальто, прикуривая ненавистную сигарету. Вильям всегда считал, что курение — это убийственная привычка и слишком затратная. Многие люди говорят что сигареты успокаивают их нервы, но это никогда не было правдой. И Вильям по-прежнему продолжает выкуривать их одну за другой, пытаясь дойти до мгновения когда они подействуют и успокоят его шалящие нервы. А быть может целью было сократить свою жизнь — сложно понять самого себя, когда ты потерян.

— Нура... — начал Вильям, наконец прерывая молчание. Эва практически перестала дрожать, но всё это сменилось на неприятное бурление в животе и чувство тошноты. При упоминании имени её подруги — она словно встрепенулась и вспомнила зачем пришла. Девушка приподняла воротник пальто, будто пытаясь укрыться от запаха сигарет, который практически выворачивал её.

— Она подавлена, Вилли, — только и сказала Мун. Вильям невесело усмехнулся на знакомое прозвище, его часто употреблял Крис. С каждым днём общения с этой девушкой, Магнуссон находил в ней всё больше и больше общих черт с Шистадом. Но Эва отличалась своей находчивостью и в некоторых моментах, когда многие другие уже приняли бы свою участь и сдались — она мужественно стояла на ногах. — Вам стоит поговорить.

— Поговорить? Она меня и слышать не хочет! — Вильям пытался говорить спокойно, но вышло громче обычного. От неожиданности Эва подпрыгнула и отошла в сторону, поднимая свой взгляд на угрюмого парня. Его чёлка лезла в лицо, скрывая потемневший взгляд за своей ширмой.

— Это же Сатре, дай ей немного остыть. Я уверена, она всё поймет, — улыбнулась Эва, пихая парня локтем в бок. Раньше кроме Юнаса и Исаака в её окружении не было парней с которыми она могла бы так близко общаться, именно на уровне доверия. И она даже не подозревала что будет чувствовать такую тяжесть в общении. Ей было сложно подобрать нужные слова для главного Пенетратора — он всегда был холоден и скрытен. Было неясно как он отреагирует на ту или иную фразу, но эта загадка и нравилась Эве. Ей нравилось разгадывать тайные местечки души других людей и помогать им справиться с трудностями, но самой прятать всю боль подальше. В этом и есть секрет идеальной дружбы — тебе доверяют, тебя любят. И как всегда имеется всеми ненавистное «но» — никто не знает о том, что у тебя на душе. Да и в большинстве случаев это и не хотят знать.

Но Вильям, Нура, Сана и Крис — это те самые исключения из окружающего общества. Они разделили с ней эту продолжительную пытку в виде «старшей школы». Никто и ни разу не сказал и слова, что им не интересно её моральное состояние, напротив. Ей дали всё в чём она только нуждалась: настоящую дружбу, тепло, уют и защиту. Хоть угрозы и унижения со стороны учеников не прекратились, она знала что рядом есть люди на которых можно положиться.

— Я же поняла тебя, — продолжала Мун, тепло улыбаясь. — И она поймет.

Вильям усмехнулся, затушив недокуренную сигарету. Он с уверенность сжал в руке пачку и отбросил её куда-то в сторону, глупо улыбаясь самому себе. «Вразумить бы Шистада» — думал Вилли, шагая по тропинке из гравия и в очередной раз смеясь во весь голос над шутками Мун.

Парень всё время твердил себе, что так не бывает. Не может прийти человек и просто так изменить твоё настроение, вложить в тебя свой оптимизм и зарядить энергией. После разговоров с друзьями Пенетраторами каждый раз оставался осадок, некая недосказанность или недопонимание. Крис был единственным другом, понимающим с полуслова — он знал его как облупленного. И подобного замешательства не случалось давно. Но и здесь малышка Мун преуспела и это не последнее её достижение. Вильям уверен в этом.