Тьма поглотит нас || Виолетта Малышенко

— Значит, отказ, да? Окей, скажу, что мы не вместе. И пусть делают с тобой, что хотят. Мне плевать. Пока, детка.

⠀С этими словами Вилка  встала, надела толстовку и направилась к выходу — дождь, кажется, закончился. Я уставилась ей вслед. Независимый вид, широкие расправленные плечи, уверенная походка, аура человека, который знает, как поставить на место любого. Кроме меня, разумеется.

У меня сердце ушло в пятки. Да неужели она сделает это?!

Забыв о десертах и кофе, я схватила рюкзак и кинулась следом. Я догнала её прежде, чем она вышел из кофейни, и дернула за рукав толстовки.

— Стой!

Виола лениво обернулась. На ее красивом лице с правильными чертами заиграли отблески фонарей. От ресниц на скулы падала тень.

— Что?

— Я согласна, — торопливо сказала я. А что мне оставалось делать?! Медведева и ее компания не успокоятся, пока я не уйду из школы. Не дадут мне жизни. Ни мне, ни Юле. Я должна защитить ее. И ее, и себя.

— На что согласна? — спросила Вилка.

— На то, что ты предложил! — выкрикнула я.

— А что я предложил? — продолжил он валять дурака.

— Делать все, что ты хочешь, — сквозь зубы проговорила я.

— Кому делать? — играла Малышенко

— Мне делать! — выкрикнула я, теряя терпение.

— Ладно, принято, синеглазая, — кивнула она, наконец. — Идем. Хотя… Сначала надень кофту правильно.

Я чертыхнулась — оказывается в туалете натянула свитер задом наперед. Молодец, Полина! Опозорилась! Оскар за женственность! Золотой глобус за внимательность!

— Это не кофта, а свитер, — поправила я Малышенко, стараясь делать вид, что не смущена.

— Да мне по барабану. Хоть тулуп.

— Сам ты… тулуп.

— Что?

— Да так, просто мыслю вслух.

Пришлось снимать свитер — хорошо, что под ним была футболка с короткими рукавами. Увидев царапины, Вилка нахмурилась, а я поспешила поскорее надеть свитер.

— Надо забрать кофе и пирожные, — опомнилась я. Она пожала плечами — мол, делай, что хочешь. Я быстро купила контейнер, переложила сладкое в них, запихала в рюкзак и вернулась к Вилке.

— Идем, — не глядя на меня, сказала она.

— Куда?

— Просто иди за мной. Без вопросов, синеглазая.

— А почему ты меня так называешь? — удивилась я.

— Констатирую факт, — ответил он.

— А зачем…

— Не беси меня своими вопросами, — попросила Виола. Вот зануда!

Едва она отвернулся, я скорчила ему неприятную рожицу, а она, все так же не поворачиваясь ко мне, покачала головой, явно давая понять, что обо мне думает. Я не сразу сообразила, что Малышенко смотрела на мое отражение в стекле и все видела. Ну что за неудача за неудачей!

Мы покинули кофейную и вышли на улицу. Дождь уже закончился, а воздух казался свежим, влажным и землистым, будто бы мы были в лесу. Я знала, что запах дождя вскоре угаснет, и с удовольствием втягивала его в легкие. И пока я наслаждалась им, Вилка, скотина, ушла вперед. Пришлось догонять.

Шла она уверенно, сунув руки в карманы, и быстро — так все девушки ходят, независимо от того, какого роста. Девчонкам все время приходится догонять!

— Эй, Малышенко!

— Что еще?

— Учти, спать с тобой не стану. Понял? — на всякий случай сказала я.

Онк вдруг весело рассмеялась. И даже замедлила шаг.

— Я тебя так нравлюсь, синеглазая? Постоянно говоришь об этом.

— Эй!

— Да я и не планировала спать с тобой. Ты не в моем вкусе и все такое. Но если хочешь, могу порадовать.

— Себя порадуй, козлина, — прошипела я. Опять её пошлые намеки!

— Как-то ты дерзко выражаешься для собственности, — ответила Вилка. В его глазах плясали знакомые дьяволята. — Будь скромнее. Не то придется сказать, что ты не моя девушка. Будет забавно, не находишь?

— Нахожу, что ты кретин редкостный, — снова зашипела я, но тихо-тихо.

— Что ты сказала? — сощурилась Виола.

— О, мой повелитель, ваше величие пронзает небеса и достает до Юпитера, — издевательски пропела я и склонилась. — Не бросайте в беде, выручите меня! О, прекрасный из прекраснейших.

И поклонилась еще дважды.

Мы зашли под арку дома, и Вилка вдруг схватил меня за предплечье и прижал к стене. Встала напротив, упираясь рукой о стену чуть выше моей головы, и склонилась ко мне. Да так близко, что я почувствовала уже знакомый аромат ментола и кофе. Колени задрожали, сердце забилось испуганной птицей, но я отвернулась от него.

— Хватит валять дурака, синеглазая. Не провоцируй меня. Сказала же — я не девочка-пай, с которым можно развлекаться. Ты будешь делать все, что я скажу, — тихо сказала она мне на ухо. Я чувствовала её дыхание на своей щеке, и по телу бежала дрожь.

Моя ладонь уперлась в её грудь. Горячую, твердую, сильную.

— Мы же договорились.

— Именно. Договорились. Видишь себя смирно. Помогаешь мне в учебе. И будешь наводить порядок у меня дома. В постель не потащу, и не надейся, — прошептала Вилка. И все же случайно коснулась губами моей щеки.

Она замерла, и я тоже замерла. Подумала вдруг — если сейчас повернусь, она точно меня поцелует.

Хотела ли я этого? В тот странный миг хотела. Безумно! До дрожи.

Хотела попробовать её губы на вкус. Понять, какие они — мягкие или жесткие? Как она целуется? Нежно или с напором?

Хотела обнять за плечи. Зарыться пальцами в волосы. Взять в ладони его лицо.

Хотела узнать, каково это — целовать девушку?

Ее сердце часто билось под моей ладонью — я чувствовала его удары. И хотела, чтобы оно билось еще чаще — из-за меня.

Я все-таки повернулась и смело заглянула в глаза Вилки, не понимая, почему моя рука скользит по его груди вверх, к плечу.

— Я согласна на эту сделку, — прошептала я, не отрывая взгляд от его лица. — Но пообещай, что защитишь меня ото всех. Меня и мою подругу.

— Обещаю. Я буду рядом и никто не посмеет тронуть тебя. И ее — тоже.

Где-то вдалеке раздался сильный гром. Словно снаряд разорвался. Я вздрогнула, и Вилка инстинктивно прижала меня к себе, словно желая защитить от чего-то. А я прильнула к ней— такой большоц, горячей и сильной.

— Обещай, что весь этот год будешь рядом. Что не бросишь и не предашь.

Не знаю, откуда брались эти слова. И зачем я вообще говорила их. Но по-другому в тот момент не могла. Эти слова шли из души.

— Обещаю. Я буду с тобой до конца, синеглазая, — хрипло сказала Вилка, склонившись еще ближе и почти касаясь моего лица губами. И я поняла, что вдоль позвоночника бегут мурашки. Вилка был слишком близко ко мне. Запретно близко. Но я хотела, чтобы была еще ближе.

Еще бы мгновение, всего лишь одно крохотное мгновение, и поцелуй бы точно случился. Она скрепила бы наши обещания, вскружил бы головы, заставил бы забыть обо всем на свете, но… Вилка резко отстранилась.

— Идем за мной, синеглазая, дело есть, — бросила она через плечо и первым зашагала вперед, во двор.

— Какое?

— Большое. Идем.

Я смотрела на её широкую спину и чувствовала, как мое собственное сердце стучит, как ненормальное. Так, сердце, что ты в нем нашло? Это просто всплеск адреналина, не иначе!

— Стой! — крикнула я, видя, как Вилка удаляется от меня быстрой походкой. И по лужам бросилась за ним. Схватила её под руку, заставив удивленно оглянуться, и улыбнулась.

— Ты так быстро ходишь, что я не успеваю.

Виола фыркнула, но шаг замедлила. А я, идя вместе с ним, вдруг почувствовала спокойную уверенность и силу. Рядом с ней мне было совсем не страшно.

А сердце все еще колотилось, как бешенное.

— Слушай, а ведь у тебя же есть девушка, — вдруг вспомнила я Дашу.

— Мы не встречались, — не оборачиваясь, ответила она.

— Как это? — оторопела я, вспомнив, как они целовались на его балконе.

— Отношения без обязательств. Я ничего ей не обещала. И ничего не требую от нее.

Я смерила его спину недобрым взглядом. Продуманный какой, а!

Словно прочтя мои мысли, Малышенко вдруг сказала:

— Я всегда остаюсь честным с девушками. Не придумывай ерунды.

В ответ я лишь вздохнула. Даша наверняка считает иначе.