Глава 23. Герой
Глава 23. Герой
Когда Вилка почти добежала до того места, где стояли девчонки, первое, что услышала, было:
— …Тогда встань на колени, Туманова. Оближи мне обувь. Тогда я буду считать, что ты извинилась. И больше не станешь засматриваться на моего мужчину.
Синеглазая не собиралась этого делать. И Вилка вдруг подумала, что она крутая.
— Пошла к дьяволу, Медведева. Лижи, что хочешь. Хоть обувь, хоть землю. Хоть руки своей Андрющенко, — гордо ответила она.
— Проклятая стерва!
Судя по звукам, они ударили ее, повалили на землю. Кто-то заорал:
— Давайте, девки, давайте! Уделайте эту крысу!
Виола остановилась в проходе между кустами за их спинами. Полина лежала на земле, закрывая голову от ударов. Ее волосы были мокрыми — видимо, на нее что-то вылили. А на губе блестела алая кровь. Но в глазах не было страха — лишь ярость.
От увиденного у Вики пульс застучал так, будто она пробежала десять километров. И дыхание участилось, только воздух стал горячим и тяжелым — и не вдохнешь во всю мощь легких. Мышцы рук напряглись еще сильнее, еще болезненнее.
— Не трогайте ее, — сказала она, и они тотчас оставили новенькую в покое. Отскочили от нее в стороны и испуганно уставились на него.
Если бы это были не девки, а пацаны, уложил бы на землю каждого. Только у него принцип — девчонок не трогать. Никогда.
— Вилка? А ты тут что делаешь? — спросила Медведева.
Она ничего не ответила. Подошла к новенькой, помогла встать, положила руку на ее плечо. Затем велела дать салфетку, чтобы вытереть кровь на ее бледном лице.
Гнев захлестывал его напополам с непонятной нежностью.
Виола вытерла кровь с губ Полины. А она смотрела на него большими синими глазами и дрожала.
Она была такой маленькой, хрупкой, что ей хотелось закрыть ее собой. Обнять и не отпускать.
«Все будет хорошо, малыш», — подумала Виола и испугалась — вдруг сказал вслух? Но нет, не сказал.
Она вручила окровавленные салфетки одной из девиц, которая не посмела выбросить их — смотрела на парня со страхом и молчала.
— Еще раз увижу рядом с ней — у всех вас будут проблемы. Поняли?
— Но…
— Поняли или нет?
— П-поняли.
— Отлично. Извиняйтесь, — велела Вилка, зная, что это поставит идиоток на место. Конечно же, они не посмели его ослушаться.
— Полина, извини, пожалуйста!
— Прости! Мы не хотели!
— Это просто была такая шутка! Ты нас не так поняла!
Как фальшиво. Почему мрази насквозь пропитаны этой фальшью?
— Не так извиняйтесь. На колени вставайте. Каждая, — велела Вилка с усмешкой. На глазах Медведя появились слезы. Она не хотела так унижаться, но знала — пойти против него не сможет.
— Нет, не надо, — вдруг тихо сказала Полина. — Не уподобляюсь ничтожествам.
Вилка едва сдержала довольную улыбку.
— И правильно. Идем, нам пора, — сказала она, не убирая руки с плеча девушки. Дрожать она перестала. И смотрела на него так, как никто никогда не смотрел.
Как на героя.
— Но почему, Вилка? Почему ты ее защищаешь? — выкрикнула им в спину Кира.
Вилка лишь крепче Прижал Полину к себе. Странно, но от нее действительно пахло солнцем и виноградом. Как в его сне.
Она оглядела куриц насмешливым взглядом и сказал:
— Потому что она моя девушка.
Они охренели. Не могли переварить — Вилка по их лицам видела. Да и в глазах синеглазки появилось удивление, смешанное с восхищением.
Ладно, она и сама удивилась, что сказала это, хотя ее голос был спокойным.
— Твоя девушка? — переспросила потерянным голосом Кира. Вилка смерила ее насмешливым взглядом. Только что готова была смешать синеглазку с грязью, потому что чувствовала себя сильнее. Но стоило появиться ему, как стала кроткой и послушной.
Лицемерно.
Лицемерие Вилка не переваривала.
— Ты реально оглохла, Медведева? Она — моя. И если ты или твои курицы еще хоть пальцем ее тронете, разговор будет другой. И да — ты ударила мою подругу, теперь я набью морду твоему парню. Око за око. Передавай привет Власу. И еще.
Вилка взяла из рук одной из куриц телефон, на который она снимала все происходящее, думая, что он не заметит. Удалила без права восстановления, хотя хотела разбить телефон об асфальт. И только тогда вернула.
Затем велела Кире сделать так, чтобы никакие записи с ним не появлялись в сети, накинул на Полину толстовку, чтобы согреть.
— Говорила же, что мой парень вас по стенке размажет, — вдруг повернулась к девицам Полина, и Вилке стало смешно. Черт, такая маленькая, и такая храбрая. А как она ей все время дерзила? Не боялась.
И снова волна странной нежности. Накатила на сердце, опустилась на живот, прошила насквозь. Вилка взял Полину за руку и увела. Их пальцы переплелись так, будто они действительно были парочкой.
По дороге им встретились парни, которые возвращались с трени. Они тут же заинтересовались, кто это с ним. Вилка сказала,что его подружка. А когда один из челов попытался опустить тупую шуточку, поставил на место. Никто не имеет права так разговаривать с её девушкой. И пусть вся школа знает — новенькая из одиннадцатого «А» принадлежит ей. Никто не смеет ее трогать. Вилка каждого поломает.
— Спасибо, — тихо сказала Полина, свободной рукой прижимая к окровавленной губе салфетку. — Правда. Я очень тебе благодарна…
— Сочтемся.
— А куда мы идем?
— Гуляем, — отозвалась независимым тоном Вилка. Пусть не думает, что она ему нравится. Она же крутая.
Они шли по алее. Молча, не отпуская рук друг друга. Вилке хотелось думать, что Полине нравится чувствовать ее пальцы в своих, а не что она боится отпустить её. Ему нравилось, что она рядом, а почему, она и сама не понимала. И не понимала, откуда на его лице появилась улыбка, которую она тотчас прогнала.
Горящие фонари, тени деревьев на дороге, шорох гравия под ногами. Темное небо с россыпью звезд — а прямо над ними Большая медведица. Запах опавшей листвы, влажной земли и медового аромата, исходящего от мелких белых цветов, высаженных вдоль аллеи. Изредка
Вилка изредка поглядывала на синеглазку и думал — снова и снова — что она красивая. Нет, не в ее вкусе, но красивая.
Когда в небе раздался глухой гул двигателей, Полина замедлила шаг, подняла голову и слабо улыбнулась, увидев самолет, идущий на посадку. Перемигиваясь зелеными и алыми огнями, он появился из-за деревьев, и летел так низко, что дух захватывало. Полина смотрела на самолет, затаив дыхание, а Вилка смотрела на нее. И едва успела отвернуться, когда она перевела на него взгляд. Девушка снова улыбнулась — теперь смущенно, будто извиняясь за то, что остановилась.
— Ты всегда смотришь на самолеты, — сказала Вилка.
— Что? — вздрогнула Полина.
— Самолеты, — повторила она. — Ты всегда провожаешь их глазами. Я заметила.
— Потому что следишь за мной? — лукаво спросила девушка. И она нахмурилась.
— Да нужна ты мне.
Полина тихо рассмеялась, и смех у нее был волшебный. Вилке захотелось вмазать самомой себе по морде, чтобы перестать думать о сумасшедшей, как о прекрасной принцессе.
— Самолеты — символ перемен и свободы, — сказала Полина. — Когда я их вижу, всегда представляю, что люди летят в то место, где будут счастливы.
— Чувствуешь себя несчастной? — зачем-то спросила Вилка и подумал, что ее вопрос, наверное, какой-то тупой.
— Нет. Чувствую, что пока не нашла свой самолет, — покачала головой Полина. — Тот самый. Которые доставит меня в нужное место. Глупо звучит, да?
Виола пожала плечами.
— Я в самолетах не шарю. У меня байк.
— Я видела.
— Это потому что следишь за мной? — вернула она ей колкость.
— А если и слежу? — дерзко спросила Полина.
Вилка улыбнулась. Ей нравилось, что синеглазка свободно ведет себя рядом с ней. Не боится. Не видит в ней отброса.
— Если следишь, я буду чаще появляться перед окном без одежды, чтобы тебя порадовать.
— Извращенка! — надулась она.
Пошел дождь — неожиданный и сильный. Ливанул, как по щелчку пальцев, и Вилка быстро затащил Полину под крону тополя, которая защищала от капель, но не от ветра, пронизывающего насквозь. Ветер был осенний, злой, и Барс поежился от холода — стоял ведь в одной футболке.
Полина вдруг стянула с себя его толстовку и вернула ему.
— Держи!
— Зачем сняла? — нахмурилась Вилка
— Тебе холодно. Я вижу, что ты замерзла, — выдала Полина. Черт, откуда взялась новая волна нежности? Её же этой нежностью нафиг смоет!
— Не надо. Не растаю.
— Нет, возьми и надень!
— Если я сказала, что не надо, значит, не надо! — рявкнул Виока — не от злости, а от растерянности. Обычно никто не беспокоился о том, холодно ей или тепло. С самого детства.
Полина по привычке прикусила губу, забыв, что она рассечена, выдохнула от острой короткой боли и вдруг потянула Вилку за руку.
— Нам нужно туда!
— Куда?
— В кафе! Идем же, идем!
Девушка упрямо потянула его в сторону кофейни — она находилось неподалеку, на первом этаже панельной десятиэтажки, вдоль которой тянулась аллея. Вывеска кофейни призывно мигала теплым желтым светом.
— Идем, там тепло! Я тебя кофе угощу!
И Вилка согласилась. Не из-за себя — сама-то уж как-нибудь могла перетерпеть холод. Из-за нее. У сумасшедшей волосы мокрые и пятна на кофте.
Все так же держась за руки, они побежали ко входу, и спустя несколько мгновений оказались в тепле. Кафейня была небольшой, но уютной. С персиковыми стенами, букетами из сухоцветов и меловой доской, на которой мелом были написан название напитков и цены. Столиков тут было не больше десяти — и все пустые. Зато вкусно пахло свежесваренным кофе, а на витрине стояли пирожные и тортики.