шарлотка
На уроке русского Андрющенко прислала мне записку — пустила самолетик, который упал прямо на парту. Но не на мою половину, а на половину Вилки. И та моментально захапала записку. По ее взгляду я поняла — не отдаст ее просто так.
— Эй, — толкнула я Малышенко в бок, и он опешил.
— Что?
— Отдай! Это мое.
— Теперь мое, — отозвалась она с нехорошей улыбочкой и стал разворачивать самолетик.
— Это что еще такое? — недовольно спросила русичка, которая как раз стояла рядом. Она ловко вырвала из пальцев Вилки самолетик и развернула его. Глаза ее полезли на лоб, и она зачитала вслух: — «Ты такой котик, что рядом с тобой хочется мяу-мяу. Встретимся после школы? Лизка х».
Класс грохнут от смеха.
— Знаете, мяу-мяу будете делать в свободное от занятий время, — сказала русичка. — Хоть мяу, хоть гав, хоть ку-ка-реку.
Смех стал еще громче. Даже Лизе было смешно, а вот я, Вилка и Медведева не смеялись. Последняя так вообще смотрела на меня взглядом профессионального киллера. Я почувствовала себя неуютно. Вилка тоже разозлиласб и показалс Андрющенко кулак. Та сразу потухла. А я в очередной раз поразилась наглости Дуболома. Сначала сама лезет в чужие записки, а потом еще кого-то винит! Молодец, ничего не скажешь!
— Ребята, тихо! Вот, Малышенко, возьми записку. И попытайся сосредоточиться на уроке, — вернула русичка развернутый самолетик, и Вилка одарила ее злобным взглядом.
— Это не мое. А вы заткнитесь! — рявкнулк она так, что одноклассники действительно замолчали.
— Малышенко, тихо! Мы сейчас проверочный диктант писать будете. И не забудьте записать домашнее задание — вам учебники выдадут сегодня, так что к понедельнику чтобы сделали три упражнения. А теперь достаем двойные листочки!
Все сразу зашумели. «А у меня нет листочков», «А можно не двойной, а простой?», «А поделитесь листиком, кто может».
Малышенко с ненавистью выдрала двойной листочек прямо из тетради по русскому, и учительница покачала головой.
Как она написала диктант, понятия не имею. Мне казалось, Малышенко будет списывать, но нет, она даже не смотрела в мою сторону, будто я прокаженная.
После уроков нам предстояло пойти в библиотеку и получить учебники. А потом — два дня выходных! Настроение портило только внимание Лизы и недобрые взгляды Медведевой, которая, видя меня что-то начинала шептать своим подружкам-оторвам.
Библиотека находилась на третьем этаже, и рядом с ней возникла настоящая очередь — сегодня учебники получали все одиннадцатые классы. Пока мы ждали, когда подойдет наша очередь, я оставила рюкзак девчонкам и помчалась в туалет, и уже в туалете стала свидетельницей странного разговора.
Многие, видимо, привыкли к тому, что учебников выдавали много. Те, кто жили подальше, заранее договорились с родителями, чтобы те помогли дотащить книжное богатство до дома. У близняшек пришел папа, а у Юли приехала на машине мама. Мишель жила прямо напротив школы, поэтому особо не парилась. А я задумалась — как же мне дотащить все это добро до дома? Идти-то мне прилично.
— Мы бы тебя подвезли, но сейчас поедем в садик за сестренкой, а потом к бабушке, — извиняющимся тоном сказала Юля.
— Брось, ты что! — От смущения я замахала руками. — Донесу как-нибудь! Не стеклянная же.
Но свои силы я, кажется, переоценила. Книги были очень тяжелыми!
Ольга Владимировна, увидела меня в коридоре и нахмурилась.
— Полина, донесешь сама?
— Куда денусь, — улыбнулась я. Слабачкой выглядеть не хотелось.
— Виолетта! — вдруг крикнула классная. — Виолетта, помоги Полине донести учебники!
Оказывается, неподалеку шел со своими дружками Вилка. Они свои пакеты тащили налегке. Парни же. Сильные.
— Не могу, — отозвалась она, смерила меня взглядом, полным отвращения, и ушла вместе с дружками.
— Полина, ты точно донесешь? Может быть, твоему отцу позвонить? — спросила классная руководительница. — Давай, часть учебников оставим в классе, а в понедельник он приедет и заберет.
— Нет! — тотчас ответила я. Просить Андрея ни о чем не хотелось. Он, конечно, сделает, а потом будет выговаривать маме в своей занудной манере, что из-за меня ему пришлось опаздывать на работу. Спасибо, обойдусь..
Я попрощалась с Ольгой Владимировной и пошла домой, таща по два пакета в каждой руке. Время от времени я останавливалась, ставила пакеты на землю и отдыхала.
Пройдя треть пути, я выдохлась.
Господи, да сколько этих учебников нам выдали?! Три тонны? Я откровенно устала тащить эту кипу. Кроме всего прочего я умудрилась оступиться и подвернуть ногу. Не критично, конечно, зато еще и хромать стала. Красота.
В какой-то момент я просто остановилась, поставила пакеты посредине дороги и посмотрела на свои ладони — на них остались отпечатки от ручек пакетов. Мне почему-то вдруг стало обидно до слез. Почему близняшкам помог все дотащить папа, а я тут стою одна посредине дороги и не знаю, как идти дальше? Почему я чувствую себя такой одинокой?
Меня вдруг накрыло чьей-то тенью. Я подняла голову и увидела Малышенко. Ее руки уже были пусты. Видимо, пока я тащилась, как улитка, она уже успела сгонять до дома.
— Давай, — велела она мне вдруг.
— Что давать? — от удивления у меня округлились глаза.
— Пакеты! — рявкнула Малышенко и без спросу взяла все четыре. А после развернулась и пошла по дороге.
Сначала я решила, что она украла у меня учебники. И так возмутилась, что вся обида на мир пропала. А потом до меня дошло — она мне помогает.
Я догнала ее и заглянула в глаза.
— Ты что, помочь мне решила?
Вилка ничего не ответила — лишь одарила еще одним красноречивым взглядом.
— А почему ты решила мне помочь? Правда, почему? Ну скажи! Денег потом попросишь, да?
— Слушай, завали, а? — грубо ответила она. И я, фыркнув, отвернулась. Домой мы шли молча. Она с пакетами и я с рюкзаком.
К моему удивлению, которому, кажется, не было конца и края, Вилка подошла к моему подъезду.
— Открывай дверь! — велел он, сжимая пакеты в сильных руках.
Я спешно вытащила ключи и распахнула перед ним дверь.
— А ты что, до квартиры донести хочешь? — уточнила я.
— Могу и здесь бросить.
— Здесь не надо. Лучше до квартиры.
Если быть в рабстве, то до конца, подумала я. Буду эксплуатировать по полной. Сам ведь захотел! Никто его не заставлял!
В лифте, стоя на опасно близком расстоянии от Виолы, я чувствовала себя максимально странно. Будто очутилась в одной клетке с врагом. Я до последнего ждала от Дуболома подвоха, но она ничего подозрительного не делала. Вышла из лифта и поставила сумки рядом с нашей квартирой. А потом, не прощаясь, сунул руки в карманы и направился к лифтам.
— Стой! — окликнула я его.
— Что? — поморщился он.
— Подожди немного, ладно? Я сейчас!
Я ворвалась в квартиру, достала из холодильника оставшуюся шарлотку, переложила ее в контейнер и вынесла на площадку.
— Держи, это тебе, — протянула я контейнер Вилке.
— Это что за бурда? — подняла она брови.
— Шарлотка. С яблоками и корицами. Вкусная! Ее разогреть нужно!
— Не надо, — ребром ладони отодвинула она контейнер.
— Возьми! — настойчиво сказала я. Мне хотелось поблагодарить ее. — Это моя мама делала. Она отлично готовит!
Взгляд у Вилки будто смягчился. Кажется, она колебался.
— Ладно, — все же сказала она. — Раз мама — это другое.
Вилка взяла контейнер с шарлоткой и ушла, а я осталась стоять на пороге квартиры и глупо улыбаться. И почему на душе стало так тепло?