14 глава
Но Чимин не написал. И не позвонил. И даже не пришел. Что очень злило Юнги и заставляло его нервничать. А он терпеть не мог, когда что-то заставляло его нервничать, и что-то выбивало его из его привычного состояния.
Все воскресенье он сидел дома, не выползая вообще. Лежал на полу на кухне, с остатками торта и залипал в потолок, думая о том, что Мин Юнги скатился. Мин Юнги кончился как человек и начался как говно. Кончился, как кончается его любимый торт, который они сжирали с Чимином на пару. Кончился. Просто кончился.
Хосок позвал его тусить — он отказался. Намджун позвал его тусить — он отказался. Оба парня пришли к нему, и 20 минут уговаривали его под дверью пойти с ними тусить — Юнги послал их нахуй, сидя на полу под дверью, и думал о том, что он гребаное опустившееся ничтожество. Друзья послали его в ответ и ушли, и больше Шугу не беспокоил никто. Н-и-к-т-о, совершенно.
Юнги злился, расхаживая по квартире, как загнанный зверь. Чимин мог просто сказать: «Ты заебал. Я — нормальный парень, а ты сам разбирайся со всем тем дерьмом, что творится в твоей голове, понял?»
И Юнги бы понял. И даже в ответ бы ничего не сказал, а пошел бы разбираться, потому что он нихера не понимал.
Юнги никогда не влюблялся, даже в девушек, поэтому он понятия не имел, что должен чувствовать человек, когда он влюбляется. Да и не влюбился он, что за бред? Как он мог влюбиться в Чимина? Смешно даже.
Но когда он думал о том, что сейчас, возможно, он до сих пор с той девушкой, они хорошо проводят время, его губы целуют ее, и… внутри что-то щелкало. Это ведь неправильно! Чимин, он… он ведь должен целовать только его, Шугу? Это же… это же очевидно? И не казалось чем-то отвратительным.
А Чимин с какой-то девушкой — неправильно и неприемлемо. Даже неестественно как-то.
Наверное, поэтому Юнги встретился лбом с каждой поверхностью в своем доме.
Чимин мог просто послать его, Юнги бы даже не обиделся. Потому что сам понимал, что то, что происходит с ним — это пиздец какой-то, не меньше.
У Юнги за всю его жизнь было всего лишь 2 девушки, не считая детского сада, и, да, в плане отношений он не очень опытен, тут даже и стараться не стоит. Для него норма — раз в неделю сидеть перед телевизором/компьютером за просмотром какого-то кино, и больше ничего для счастья и не надо. Но девушкам так не казалось, им нужны были красивые свидания, «прям как в той самой дораме!»
А Юнги это бесило.
Ни одна девушка не позволяла целовать себя так, как он целовал Чимина, а это… это было ахуенно, если честно.
В понедельник вытекать размытой лужицей из дома не хотелось вовсе, но нужно. Он встал с пола, на котором и провел целую ночь, и поплелся собираться в университет.
Напялив на себя первое, что попалось под руку, он пошел на занятия. Ничего не хотелось, да и телефон все еще молчал. Бессонная ночь сказывалась на нем апатией и темными кругами под глазами. Ну, просто не выходило заснуть, он не виноват, понимаете?
Хотелось всем и каждому говорить: «Это не я сам с собой такое сделал, так получилось, я тут ни при чем!»
Юнги пришел в университет на 10 минут раньше, и лениво побрел в аудиторию. Его нагнали друзья, которые как ни в чем не бывало рассказывали ему что-то, смеялись, и Юнги нехотя улыбался им в ответ.
Их аудитории с группой 315 всегда находились рядом, особенно на первую пару, поэтому, как только они подошли к своей аудитории, на Хосока налетел Тэхен, который в воскресенье уехал к родителям, и за этот день успел безумно соскучиться по своему парню, а Юнги… он окончательно кончился как личность.
Просто в ебеня полетело все, в тот самый момент, как он увидел Чимина с какой-то девушкой. Видимо, это та самая, с которой он ходил на свидание, но легче от этого, блять, не становилось. Он обнимал ее со спины, поставив подбородок ей на плечо, и что-то бормотал, прикрыв глаза. Девушка была, скорее всего, со второго курса, но, как ни странно, от этого снова, блять, легче не становилось.
А когда Чимин поцеловал ее в щеку, Юнги стало супер-дупер хуево. Так бывает хуево, наверное… никогда. По крайней мере, ему не было так хуево никогда, и он не мог докопаться в своей голове, почему? Почему, блять, так хуево? Да, он ревнует. Хотелось подойти и оттащить Чимина от нее и врезать ему пару раз.
А потом поцеловать, чтобы, блять, знал, что нельзя так, сука, делать! Нельзя, понимаете?
Казалось, прошла целая вечность, как он за ними наблюдает, а на деле всего пара секунд.
Хосок проследил за его взглядом и удивленно поднял брови.
— Вы, все-таки, решили придерживаться этого плана? — спросил он.
— Угу, — промычал Юнги, сглотнув.
Подойти и поговорить с ним? «А нахуя?» — сам себе ответил Юнги.
Действительно, а нахуя? Вот это вот, что сейчас происходит у него перед глазами — прекрасно все рассказывает, получше всяких там великих ораторов и дикторов новостей.
Это говорит нам, что: «Иди-ка ты нахуй, Мин Юнги. Мне на тебя поебать. У меня есть девочка, которая просто прелесть, видишь, как хихикает над моими словами и смущенно выкрикивает «Оппа»? Видишь? Умочка. Мне с ней ахуеть как хорошо, понимаешь? А с тобой нет. И не было, Шуга. Я тебе помог. Виктория лезет? Нет, не лезет. Вон, с каким-то первокурсником под ручку ходит. А ты что? А ты… ну, сорян эвриван, так получилось».
Юнги прям видел, как Чимин это все говорит. В его голове это звучало так саркастично и надменно, что и в жизни ему захотелось въебать кому-нибудь. Желательно, Пак Чимину. Но что это даст? Ничего, абсолютно.
На секунду их взгляды встретились, милая улыбка слетела с лица Чимина, и он зажмурился, но улыбнулся снова, пряча взгляд, и утыкаясь девушке в шею. И больше ни разу не посмотрел на него.
Поня-я-я-ятненько. Все ясно. Все просто предельно ясно и понятно, отлично, спасибо, что так все точно разъяснили, приятно было иметь с вами дело, Пак Чимин. Вашим губам отдельное спасибо, да и рукам тоже.
— Оу, вы даже не разговариваете, — нахмурился Намджун, наблюдая за этой картиной. — Или это тоже часть плана?
— Тоже, — просто ответил Юнги и отвел, наконец-то, взгляд от этой парочки. — Я отойду, ладно? — он нехотя улыбнулся и развернулся, быстро куда-то зашагав.
Что-то было тут не так, и друзья не понимали что.
Чимин смотрел вслед удаляющемуся Юнги, и ему было безумно стыдно. Очень, правда чертовски стыдно, но нужно было что-то делать, иначе и сам Чимин бы «кончился как личность и начался как говно».
Нужно было делать что-то и очень и очень срочно, вот он и… сделал.
«Но, блять, Чимин, ты не мог сделать этого раньше? Парню хуево немножко, видишь?» — взывал к нему голос разума, и Чимин прекрасно все видел, и ему было правда очень стыдно и неприятно от самого себя.
Он мог бы оттолкнуть его тогда, в прихожей, но… он просто не хотел. Не хотел и все тут.
Зачем он вообще пошел к нему домой? Ключи гремели в кармане, свидание было назначено, и… наверное, чтобы просто сказать таким способом, что, все, Юнги, завязываем. А ключи — предлог. Почему не сказал в кафе? Был не готов. Надеялся, что Шуга познакомится с кем-то и будет не так… больно, наверное. Но Шуга ни с кем не познакомился. И легче нихуя не становилось.
И Чимин ведь сказал и про свидание, и вообще, что, скорее всего, у него будут отношения, но все немного вышло из-под контроля.
С Юнги было слишком хорошо и спокойно, и сам он был таким домашним и простым, и все его тараканы, и его бурчание, колкости, делали его только милее и приятнее. А когда он улыбался, ну, невозможно было не улыбнуться в ответ. Внутри теплее становилось.
И Чимин каждый раз одергивал себя от этих мыслей, ибо нехуй. Не надо, ну, неправильно это все, Пак Чимин, тебя мама не для этого растила, такого хорошего. Не для того, чтобы ты с парнями лобызался и таял от одной улыбки какого-то Мин Шуги.
В ней все было не так. В кафе она заказывала слишком много, смеялась слишком громко, слишком противно произносила «оппа», хотя Чимину нравилось, когда его так называют. Слишком часто краснела, и губы у нее были не такие сладкие, и… и вообще! Но он должен попробовать, он должен постараться, ради них обоих, как бы пафосно это ни звучало.
— Оппа, больно, — надулась девушка, пытаясь убрать его руки со своей талии. Чимин за своими мыслями не заметил, как сжал девушку в объятиях сильнее нужного.
— Прости, э…эм… милая.
«Господи, как ее зовут? — в панике подумал Чимин, отходя от девушки на пару шагов. — Ничего, у меня в телефоне записано».
***
Юнги захлопнул дверь в туалет и стал расхаживать по небольшому помещению туда-сюда, заламывая пальцы. Так, Мин Шуга, спокойнее. Ты хоть и раздражительный, и ревнивый, но ты — мистер спокойствие, и вообще дзен по сравнению с тобой — пустой звук, ничто.
Ненавидеть Чимина не за что, хотя, постой-ка, есть за что! Он мог бы сказать. Но он же и сказал? Но он мог бы оттолкнуть Мина! Но отступился бы сам Юнги?
«Сука нахуй блять!» — это все, что крутилось у Шуги в голове. Его бесили проблемы, он не любил с ними сталкиваться, терпеть не мог решать что-то, что-то обмозговывать, и сейчас он больше раздражался не от того, что увидел, а от того, что он понятия не имел, что ему теперь делать.
Он достал телефон и быстро настрочил сообщение Намджуну.
«Ненавижу тебя, ска. В туалет, быстро!»
Про ненавижу, он, конечно же, любя. И все прекрасно знали, что Юнги всегда говорит это не всерьез.
Уже через 20 секунд в туалет забежали Намджун и Хосок.
— Я подумал, что лучше будет без Тэхена, — пожал плечами Хоуп после того, как Юнги выжидающе смотрел на дверь, думая, что та должна открыться и третий раз.
— Что произошло? — сразу перешел к делу Джун, складывая руки на груди.
— Мы целовались, — пробурчал Юнги, запрыгивая на подоконник.
— Ну, мы в курсе, — Хоуп опустился по стене и сел на корточки, пристально глядя на друга.
— Не только тогда, мы и после этого целовались, и вот, недавно, тоже, и я не знаю, точнее, я не уверен, но… — Юнги говорил сбивчиво, не переставая заламывать пальцы, и не решался посмотреть на друзей.
Сейчас у него было странное состояние. Отчаянье и раздражение, граничащее с истерикой. Мин никогда бы не подумал, что он может испытывать такой спектр эмоций, и что хоть кто-нибудь когда-нибудь вызовет в нем такие эмоции.
— Соберись с мыслями и скажи все, как есть, я нихуя не понимаю, — спокойно сказал Намджун, подходя к другу и взяв его за плечи. — Выдохни, — и Юнги выдохнул, глядя другу в глаза. — А теперь рассказывай.
— Я ревную его. Очень сильно. Он в субботу сказал мне, что идет на свидание, и я сорвался, и… хотя я обещал себе, что больше его не… — Юнги запинался, ему было очень сложно говорить с друзьями об этом, почему-то. — А он не сопротивлялся даже! Сказал… сказал, что подумает, напишет, но не написал, и вот сейчас я вижу это… — Юнги поднял взгляд на друзей, печально глядя сначала на одного, а потом на другого. — Он мне ничего не сказал, понимаете? — шепнул Юнги. Казалось, он сейчас разревется. — Я хуй знает, вообще, что я чувствую, но я чувствую себя телкой.
Он хлюпнул носом, закрыв лицо руками.
— У меня как будто пмс, блять, эмоции меняются со скоростью света! Я в один момент ненавижу весь мир, в другой момент ненавижу себя, потом Чимина, потом я один солнышко, а все вокруг мудаки! — тараторил Юнги в ладони, потому что он не хотел смотреть друзьям в глаза. Было стыдно за себя.
— Ты ревешь, что ли? — подорвался с места Хоуп и подошел к Юнги, пытаясь оторвать его руки от лица.
— Дебил? — огрызнулся парень, убрав все-таки руки.
— Я просто спросил! — обиделся Хоуп.
— Так, хватит препираться! — встрял Намджун. — Ты втюрился, что ли?
— Ахуел? — подняв брови, спросил Юнги.
— А что, нет? — усмехнулся Джун, запрыгивая на подоконник рядом, но Юнги тут же стал его спихивать, толкая в плечо.
— Я. Его. Просто. Ревную! — кряхтел он, толкая друга. Но Намджун не поддавался, вцепившись пальцами в подоконник и улыбаясь. — Слезь с моей территории, мне нужно личное пространство! — но Наму было поебать.
— Ну окей, ревнуешь, а почему ревнуешь? — спросил Хоуп, складывая руки на груди и с вызовом глядя Шуге в глаза.
— Потому что он там с какой-то телкой, а я! .. — эмоционально начал объяснять блондин, но Хоуп его прервал.
— Не, не ситуацию мне опиши, а ПОЧЕМУ ты ревнуешь его? С чего бы? Если не влюбился? — нападал на него Хоуп, а Юнги просто хотелось сбежать. Нахуя он позвал друзей, блять?
— Да не влюбился я в него! — возмущенно выкрикнул Юнги, пытаясь спрыгнуть с подоконника, но Намджун обнял его за плечи, чтобы тот не рыпался, а Хосок встал так близко, что спрыгивать было просто некуда.
«Засада. Обложили. Друга своего в угол загнали! Ахуеть!»
— Хорошо, давай по-другому, — начал Намджун. — Тебе нравится его целовать?
— Д-да, — неуверенно ответил Шуга, глядя в пол.
— Ты его ревнуешь?
— Я же сказал уже!
— Ладно-ладно. А вставал? — с усмешкой спросил Джун.
— Кто вставал?
— Член, сахарный ты мой, — закатил глаза Хосок.
— Ну, вообще-то я нормальный парень, мне 22 года и…
— Я не об этом, блять, — Намджун сфэйспалмил. — На Чимина!
— Я… Я не буду отвечать на этот вопрос, — стушевался Юнги.
— Значит, вставал, — довольно улыбнулся Хоуп.
— Вот и что? И что? — напал на него Шуга. — У тебя бы, блять, не встал, если бы тебя так целовали и, и… ох, — он впервые в жизни так явно покраснел, и друзья дружно умилились с его розовых щек.
— Искренне тебе сочувствую, брат, — потрепал его Джун по плечу и убрал, наконец, руку. — Если ты и не влюбился, то он тебе, по крайней мере, очень и очень сильно нравится.
— Иди в жопу, — буркнул Юнги. — Нахера я вас позвал? — прохныкал он, сползая с подоконника. — Может, и нравится он мне, ну и вот и что? Девушка — никакой не план, он просто нашел себе девушку, а мне теперь с этой хуйней в голове жить, понимаете? Жить! И мучиться, — он ходил по небольшому помещению из стороны в сторону, не зная, куда ему податься. Внутри было неспокойно, хотелось уже разобраться в себе, чтобы стало хоть чуть-чуть спокойнее и понятнее.
Но, хуй тебе, Мин Юнги, страдай непонятками и мучайся в безответности.
— Пойдемте на пару, — вздохнул Хосок, глянув на время.
Юнги решительно кивнул, выходя из туалета, а Хоуп и Намджун переглянулись.
— Пусть сами разбираются, — шепнул Хосок. — Чимину явно нравится Шугарь, он просто от проблем бежит.
— А если Чимину и правда плевать?
Хоуп не нашел что ответить, тревожно глянув на друга, и парни отправились на занятия.