Нытик

Глава 5

—У тебя опухоль мозга?
От вопроса обидчицы у Светы внутри всё сжалось, сердце бешено колотилось так, словно сейчас выпрыгнет из тела. Токарова опешила, на глаза снова подходили слёзы.
—Да—тихо ответила Светлана.
Даша посмотрела на девушку, она винила себя в своём обращении, винила себя в том, что постоянно задирала болеющую, винила в том, что наносила травмы, винила в том, что настроила свою компанию против.
—Почему ты не сказала?—спросила Поцелуева, отведя взгляд вниз.
—А как я должна была сказать?—спокойно задала вопрос Света—Как ты себе это представляешь? Просто взять, подойти и сказать "слушай, ты меня не задирай, а то у меня опухоль мозга и я даже год не факт, что проживу". Так?
Голос Токаровой на последних словах дрогнул, слёзы уже скопились в глазах. Хулиганка не знала, что ответить, гордость не позволяла попросить прощения, она считала это унизительным.
—А ты предпочла всё терпеть...—тихо проговорила Даша.
—Даш, я не обладаю той силой, которая есть у тебя. Что я могла сделать?—устало отвечала нытик.
—Я не знала о диагнозе.—вновь подняв глаза на Свету, выдала ответ деваха.
—А тебя это останавливает? В жизни не поверю, чтобы тебя остановила болезнь. Ты даже над инвалидами издевалась.
Поцелуевой стало безумно стыдно, словно Света—мама, которая ругает ребёнка, а ребёнок—она.

Телефон Светланы зазвонил, она достала его с кармана и поднялась с корточек, взяв документы с земли и рук Даши.
—Светлана, мне вас ждать? Времени сегодня в обрез—гласил врач в трубку.
—Да, я уже иду. Скоро буду.—произнесла короткостриженная.
Положив телефон в карман, девушка посмотрела на Поцелуеву, не зная, что сказать и стоил ли вообще?
—Мне нужно идти.—сказала девушка, собираясь уходить.
—Прости.—тихо промолвила Даша.
Куш тут же развернулась и принялась уходить. Она перешагнула через себя, извинившись перед девушкой. Ей было неловко и противно от самой себя. Чем Токарова заслужила это? Она такая же, как и все те, кого задирала хулиганка, чем она отличилась? Это было странным, невыносимым чувством, девицу до сих пор мучил стыд.

Девушка ускоряла шаг, желая побыстрее попасть домой, выпить и отпустить этот разговор. Забыть, стереть с памяти, но только не вспоминать. Даша была в шоке с самой себя. Она не понимала, правильно поступила или нет? Хорошо это или, наоборот, плохо? Поцелуевой было очень трудно, очень тяжко и муторно.

***

Светлана уже была в кабинете у врача, она сидела на стуле, напротив своего врача и спросила.
—У меня есть какие-нибудь шансы? Я хочу жить.
—Я понимаю вас, Светлана, но, к большому сожалению, это невозможно. У вас очень редкая форма этого диагноза, опухоль постепенно разъедает мозг. Вы умрёте...—опустив взгляд, отвечал мужчина.
—Как я пойму, что...—подняв взгляд вверх, чтобы избежать слёз—Что я умираю? Есть какие-то признаки?
—За месяц или два до вашей смерти у вас будут пробелы в памяти, не такие, как сейчас. Будете забывать различные детали, может быть такое, что серьёзные вещи, добавятся головные боли, будет темнеть в глазах, возможны обмороки. За неделю-две начнётся ежедневное кровотечение из носа, это признак того, что...—опустил взгляд—Что вам пора готовится к смерти. Мне жаль.
Девчонка кивнула, с её глаз снова побежали слёзы, снова пустота в взгляде, снова всё то, что было в день, когда она узнала о своем диагнозе. Болеющая поднялась и молча покинула кабинет, она хотела кричать, хотела высказаться, но не могла. Некому.

Токарова покинула больницу, а затем отправилась к дому. Она шла очень быстро, её плач был слышен людям, ей хотелось кричать, но Света держала себя в руках. Она подошла к подъезду и заметила соседку. Та старая бабушка, которая всегда была мила со Светланой сразу спросила.
—Света, девочка, что у тебя случилось?
Женщина поставила сумку на скамейку и усадила туда плачущую, положив свою руку ей на плечо. Токарова не могла произнести даже слова, горячие слёзы словно заставляли её молчать. Девчонка не хотела грузить эту милую женщину, она не смогла ей что-то сказать, лишь помотала в стороны головой и уткнулась лицом в ладони, опустив голову вниз.

Людмила (соседка) постаралась успокоить девушку, заметно переживала и просила излить душу ей, но короткостриженная не смогла. Она схватила бумаги, лежащие на скамейке и поднялась.
—Простите... Я... Я не могу.—произнесла светловолосая и быстро заскочила в подъезд.
Это было детским, глупым поступком, но девахе действительно было трудно. Она быстро поднималась по этажам, желая быстрее попасть в квартиру. Она знала, что там может кричать, реветь, сносить всё, что видит.

Блондинка перешагнула порог своей квартиры, кинула в сторону документы, быстро сняла верхнюю одежду и побежала в комнату. Она задыхалась от слез, эти горькие слёзы подавляли её моральное состояние. Ей хотелось быть хоть кому-то нужной, она устала испытывать только боль. Света кричала, плакала, швыряла всё рядом, рвала свои волосы, сжимала волосы, руки, ноги, тело, но ничего не помогало. И вряд-ли поможет. Ведь девице хотелось жить, а не страдать. Хотелось жить, а не испытывать боль. Хотелось жить.

Токарова знала, что после смерти не сразу поймут, что её не стало. На похоронах никого не будет. Будут ли вообще эти похороны? Эта мысль изводила хрупкую изнутри, всё внутри неприятно сжималось, слёзы бежали с бешеной скоростью, а смерть приближалась. Она больше не справлялась.

За окном был уже вечер, деваха не знала сколько проревела. Она поднялась и опустошенно пошла на кухню. Там достала взяла одну из четырёх бутылку пива, которое приобрела утром. Открыла и налила в стакан, рядом лежала электронная сигарета, которую она стала тягать. Девушка оперлась на стену, которая находилась буквально в двух сантиметров от сидящей. Мысли в голове были дурными, изводящими, выбросить их из головы было невозможно. Светлана делала несколько глотков, после чего снова затягивалась. В квартире царила тишина. Этот день был ужасным для Светы, как и все последующие после того, как она узнала о диагнозе.

А ведь начиналось всё с того, что светловолосую мучали генерализованные судороги, которые отличались от обычных, головных болей, слабости в мышцах и небольшие пробелы в памяти. Тогда она обратилась к врачу, прошла обследование, которое выявило этот отвратительный, смертельный диагноз.