выйдешь за меня?
Быть вместе — значит сидеть на лавочке до поздней ночи, курить пал мал на двоих с рук друг друга и разговаривать о семейке птеродактилей из мультика вместо подготовки к экзаменам по математике.
Они любят пробираться на крышу, и разглядывать звёзды на небе, большая медведица над крышей — вот что важно. Ваня любит чертить пальчиком по небу, мысленно соединяя сияющие звёзды, словно отрезки на тетрадном листке. От точки «А» до точки «Б», как родинки на руках Серёжи. Ваня давно задумывался, что золотистая, словно набережный песок, кожа Серёжи похожа на небо.
То, что Ваня вместо него моет кроссовки, не лучшее, что может произойти. Того мать убьёт, если увидит, что новые найки её сына превратились во что-то бомжатское. Сергей даже губку в руках держать не умеет и постоянно забывает, в какую сторону открывается холодная, а в какую горячая вода. Ваня ненавидит запах хозяйственного мыла, но по-другому пятна не сводятся. Серёжа благодарно улыбается и вечно повторяет, какой хорошей женой был бы Ваня.
«Выйдешь за меня?», — твердит, когда Ваня моет посуду и складывает ложки к ложкам, а вилки к вилкам.
«Нахуй ты мне надо», — моющее средство попадает ему в глаза, когда он пытается почесать бровь. Вот блять.
«Ты настолько растрогался, что заплакал, Ванюш? Это означает да?».
«Это значит пошёл нахуй», — и плачет, потому что, чёрт, как же жжётся.
Когда один из них делает конспекты разные, другой варит макароны и ставит чайник. Они обедают всегда друг у друга, ведь родители у обоих работают до поздна. Бутерброды с сосисками и сыром, солёное печенье в форме рыбок, липтон прохладный — их меню на каждый день. Им нравится сидеть напротив друг друга и включать Диму Масленикова на ютубе, пока доедают печенье. Их ноги всегда ненавязчиво касаются под столом, но никто этого уже не замечает. Так прижиматься коленками — обычно для них. И когда Сергей ухмыляется, поднимаясь носком ноги от лодыжки до коленки, Ваня почти не реагирует, для него это обыденно. Привыкнуть можно ко всему — к Сергею тоже.
***
Первое, что видит Сережа, когда с трудом глаза открывает после беспокойного сна, – Ваня.
Нет, от этого, конечно, утро чуть лучше однозначно становится, только вот Ваня неприлично близко лежит и смотрит в упор практически, отчего Сережа шарахается, как только взгляд фокусироваться начинает. Потому что Бессмертных разлегся, голову рукой подперев, уставился на него своими глазами изумрудными и смотрит неотрывно – Сереже даже кажется, что тот его одним лишь взглядом раздевать начнет прямо сейчас, и неважно, что Пешков, вообще-то, в одном белье лежит.
Он немножко пугает, потому что Ваня как завороженный смотрит и смотрит, а его губы покусанные в улыбке глупой сами по себе растягиваются.
— Вань, ты чего?
— Ничего. Доброе утро, Сереж.
И скользит по всему лицу взглядом своим, каким-то ненормальным, как Пешкову думается; каждую морщинку, кажется, рассматривает. Смущает такой взгляд очень сильно, поэтому Пешков от глаз чужих прячется, в одеяло в головой зарываясь.
- Сереж, не прячься от меня, - руками цепкими под одеяло ныряет, и Сережа сдается, потому что его пальцы холодные кожу обжигать начинают, — ты чего?
Пешков одеяло из рук выпускает, и Ваня сдергивает его, оставляя парня беззащитным и обнаженным по пояс. Сережа тут же руками нелепо лицо закрывать начинает, отворачивается и в подушку прячется, на что Бессмертных смеется только еле слышно и к себе развернуть пытается.
— Не смотри на меня, Вань, блять!
Сережа куда-то в подушку хнычет, отбиваться пытается, пока Ваня щекотать его не начинает. Этот прием абсолютно точно можно считать запрещенным, Бессмертных со своими пальчиками ловкими щекоткой, кажется, уже глубоко под кожу проникает, заставляя все тело мурашками покрываться и в почти что предсмертных судорогах биться. Ну, или это просто Сережа чувствительный слишком.
Он изо всех сил терпит, но сдается в итоге, смеясь истерически и задыхаясь почти; Ваня его невыгодным положением пользуется и руки от лица убирает аккуратно, чтобы затем поцелуй невесомый на кончике носа оставить.
- Почему ты прячешься?
- Я страшный по утрам - у Пешкова в глазах паника с недоумением мешается, потому что у него в прямом смысле все на лице написано. Неужели Ваня не замечает совсем, что глаза после сна немного красные, щеки надутые и отекшие, все, блять, отекшее. Сереже кажется, что Ваня издевается над ним – неужели он не видит?
А Ваня на это лишь поцелуями все лицо покрывать начинает, отчего Пешкову еще более неловко становится. Это неправильно, так не должно быть. Потому что он совсем не похож на актеров из фильмов, когда они утром просыпаются такие идеальные, чуть ли не с укладкой сделанной и при полном параде.
Целует мягко так, каждую родинку еле заметную, каждое высыпание на лице; носом ведет по щеке, к уху спускаясь:
- Ты красивый.
Смотрит снова, глаза в глаза, улыбается, потому что это правда. Сережа сейчас, кажется, еще очаровательнее выглядит. И Ваня совсем-совсем вот не замечает ни лица опухшего, ни глаз заплывших.
- Вань, перестань, - Сережа, конечно, вредничать любит, хоть и поцелуи чужие сейчас такими правильными кажутся, что под них невольно подставляться начинаешь, — пожалуйста, Ванюша.
И это, наверное, единственная его просьба, которую Ваня не выполнит. Потому что запрещено быть таким очаровательным. Потому что чужая кожа так вкусно пахнет чем-то молочным, сливочным, это что, пломбир? Ваня определенно точно хочет съесть его прямо сейчас.
- Ты, — целует в щечку, вдыхая сладкий аромат чуть шершавой кожи, — самый, — поцелуй ниже, в линию челюсти, — красивый.
Бессмертных губы напротив накрывает собственными, целует неторопливо, и Сережа под ним расслабляется наконец. Ваня отпускает его руки, и Пешков обвивает ими торс чужой, кончиками пальцев узоры рисует на молочной коже. Углубляет поцелуй, языки переплетая.
- А я для тебя сюрприз приготовил - говорит Серёжа, оторвавшись от чужих губ, и наблюдает за лицом заинтересованным
- И какой же?
- Если скажу - будет уже не сюрприз - и целует в кончик носа, тут же наблюдая как краснеет лицо сверху. Он слишком милый.
***
- Серёжа, долго ещё идти - всю дорогу ноет Бессмертных, ведь идут они уже много, ноги начинают уставать и сами подкашиваются, а повязка на глазах мешает больше всего. Ваня сюрпризы обожает, но когда тебя ведут не пойми куда, а интерес с каждым шагом возрастает, становится не так классно. Хочется быстрее прийти и увидеть что ему приготовил Серёжа, ибо очень интересно.
- Ещё чуть-чуть. Почти пришли - Серёжа шёпотом говорит и за руку хватает, таким образом останавливает его. Затем под громкий писк на руки подхватывает, перенося куда-то.
- Блять, ты хоть предупреждай когда будешь меня на руки брать - опять ворчит, всё этому Ванечке не нравится, тут вообще-то для него стараются. Но так уж и быть, Серёжа потерпит это недовольное ворчание, но зато потом будет довольствоваться удивленными глазками у которых реснички содрагаются от каждого моргания, и шикорой улыбке на лице с ровными белыми зубами. Он уверен, что будет именно так.
Потом Бессмертных опускают на землю и давят на плечи, как-бы говоря чтобы он сел. Ваня не сопротивляется, сейчас не нужно, и послушно садится куда-то, сам не понимает куда. Ведь он с повязкой сидит которая всё ещё закрывает его зелёные глаза, как же его она бесит..
Когда ты не видишь, что происходит вокруг становится страшно до мурашек на теле и лёгкой тревоги, интрига всё возрастает, и чужую ладонь сильнее сжимает, так спокойнее, так надёжнее.
- Всё, приехали - заявляет Пешков
- В смысле приеха.. - не успевает договорить, потому что отвлекает ледяная ладонь, которая чувствуется возле лица, очень холодная, словно лёд, а потом наступает резкий свет. Повязку сняли. - Еба-ать
Ваня думал, что они будут в каком-то элитном кафе, с милыми официантками и дорогими блюдами. Где будет красивый интерьер, мягкие диваны... Но они вовсе не в кафе, они сейчас находятся на самой верхушки колеса обозрения. Очень высоко. Деревья, которые колебаются от ветра, кажутся совсем маленькими, будто обычные кусты малины в саду. Солнце скрывается за горизонтом, и отдаёт своё место почти полной луне. Облака кажутся близко-близко, насколько, будто сможешь прикоснуться к ним и ощутить их мягкость. Словно сладкая сахарная вата, или его мягкие кудри в которые хочется зарыться в головой, утонуть в них навечно. Одним словом - красота.
А Сережа наблюдает за Ваней у которого рот в удивление и восхищение слегка приоткрывается, издавая тихое "вау", а глазки его, кстати, ярко-зелёные из-за последних солнечных лучей, бегают по всему что можно. Волосы пшеничные лезут в глаза из-за ветра, и Ваня их заправляет за ухо.
{Ты был прекрасен, как Иисус
В произведениях искусств.}
- Знал, что заслуживаешь всего мира, Вань?
Весь мир, кажется, мало, вся вселенная – похоже на правду. Он заслуживает бесконечности вселенных с их туманностями бескрайними и россыпью ярких звезд – не ярче, чем Ваня. Заслуживает, пускай до сих пор этого не понимает и не принимает, и Серёжа, конечно, сделает все, чтобы это исправить.
- А ты знал, что я люблю тебя? - после слов свои Ваня сильно смущается, опять краснеет, но не перестаёт смотреть в глаза чужие, словно его примагнитили и теперь не оторваться. В глазах Серёжи можно увидеть очень много эмоций, и все эти эмоции можно описать словами - я счастлив. Как никогда не был счастлив. Хочется плакать от того насколько у него хороший Ванечка, таким идеальным быть нельзя. Незаконно.
- И я тебя люблю.
И поцелуй нежный, но такой чувствительный и незабываемый, на губах оставляет, закрепляя свои слова.
Сидеть в обнимку с человеком которого любишь - это самое лучшее, что может быть, самое милое в этом скучном мире. Хочется остановить время на этом моменте.
Люби меня - и я буду любить в ответ
The end.
____________________________________________________________
Ну вот и всё. Как-то даже грустно..
Всех своих читателей обожаю💘 спасибо, что прочитали мою историю, мне очень приятно)
Было бы славно если бы написали отзывы. Как вам фанфик в целом? Понравился ли конец?
И можете, пожалуйста, подкинуть идею для нового фф, самую интересную возьму.
Ставьте звёздочки и пишите отзывы!