21
***
Ото сна меня оторвал оглушительный звон уведомлений, разрывавших тишину комнаты. Мой телефон, казалось, вот-вот взорвется, лихорадочно вибрируя и истошно пиликая. Такое пробуждение явно не входило в мои планы.
Резкий переход из царства Морфея в реальность оказался мучительным. Голова звенела от внезапного и насильственного подъема. В глазах то и дело начинало предательски темнеть, заставляя меня судорожно хвататься за край кровати, чтобы не свалиться обратно в сонную бездну. Мир вокруг вращался, словно карусель, отказываясь возвращаться в нормальное состояние.
Недовольно поморщившись, я нащупала телефон на прикроватной тумбочке и попыталась сфокусировать взгляд на ярком экране. Количество сообщений зашкаливало, что говорило только об одном: что-то произошло.
10:08
18 ноября 2024
Никола
9+ сообщений
Почти два месяца утекло с того самого турнира. Время тянулось медленно, словно патока, но воспоминания о той неудаче оставались свежими, словно вчерашняя рана. Роковой матч с G2, увы, закончился нашим поражением. Мы, отправились домой зализывать раны, а они, торжествующие, заняли первое место, закрепив за собой звание лучших.
С момента нашего возвращения домой, моим самым постоянным и неожиданным собеседником стал Никола. Я даже и подумать не могла, что его слова о том, чтобы я писала ему, которые он бросил мимоходом за день до матча, окажутся настолько серьезными. Я, конечно, написала ему в тот же вечер, из вежливости, скорее. Но потом мы продолжили общаться, почти каждый день.
Из всех многочисленных сообщений, важно было лишь одно.
«Мы в 12:43 будем в аэропорту Шереметьево»
Как я поняла, сообщения были поставлены на таймер. Именно это сообщение, словно глоток кофе, смахнуло остатки сна и наполнило меня бешеной энергией. Я чуть ли не подскочила с кровати, ощущая, как во мне бурлит радостное предвкушение.
Все его сообщения остались без ответа. Я бросилась в ванную, намереваясь привести себя в порядок в рекордные сроки. Вся эта моя внезапная спешка не осталась незамеченной - мой брат Мирослав окинул меня вопросительным взглядом.
— А что случилось, собственно говоря? — поинтересовался он, оперевшись о косяк двери и наблюдая за моими отчаянными попытками накраситься хоть немного прилично.
— Никола в Москве, — кратко бросила я, заканчивая красить губы. — Нормально, да?
— Да ты и без всей этой штукатурки выглядишь вполне себе, — буркнул парень, явно не разделяя моего энтузиазма. — Чего это он так внезапно прилетел? Через две недели мажор, а он в Москве.
Я лишь пожала плечами в ответ на его резонные вопросы, не желая вдаваться в подробности, и уже собиралась протиснуться мимо брата из тесной ванной комнаты, но внезапно остановилась, словно пораженная.
— Мажор? Какой мажор? Почему ты мне не сказал? Я тоже полечу?
От такого внезапного шквала вопросов, обрушившихся на него, он явно опешил, но молчать не стал, явно чувствуя себя загнанным в угол.
— Во-первых, я думал, что ты знаешь, уж не настолько ты в танке живешь, чтобы ничего не знать. Во-вторых, да, поедешь, ты забыла, что теперь ты тоже часть команды, а не просто красивая мордашка?
Этот день не переставал удивлять меня. Я чувствовала, что он бьет все рекорды по количеству сюрпризов. На моем лице мгновенно расплылась широкая улыбка, и мне показалось, что сейчас я буквально лопну от переполняющей меня радости. Сначала этот внезапный приезд Николы, а теперь еще и поездка через две недели - наконец-то настал конец моим серым и скучным будням, наполненным лишь рутиной и однообразием!
— Я пошла дальше собираться, времени совсем не осталось, потом все подробно обсудим, — бросила я на ходу, протискиваясь мимо брата и направляясь в сторону своей комнаты.
— У тебя же сеанс сегодня в тринадцать, помнишь? — крикнул Мирослав мне вслед, но я уже была слишком далеко, чтобы слышать все детали.
— Да похер на этот сеанс, отменю! — отмахнулась я, махнув рукой в воздухе.
Сеанс у меня действительно должен был быть сегодня с психологом. Благодаря всему тому кошмару, что произошло в Копенгагене, я наконец-то приняла взвешенное и осознанное решение поработать с квалифицированным специалистом над темой моего восприятия других людей, над моими страхами и проблемами, связанными с доверием. И, вероятно, это было одним из лучших решений, которые я когда-либо принимала в своей жизни.
***
Аэропорт кишел людьми, как муравейник: кто-то с бешеной скоростью бежал на посадку, отчаянно опаздывая на свой рейс, кто-то устало и понуро шел к выходу, мечтая поскорее оказаться дома, а кто-то уже тепло обнимался со своими долгожданными близкими, воссоединяясь после долгой разлуки.
Я же пыталась спокойно и чинно усидеть на своем месте, но меня то и дело нестерпимо тянуло бродить туда-сюда, расхаживая по залу ожидания и бессмысленно рассматривая лица прохожих. Я отчаянно пыталась хоть как-то скоротать время, которое, как назло, тянулось все медленнее и медленнее, словно назло мне. От Николы больше не поступало никаких смс, хотя указанное в его сообщении время прибытия уже давно переступило свой дедлайн.
Я судорожно достала телефон, чтобы в очередной раз убедиться в том, что я вообще приехала в правильный аэропорт и жду именно его, но, перечитав его последнее сообщение, в моей голове внезапно возник другой, гораздо более важный и тревожный вопрос.
«Мы в 12:43 будем в аэропорту Шереметьево»
— Мы? — прошептала я в пустоту, задавая вопрос без ответа.
Подняв голову, я случайно заметила виновника всего этого переполоха. Никола, на удивление, выглядел чрезмерно серьезным и сосредоточенным, волоча за собой огромный чемодан. Он явно шел в одиночестве, не сопровождая себя ничьим обществом. Только я отпустила эту мысль о том, что он прилетел сюда еще с кем-то, как его внезапно нагнал знакомый мне паренек, который не меньше самого Ковача мелькал в наших с ним диалогах за последние два месяца.
Абсолютно каждый день, практически без исключений, в наших с Николой переписках, так или иначе, появлялся Илья, а точнее, его многочисленные фотографии. В каком только состоянии я его не видела на этих снимках, присылаемых Николой. Хоть первое время меня это совершенно не приятно удивляло, и даже раздражало, но позже я даже начала находить в этом что-то забавное и веселое, не знаю, то ли работа с психологом начала приносить свои плоды, то ли я просто привыкла к этой странности.
Возвращаясь к реальности, Никола, подобно брошенному и потерянному котенку, то и дело тревожно выискивал кого-то взглядом, осматривая толпу прибывших пассажиров. Но после того, как Илья что-то тихо сказал ему, Никола моментально поник, как будто его лишили надежды, и покорно продолжил идти за юным сопровождающим, не поднимая головы. Наблюдать за всей этой сценой было одновременно очень весело и немного грустно, но, пожалуй, пришло время раскрывать все карты и перестать прятаться в тени.
— Никола! — выкрикнула я, стараясь перекрыть шум аэропорта, когда парни проходили в непосредственной близости от меня.
Нужно было только видеть, как его глаза засияли в мгновение ока, словно в них внезапно зажглись яркие звезды, и как стремительно его выражение лица сменилось с напряженного на лучезарно-радостное. И так же быстро, как по волшебству, я уже оказалась в крепких объятиях этого высокого парня.
— Я сдержал свое обещание, я все-таки приехал, — пробормотал Ковач, не выпуская меня из своих объятий, словно боялся, что я могу исчезнуть в любой момент.
Позади Николы послышался характерный щелчок, словно кто-то сделал фотографию. На деле так оно и было: оторвавшись от парня, я растерянно взглянула на Илью, который держал в руках телефон, виновато улыбаясь.
— Привет что-ли, — произнес он, слегка запинаясь. — Этот, — он кивнул в сторону Нико, указывая на него. — Попросил меня запечатлеть этот трогательный момент вашей встречи, так что не надо мне глотку перегрызать, если есть такая возможность, конечно.
— Привет, — ответила я и натянула легкую улыбку, но тут же перевела свой вопросительный взгляд на Николу. — Это что вообще за темки такие?
— Ну, а что такого-то? Зато у нас теперь есть совместная фотография, можешь хвастаться перед всеми своими подружками, что у тебя есть эксклюзивная фотография с самим Николой Ковачем, собственной персоной, — самодовольно произнес он, явно гордясь собой. — А мне сейчас ничего не послышалось, или вы тут только что абсолютно спокойно поздоровались друг с другом, без скандалов и истерик?
После произнесенной Ковачем фразы, мы как-то неосознанно и синхронно переглянулись с Ильей, словно сверяясь с
реальностью.
— Ну, получается, что так и есть, — ответила я,
задержав свой взгляд на Осипове.
Тот, в свою очередь, пытался сохранять внешнее спокойствие, но что-то в его лице выдавало легкую озадаченность.
— Эх, не видать мне больше того цирка, что вы устраивали раньше, — вздохнул он, явно сожалея об утрате зрелищ.
Я лишь усмехнулась на ироничный комментарий боснийца, а после мы наконец-то выдвинулись в сторону выхода из аэропорта, чтобы поскорее покинуть это шумное и суетливое место. Попутно Илья начал вызывать такси через приложение, а мы с Николой без умолку начали болтать обо всем на свете, будто бы все эти два месяца в мельчайших подробностях не рассказывали друг другу, что у кого происходит.
Вероятно, если бы не упорная и кропотливая работа со своим личным психологом, данная внезапная встреча с Ильей закончилась бы громким и зрелищным концертом, с криками, слезами и взаимными обвинениями, но сейчас в моей голове наконец-то царил долгожданный порядок и спокойствие. Все то, что произошло на Бласте, осталось там, на Бласте, в прошлом, и не должно влиять на мою нынешнюю жизнь. Сейчас для меня Илья просто друг моего близкого друга, и нас больше ничего не связывает, кроме общих знакомых и нескольких неловких моментов. И меня это вполне устраивает.
— Товарищи, у меня плохая новость, — перебил нас Илья. — Наша карета будет подана через 20 минут, там пробки просто пиздец. Вот она - Москва, во всей своей красе!
— Попробуй еще одно заказать, может быть, другая машина окажется ближе и приедет быстрее, — пожав плечами, предложила я, хотя и не особо верила в успех этой затеи.
Пока Илья с маниакальным упорством пытался снова вызвать машину, Никола, оглядывая окрестности и задумчиво хмуря брови, внезапно произнес:
— Знаешь, Адель, а тут совсем не так, как я себе это представлял...
— В каком смысле? Что конкретно тебя не устраивает? — поинтересовалась я, вскинув бровь и слегка насторожившись.
— Ну, я почему-то думал, что тут по улицам медведи ходят, все одетые в ушанки и играющие на балалайках, — с абсолютно серьезным видом ответил Никола, ни капли не сомневаясь в своих словах. — Где мои медведи, Адель?
Мы с Ильей просто взорвались от неудержимого смеха. Слезы выступили на глазах, и мы не могли остановиться, хватаясь друг за друга, чтобы не упасть от смеха. А Ковач лишь с искренним недоумением смотрел на нас, людей, родившихся и выросших в России.
— Илья, ты чего ему там наплел про Россию? Что у тебя тут за секретная пропаганда? — сквозь безудержный смех спросила я у Осипова, вытирая слезы с глаз.
— Да это он сам все придумал, я тут вообще ни при чем! Я его только матерится учил, чтобы лучше ориентировался в обстановке, — уже более или менее успокоившись, ответил Илья, по-прежнему хихикая.
Казалось, что мозги Ковача сейчас просто вскипят от переизбытка информации и впечатлений. Мало того, что все его наивные представления о России разбились вдребезги, как хрупкий фарфор, так еще и наш разговор, который мы внезапно начали вести на русском языке, полностью выбил его из колеи, заставив почувствовать себя чужим и потерянным.
— Я вообще ничего не понимаю! Вы там втихаря от меня помириться успели, что ли? Я, безусловно, рад за вас обоих, конечно, но почему я вообще ничего не знаю и не в курсе? Почему я только прилетел в Россию, а уже разочарован во всем на свете и чувствую себя лишним? — обиженно сказал Никола.
_________________________________
внезапный таймскип выдался🙊