«Человек который меня покорил»

Всё так красиво... этот вечер — шанс оставить прошлое позади и просто быть здесь, среди друзей... — думала она, поправляя платье. Она улыбалась друзьям, фотографировалась, смеялась, но взгляд её часто ловил Чи Мина. Он стоял неподалёку, наблюдая за ней с мягкой, но внимательной улыбкой.

Музыка в зале была слишком громкой, словно пыталась перекричать мысли.
Розэ улыбалась людям, которые через пару месяцев станут просто именами в воспоминаниях. Все вокруг выглядели нарядными, счастливыми и уверенными в будущем — по крайней мере, так казалось со стороны.

Она машинально сжала в руке маленький фотоаппарат. Старый, почти карманный. Она взяла его с собой зачем-то, сама не понимая зачем. Может, чтобы доказать, что этот вечер был настоящим.

Чи Мин поймал её взгляд через толпу и едва заметно приподнял бровь.
Без слов. Этого хватило.

Через несколько минут они уже выходили из зала.

— Мы даже торт не попробовали, — сказала Розэ, когда двери закрылись за ними.
— Значит, есть шанс, что этот вечер ещё можно спасти, — ответил Чи Мин.

На улице ночь встретила их тишиной и тёплым воздухом. Розэ сразу сняла туфли и пошла босиком по холодному асфальту размахивая своими туфлями, а потом вдруг быстро передала их Чи Мину и  подняла фотоаппарат.

— Стой, — сказала она.
Щёлк.

Чи Мин даже не успел спросить «зачем».

— Первая фотография свободы, — объяснила она и улыбнулась.

Они шли куда попало. Зашли в круглосуточный магазин, купили слишком много сладостей газировки, которая выглядела лучше, чем была на вкус. У кассы они долго спорили кто будет платить   Чи Мин же проиграл спор и притворно возмущался.

Розэ фотографировала всё подряд: их еду, свои босые ноги, неоновые вывески, Чи Мина с глупой улыбкой.

— Ты серьёзно это снимаешь? — спросил он, когда она навела на него объектив.
— Особенно это, — ответила она.
Щёлк.

Они сидели на лавке, ели руками и смеялись, когда что-то падало. Розэ сфотографировала их еду, потом себя — размыто, криво, но счастливо. Потом их вместе — на вытянутой руке, с половиной кадра в темноте.

— Это будет выглядеть ужасно, — сказал Чи Мин.
— Зато прикольно ))

Потом они бежали по пустой улице, как дети, которым разрешили быть глупыми. Останавливались без причины. Смех сбивал дыхание. В какой-то момент Розэ снова подняла фотоаппарат.

— Подожди, — сказала она, смеясь. — Не двигайся.

— Я не умею нормально позировать.
— И не надо.

Щёлк.

Когда они устали, город стал тише. Розэ села на бордюр, обняв колени, положив фотоаппарат рядом.

— Знаешь, — сказала она, — я боюсь, что забуду этот вечер.
— С фотографиями не забудешь.
— Нет, — тихо ответила она. — Даже без них.

Чи Мин посмотрел на неё внимательнее, чем раньше, но ничего не сказал.

Когда они свернули во двор, Розэ остановилась резко, будто наткнулась на чудо.

— Стой... — прошептала она.

Посреди небольшого газона росли цветы, которых почти никогда не встретишь в обычных дворах. Высокие стебли, сияющие серебристо-лавандовые лепестки, которые ночью будто светились.

Розэ присела, поднеся пальцы к одному из бутонов, и её голос стал почти трепетным:

— Это же... лунные левкои.

Чи Мин моргнул.

— Лунные... кто?

Она обернулась к нему, как профессор к студенту, который пропустил половину лекций.

— Это гибрид. Их почти не выращивают у нас... они капризные, не переносят резких перепадов температуры. Нужна сложная почва, особый режим увлажнения... — она говорила быстро, вдохновлённо, даже не замечая.

Чи Мин смотрел на неё, открыв рот.

— Ты сейчас на каком языке говоришь?

Розэ рассмеялась и снова взглянула на цветы.

— Они... очень редкие, — сказала она спокойнее. — И красивые. Такая окраска бывает только у свежих гибридов. Это почти как... найти сокровище.

Чи Мин кивнул.
Потом медленно, нарочито небрежно сказал:

— Ну... сокровищем стоит владеть, правда?

— Чи Мин. Нет. Даже не думай—

Но он уже делал тот самый шаг.
Его глаза загорелись какой-то опасной решимостью.

— Ты же сама сказала — редкие.
— Я имела в виду: посмотреть! НЕ трогать!

Он оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли свидетелей преступления.
Сделал шаг к клумбе.

— Стой!
— Поздно, — сказал он с чрезвычайно серьёзным видом, как киношный агент под прикрытием.

И аккуратно, на удивление бережно, срезал несколько цветов — быстрым движением, будто делал это всю жизнь.

Розэ чуть не задохнулась:

— Ты сумасшедший! Это же лунные левкои! Их стоимость... их работа... их—

— Их красота, — перебил он, — теперь принадлежит тебе.

Он протянул букет ей в руки — целую охапку мерцающих цветков.
В свете фонаря лепестки сияли серебром, отражаясь в её глазах.

Розэ взяла букет осторожно, как будто держала живое, хрупкое сердце.

— Чи Мин...
— А?
— Это самые редкие цветы, что я когда-либо держала.
— Ну так... — он пожал плечами, — и момент тоже редкий.

Она подняла на него взгляд — удивлённый, тёплый, почти растерянный.

— Ты не понимаешь, это...
— Понимаю, — тихо сказал он. — Ты улыбаешься так, как я давно не видел.

Розэ действительно улыбалась. Настояще.
Без защитных стен.

Она подняла фотоаппарат.

— Не двигайся.
Щёлк.

— Теперь у меня есть доказательство, что ты украл гибрид стоимостью в половину моей стипендии, — сказала она, пытаясь звучать строгой.

Чи Мин ухмыльнулся.

— Ну, значит, я преступник высокого уровня.

Она рассмеялась.
Потом осторожно вставила один стебель ему за ухо.

— Теперь ты — редкий экземпляр.
— И очень ценный, надеюсь?
— Посмотрим.
Эта ночь не обещала ничего. Не решала будущего.
Она просто была — беззаботная, немного глупая и настоящая.

И Розэ поймала её на плёнку, зная, что некоторые моменты всё равно останутся только в памяти.

Ночь незаметно стала глубже.
Тишина сгущалась, фонари светили мягче, и даже редкие машины казались сонными. Розэ шла чуть впереди, глядя на букет лунных левкоев, который она осторожно прижимала к груди. Взяла фотоаппарат и начала снимать для себя на будущее

— Смотри Рози, какие красивые цветы сорвал Чи Мин с клумбы, придурок честное слово.
— АХ-Ххах, я кричала ему не надо..

Чи Мин шёл сзади... и всё чаще спотыкался на ровном месте.

— Чи Мин... — протянула Розэ, оборачиваясь с камерой. — Ты что, спишь стоя?

— Я бодр, как... как... — он зевнул так широко, что потерял мысль. — Короче, как кто-то бодрый.

Розэ фыркнула.

— Ты засыпаешь на ходу.
— Неправда, — сказал он, снова чуть не уронив собственную ногу.

Он попытался выровняться, но его шаг становился всё более странным: медленным, как будто он шёл по воде. В какой-то момент он просто остановился и прислонился к фонарю.

— Пять минут отдыха, — сказал он уверенно. — Фонарь — это, между прочим, очень недооценённая мебель.

Розэ подошла ближе с камерой.

— Если ты заснёшь стоя, я тебя фоткаю.
— Уже поздно... — пробормотал он, закрывая глаза.

Она подняла фотоаппарат.

— Чи Мин, скажи «лу—»

— Лунные левкои на самом деле пахнут... как ты, — пробормотал он тихо, вполусне.

Розэ замерла.

— Что? — спросила она осторожно.

— Глупости... — сонно прошептал Чи Мин, не открывая глаз. — Всё пахнет тобой... даже улица... и фонарь... почему фонарь пахнет тобой?

Розэ прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
И чтобы не выдать, как сердце пропустило удар.

Он продолжал говорить — уже больше себе, чем ей:

— Ты вообще знаешь, что светишься... даже когда думаешь, что не светишься... — слова тянулись, как тёплое мурлыканье. — Это раздражает... и нравится...

Она не хотела, чтобы он проснулся и понял, что говорил вслух. Но хотела услышать ещё чуть-чуть.

— Чи Мин? — мягко позвала она. — Ты чему радуешься?

Он улыбнулся во сне.

— Фотографии... — прошептал он. — Надо чтобы... меня было больше... на них...

Розэ тихо рассмеялась.

— Ты хочешь, чтобы тебя было больше на моих фото?

— Ты же снимаешь всё, что любишь, — сказал он так просто и уверенно, что воздух вокруг будто стал теплее. — Хочу быть... одним из...

Розэ застыла, опустив фотоаппарат.
На секунду она не знала, чем дышать.

Щёлк.
Фотоаппарат сработал сам — её палец нажал на кнопку почти автоматически. А видео все идет и идет..

Она поймала его таким, каким не видит никто:
без защитной бравады, без маски, без шума.
Уставшим, смешным, сонным... и невероятно искренним.

— Иди сюда, — сказала она тихо.

Он открыл глаза на половину — удивлённый, но послушный.
Она взяла его за рукав, увлекая дальше.

— Куда? — спросил он, всё ещё сонно.
— К лавке. Чтобы ты не заснул стоя и не выдал мне любовное признание в полном росте.

Чи Мин заморгал.

— Я что-то говорил?

— Нет-нет, — сказала Розэ, едва сдерживая улыбку. — Только про фонари и их магическое влияние на твоё красноречие.Подмигнув в камеру

— Ох... — он прикрыл глаза рукой. — Надеюсь, я не сказал ничего слишком... космического.

— Только то, что фонарь пахнет мной, — беззлобно поддразнила она.

Он застыл.

— ЧТО? Я ТАКОЕ СКАЗАЛ?!

— Угу.

— Ложь!

— Увы...

Он покраснел так сильно, что даже тёплый фонарь позавидовал бы.
Розэ смеялась.
Чи Мин стонал.

— Я запрещаю тебе запоминать это, — заявил он гордо.

— Уже поздно. Я даже записала.

— ЧТО?!

Она подняла фотоаппарат.

— Шучу. Но мысль интересная.

Он вздохнул и снова пошёл рядом, бурча:

— Никогда больше не дам себе уснуть при тебе. Опасно.

Розэ улыбнулась ему в полумраке.

— А мне понравилось.

Он споткнулся снова.
И снова покраснел.

Ночь была уже почти полной.
Розэ и Чи Мин шли по тихой улице, смех давно стих, остались только редкие фонари и мягкий свет витрин.

Чи Мин шагал немного медленнее, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы поддерживать Розэ.
— Ты совсем устала? — спросил он тихо.
— Немного... — она зевнула, стараясь не падать с ног.

Постепенно шаги становились всё тяжелее, и тяжелее. И вот на углу её дома, почти возле двери, Розэ больше не смогла удержаться.
— Чи Мин... — сказала она слабо. — Я... не смогу...

Он поймал её за талию и легко подхватил на спину.
— На меня опирайся, — сказал он спокойно.
— Почти Дома ещё чуть-чуть.

Она закрыла глаза, ощущая тепло его плеч, мягкое дыхание, тихое биение сердца.
— Спасибо... — прошептала она, и вместо того, чтобы идти дальше, просто расслабилась.

Чи Мин шёл медленно, осторожно, чтобы не разбудить её.
Розэ тихо похрапывала на спине, слегка улыбаясь во сне. Она казалась невероятно хрупкой и одновременно такой доверчивой.

В какой-то момент, едва заметно, Розэ достала маленький фотоаппарат. Его вес был лёгким в руках даже во сне. Она подняла его к лицу и...
Щёлк.

— Готово, — тихо сказала она, сама не просыпаясь.
На дисплее появился снимок: она спит на спине Чи Мина, волосы мягко спадали по его плечу, лицо спокойное и довольное, букет лунных левкоев где-то рядом, едва видимый в мягком свете.

Он даже не заметил, что её пальцы сработали. Фотоаппарат остался в её руках, как тайный свидетель их ночи.

Чи Мин шёл дальше, чуть улыбаясь, чувствуя необыкновенно тёплое чувство рядом.

Розэ спала спокойно, а он понял: эта ночь уже навсегда останется с ними — в памяти, в кадрах, в мелких смешных признаниях, сказанных во сне.

Когда они дошли до её квартиры, Розэ уже почти не держалась на ногах. Чи Мин поднял её на спину, и она тихо рассмеялась сквозь усталость.

— Ты меня утащишь?!— еле сказала она, но голос был сонный и мягкий.

— Тише, — сказал он спокойно. — Почти наверху

В комнате он аккуратно поставил её на кровать. Разложил одеяло так, чтобы ей было тепло, и слегка поправил её волосы, которые выбились после ночной прогулки. Она тихо перевернулась на бок, прикрыв глаза, и едва заметно улыбнулась.

— Всё будет хорошо, — сказал он, садясь рядом. — Спи спокойно.

Чи Мин сел близко, наклонился и лёгкими пальцами перебрал её волосы, чтобы они не мешали и не спадали на лицо. Розэ тихо вздохнула, полностью доверившись ему. Он аккуратно подтянул одеяло, делясь им с ней, чтобы ей было уютно.

— Тебе не холодно? — тихо спросил он.

— Нет... — пробормотала она, почти во сне, и снова улыбнулась.

Он откинулся на подушку рядом, наблюдая, как она погружается в сон. Тишина комнаты была мягкой, почти осязаемой, а лунный свет тихо проникал через окно, озаряя их. Чи Мин сам постепенно закрыл глаза, не убирая руки с её волос, чувствуя невероятное спокойствие и тепло рядом с ней.

Фотоаппарат, лежавший на тумбочке, тихо напоминал о прошедшей ночи: о смехе, глупостях, лунных левкоях — о каждом маленьком моменте, который теперь стал их тайной.