третья часть.
Постуча и зайдя в кабинет. За столом напротив генпрокурора сидел мужчина в форме и с элегантной прической на голове. Аделине даже показалось, что он на свидание пришел, а не к генпрокурору.
— А вот товарищи Боков и Колпакова. – показал мужчина рукой на входящих двух людей. – Присаживайтесь. – сказал генпрокурор, пока ребята садились за стол. – Ждём от вас доклад, как ведётся расследование.
— В ходе следствия разыскных мероприятий было установлено, что Андрей Панов, 13 лет, поехал на велосипеде через лес на рыбалку. Его сначала убийца задушил, потом зарезал, после чего собрал все вещи, одежду мальчика и сжёг. Сам исчез по реке. – доложила генпрокурору Аделина сделав паузу.
— Отпечатков нет. Из улик: биологические материалы во рту мальчика, след от ботинка и обгоревшая порнографическая карточка. – продолжил Боков, доставая и показывая фотографии из папки мужчине.
— Козырев. Следователь по особо важным делам Прокуратуры СССР. – представился мужчина в форме против. – Давайте сразу к выводу, это ростовский маньяк?
— За этот вопрос могу Вам точно сказать, шо это не он. – ответил Евгений. – Наш мучает живых, а этот пытал уже мёртвого ребёнка. Опять же наш всегда насилует жертв, здесь никаких признаков насилия не выявлено. – сделал паузу. – Характер порезов выдаёт в совершенно другую руку, это совершенно другой почерк и раз уж это, так сказать, не наш ростовский гастролёр, могу ли я вернуться в Ростов и приступить к своим обязанностям? Там материалы дела, готов передать кому-нибудь прямо сейчас. Например Колпаковой, Добровольской и походу Козыреву.
— Я так понял, основной подозреваемый сидит сейчас отец мальчика, так? – спросил следователь Козырев.
— Нет, у него алиби. Во время убийства ребенка, тот находился на работе и четверо свидетелей это подтвердили. – ответила Аделина.
— А у меня чуйка, она говорит мне, шо это точно не он. – продолжил Боков.
— Алиби может быть частью сговора. – проговорил мужчина, смотря на генпрокурора. – Отец, надеюсь, арестован. – с надеждой посмотрел на Аделину.
— Отца я отпустила. Вам же только что сказали, что это не он и у него алиби. – опровергла надежды девушка.
— А я бы его задержал и все предусмотренные законом процедуры провёл.
— Ему с женой надо быть, сына хоронить. Мы Вам третий раз сейчас говорим, шо отец не виноват в смерти своего сына. – ответил Евгений вместо Аделины, облокотившись руками о стол и чуть склонив голову на них.
— А если это серийник?
— Если в лапы этого удава попадется хотя бы ещё один ребенок, виноваты будем мы. С Вас двоих, Колпакова и Боков, ответственности я снимать не готов. – ответил уже генпрокурор слишком громко. – Вы вон за сутки сделали всё, что они бы мне своими процедурами месяц вола тянули. – похвалил работников мужчина.
— Но в Ростов ты, Женя, не поедешь. Пока здесь дело не двинется, но и ты с Колпаковой мне тут не барагосьте. Уже звонили, жаловались. Вчера на даче шумели, дорогу перекрыли. Так что, вот вам помощь – товарищ Козырев. Он всё про наши законы и правила знает, и умный. Будете вместе работать. – представил мужчина следователя, на последних словах Боков усмехнулся. — Прокуратура СССР и РСФСР объединятся и дадут результат на благо нашей Родины. Идите ищите, найдёте – приходите. И у тебя, Козырев, между прочим сын ровесник убитого. Подумай своей головой в каком мире он будет жить, если вы будете плохо работать. – сказал мужчина. – Свободны.
Боков хотел ещё что-то спросить или сказать, но тот его перебил и отправил дело раскрывать. Аделина заметила по лицу Бокова как знатно он расстроился, когда услышал, что не поедет ни в какой Ростов. Ей даже казалось, что он бредил этим Ростовом, постоянно о нём говорил.
***
Выйдя на улицу и встав возле машины с табличкой «бананы». Козырев попросил, чтобы его подождали. Хотел купить бананы домой, на что Боков не дожидаясь его начал идти и спрашивать зачем, если они зелёные.
— Слушайте, может это всё таки ростовский? – спросил Козырев, смотря на то, как Боков достаёт сигарету из пачки. – Я вчера поднял архивы, но нет в союзе похожих убийств за последнее время. Я запросил списки пассажиров всех рейсов с Ростова, может там кто-то на видео.
— Ты меня арестуй. – посмеялся Евгений с сигаретой в губах. – Я как раз этот пассажир, прилетел только что. И будет всё прям как ты любишь: опись, протокол, десять часов со мной проводишься и я тебе во всём признаюсь, лишь бы только не слышать тебя больше никогда.
— Ты позже прилетел, я уточнял. Как вам Москва? В первый раз? – спросил мужчина.
— Москва как Москва, обычная, красивая. – ответила Аделина перед Боковым.
— В первый раз я видел, шоб пацану мошонку вырезали и ему в глотку запихали, вот это в первый раз. – вынув сигарету изо рта и плюнув на асфальт, ответил следователь. — А Москву вашу я сто раз видел и ещё столько раз не видел.
Дальше мужчины разговаривали о бананах, мол они скоропортящиеся, а Козырев говорит, что самые скоропортящиеся – люди. Как обезьяны на бананы смотрели.
***
Сняв номер, как и предлагала Наталья в доме отдыха, Аделина наконец-то могла почувствовать то, насколько сильно она устала от этой погони за серийником. Не смотря на то, что в Москву она приехала только недавно, она успела снова вспомнить какие же люди бывают жестокие и кровожадные. Ей хотелось как можно скорее раскрыть это ужасное дело, маньяка отправить на расстрел и вернуться в свой любимый Ленинград.
К слову, родителей у девушки не было. Её мать в далеком детстве, когда ей было 5 лет, отказалась от неё и выбрала мужчину, когда стал выбор между дочерью и человеком, которого как оказалось она любила больше всех. Отец девочки умер раньше, чем мать успела от неё отказаться. Да и она не помнила совсем его, ведь женщина запретила ему общаться со своей дочерью. Девочку отдали в детдом, где она провела все годы до 18 лет. Потом ей государство предоставило жилье в Ленинграде, как человеку, который остался без попечения родителей. С жильем действительно повезло, ведь в то время отдельная квартира – подарок от Бога. Очень редко, когда детям из детдома выдают отдельную квартиру, а не коммунальную.
Мать часто оставляла её одну дома, на ночь, на весь день, что для девушки в последующую жизнь стало настоящей травмой. Каждый раз, когда кто-то уходил или она незаметно оставалась одна, девочка думала, что её бросили снова. Да и сейчас девушка боится, что её бросят или предадут.
Родной дядя девочки – пропал без вести, когда пошёл служить, она не знает где он и что с ним. Помнит все самые хорошие моменты со своим дядей, потому что именно этот человек по-настоящему её любил, хоть и не мог быть всегда рядом, потому что и с ним мать запрещала общаться. Поэтому, когда девушка узнала, что дядя её без вести пропавший, чуть не сошла с ума от грусти и печали. По сей день она ждёт его и надеется, что он живой.
С этими мыслями, шатенка покупалась и легла спать с надеждой о том, что завтрашний день будет намного спокойнее и лучше, ну и что Боков не будет делать ей мозги.
***
Придя в отдел, там уже сидел Боков как всегда с недовольной физиономией и Козырев.
— Доброе утро. – зайдя в кабинет, поздоровалась шатенка.
— Сомневаюсь что оно доброе у Вас, госпожа Колпакова. Шо лицо такое недовольное то? – спросил Боков.
— Это я у Вас хотела спросить. У Вас лицо такое, господин, будто Вас вчера кто-то доской по голове ударил, а эмоция ужаса осталась. – усмехаясь ответила девушка. – Не портите и без того плохое настроение. Лучше скажите мне где Добровольская?
— Очки купить? Опаздывает дама, я за ней не слежу. – ответил более грозно на подкол девушки.
Во время спора между следователями, резко зашла упомянутая ранее Наталья.
— Здравствуйте. – заходя и смотря на нового коллегу, сказала девушка.
— Козырев. Прокуратура СССР
— Наталья Добровольская. Очень приятно.
— Извините, мы с Вами вчера толком не познакомились. Могу ли я узнать Ваше имя? – оброщая на себя внимание шатенки, спросил мужчина и протянул руку.
— Аделина Колпакова. – пожимая руку, ответила девушка.
— Колпакова, ты так и будешь дальше Аделинькать? Нормально представься. Отчество есть у тебя или в свидетельстве о рождении прочерк на этом месте стоит? – резко сказал Боков.
— Владимировна я. Евгений Афанасьевич, тихонько посидите. Если человек захочет узнать моё отчество – спросит в любой момент, а не чверикать недовольно как Вы будет.
На это заявление, Боков промолчал.
— Кофе сделать вам? – спросил Козырев, держа в руках банку с кофе.
— Нет, спасибо. – ответили вместе девушки, после чего переглянулись.
— Ко-Ко-Ко-Козырев, ко-ко-ко-кофе. – внезапно сказал короткостриженный мужчина за столом, читая газету, после чего резким движением кинул её на стол. – Если Вы ещё раз опоздаете, я Вас выгоню. – пригрозил он, смотря на Добровольскую. – На месте преступления найден след и обгоревшая фотокарточка, каждую надо подробно проработать. – продолжил мужчина, давая карточки Козыреву.
— А у Панова дома я нашла ручку с обнаженной девушкой и открытку с китаянкой, не порнография конечно, но она там тже голая. – поделилась блондинка.
— И у Панова старшего в автобусе ГДРовская переводилка и открытка. – из неоткуда возьмись, сказал Виктор Хван.
— А вы шо, продолжаете его подозревать шо-ли, я не понял? Вы шо глупые втроём? – резко сказал Боков.
— Блин, ребят, действительно. Мы же только сделали вывод и поняли, что Панов не причастен. – согласилась с Боковым, Аделина. – Виктор же сказал, что в момент убийства, Панов был на работе и люди это подтвердили.
— Я конечно согласен с тобой, Колпак, но ты не поддакивай мне. – обратился к Аделине, мужчина. – Надо просто поговорить с Пановым старшим, узнать, может это его обгоревшая фотокарточка и всё. – сделал паузу. – Считайте, улику можно закрывать. Валер, займись этим.
— Думаю, надо всех освободившихся за последние 10 лет проверить. – сказал Козырев.
— То есть, Вы ничего делать не собираетесь, кроме как бумажки читать, да? – спросила уже Аделина в недоумении.
— Почему? На районе их не так много. Обоснуем алиби, сверим след.
— Занимайся-занимайся. – ответил Евгений.
— А мне что делать, товарищ начальник? – спросила Добровольская.
— А тебя нам вообще зачем дали, сама то понимаешь?
— Ну.. я здесь всё знаю, и людей, и местность.
— Справочная шо-ли? Давай поподробнее тогда. Какие дела уже раскрыла? Или может идеи есть какие-то новые? Домой иди, отдыхай.
— А мне чё делать? – спросила Аделина ради интереса.
— Домой идти, борщи варить и убираться. Я вообще не понимаю зачем ты здесь, если ты нихера не делаешь. В Ленинград свой езжай, родителям помогать.
— Борщи варить – это хорошо. Убираться ещё лучше, но если у Вас плохое настроение, то это не значит, что нужно портить его всем. Едьте в свой Ростов, жене помогать с уборкой и ростовского маньяка своего ловить, а не тут всем рты затыкать. Мы вроде как должны помогать друг другу, а не ссориться по пустякам. – проговорила быстро девушка. – Я Вам желаю, чтобы сегодня Вы выспались и все люди, которые Вас окружают – перестали страдать от Вашего негатива. – договорила она, после чего вышла из кабинета.
— Чё это с ней? – спросил Боков, после чего на него странно посмотрели шесть пар глаз – Добровольская, Козырев и Хван.
***
Стоя на улице и дыша свежим воздухом, она в мыслях проклинала этого ненавистного Бокова, который не даёт никому спокойно жить. Ей очень хотелось ударить его и сказать ещё чего-то похуже, но так, как она добрая душа – не позволила себе сказать фразу ещё похлеще.
Возвращаться туда было равносильно унижению — будто ты снова и снова глотаешь вкус нелюбимой еды. Поэтому было принято решение постоять на улице.
Через пять минут из здания вышла Наталья, чему девушка не удивилась — видимо, Боков и её достал.
— Боков тебя тоже заставил уйти оттуда? – спросила Аделина у девушки.
— Да он ахринел в край, сказал, чтобы я домой скакала, раз ничем не помогаю, ну вот я и вышла. Он там сейчас с Козыревым про Ростов говорит. – глядела на небо блондинка, после чего посмотрела на собеседницу. – Ты сейчас куда?
— Опять он со своим Ростовом, он походу одержим им. – ответила девушка на первую фразу. – Я не знаю куда, но точно не к нему. Сейчас с ним разговаривать, как об стенку долбиться.
***
Попрощавшись с девушкой, шатенка решила не терять время зря, а пойти к знакомой, с которой у неё было дело, и которое она передала в суд. Пришла она к ней, чтобы узнать, где делалась эта порнографическая карточка, потому что она знаток ещё тот.
Получив адрес и заодно коробку конфет, которые ей дала женщина зачем-то, девушка решила вернуться в отдел и доложить то, что узнала.
Подходя к зданию, она увидела у входа трёх человек — Бокова, Хвана и Козырева.
— Всем здравствуйте. – с коробкой конфет в руках, поздоровалась девушка.
— О, Колпак пришел. Успокоила свои нервы? Пена со рта больше не идёт? – первый отозвался Боков.
— Как смешно. Я адрес узнала, где делали фотокарточку, конфетку хотите? – открыв коробку, предложила она.
— Шо это за детсад?
— Спасибо. – поблагодарили Хван и Козырев.
— Жалко совочка у меня нет, поигрались бы в песочнице все.
— Так, что на счёт адреса и фотокарточки? Едем? – спросила Аделина.
— Ты там фотографировалась шо-ли за конфетки? – спросил Евгений с хмурым лицом.
— Я предпочитаю не раскрывать свои источники. – улыбаясь, сказала она и пошла в кабинет, чтобы оставить конфеты.
— Будешь? – спросил Боков, когда Аделина ушла и взял с рук Хвана конфету, закидывая в рот.
— Пожалуйста..
***
Приехав по адресу, все резко вошли в квартиру, показав удостоверения, когда девушка открыла дверь на слова о том, что они заливают соседей снизу. В квартире громко играла музыка, а в комнате находились обнажённые девушки. Как объяснил мужчина-фотограф, это была личная фотосъёмка. На что Боков начал размахивать своим пукалкой-пистолетом направо и налево.
Мужчина, который был фотографом, заметно нервничал и голос у него дрожал. Девушка и двое мужчин, решили отойти и поговорить с ним, пока всех опрашивали и все осматривали.
— Пойдёмте на кухню, я кофе сделаю. – сказал мужчина.
— Чай есть? – на эти слова, мужчина кивнул. – Пошли.
Зайдя на кухню, следователи начали опрашивать его, пока тот делал кофе или чай.
— Фамилия как? – спросил Боков.
— Прилепин. – дрожащим голосом ответил фотограф. – Я готов к сотрудничеству. Я и коллегам вашим помогаю. Если нужно кому-то девочку подложить и сфотографировать, то это ко мне сразу.
— Слышь, не надо нам никакой девочки-подложки и лишнего ничего не взболтни, а то у Вас уже одна статья есть – 228: изготовление, распространение порнографических материалов. До трёх лет лишение свободы дают, в курсе? – сказала шатенка.
— Или штраф 100 рублей. Это уже от Вас зависит. – продолжил Козырев.
— Это шо такое? – протянул карточку мужчине, Боков.
— Ваше произведение? – спросила девушка.
— Вы что? Это же произведение искусства Нормана Паркинсона. – ответил мужчина, смотря на девушку.
— Слушай, Прилепин, я тебя сейчас Паркинсона сделаю такого, руки дрожать точно будут, усёк? – кинул угрозу короткостриженный мужчина.
— Эта фотография проходит по тяжкому преступлению, так что можем рассмотреть вплоть до высшей меры. – бросил раздражённо Козырев.
После слов мужчины, фотограф начал задыхаться, пытаясь что-то сказать.
— Ты чё? – сказал Боков в недоумении.
Упав на пол, мужчина начал хвататься за горло.
— Твою мать, у Вас что аллергия на корицу что-ли? – спросила Аделина, пытаясь хоть что-то сделать, пока Боков что-то искал. – Это похоже на отёк Квинке. Лейтенант, скорую срочно вызови!
— До скорой может не дотянуть, он синий, смотри. – сказал Козырев, показывая на лицо мужчины.
Горло очень опухло, Боков начал разрезать опухшее горло всовывая туда трубочку, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей.
***
Спустя время следователи стояли в коридоре и смотрели в окно на то, как мужчину увозят на скорой.
— Ну и нахера я его спас? – спросил у себя Боков, куря сигарету и смотря в окно. – Он же специально эту суету навел, чтобы КГБшники его отмазали. Мразота.
— Ну и хер с ним, с этим фотографом. Надо было не спасать, всё равно бы так просто ничего бы не рассказал. – сказала девушка.
— Я если честно потрясён, профессиональная трахеотомия. – сказал Козырев.
— Я, кстати, пока его резал, думал, шо если будет следующий ребенок, то ему горло перережут ещё живому, без всякого удушения. – уверенно произнёс Евгений.
Неожиданно подошёл доктор, передав фото в руки мужчине и сказав, что это от пациента.
— Такие фотографии продаются в каждой школе. – заявил Валерий.
— Ну надо ж было улику обработать, теперь точно тупик. – сказала девушка, забрав фотографию из рук Козырева, скомкав её и уходя прочь.
***
Выходя из отдела, Козырев придержал дверь для всех на что получил благодарный кивок головой. К слову, недавно в отдел приехала и Наталья, стоя рядом с ними.
— В общем, Аделина Владимировна, спасибо большое за порностудию, но только как видите, она нам никак не помогла. – поблагодарил Козырев девушку.
— Почему же? Мне почти помогла в Ростов уехать. – упомянул снова свой Ростов, товарищ Боков. – На меня этот шмаравоз жалобу подал, шо я ему голову чуть не отрезал – это раз. И два, сказал, шо у нас улик нет. – сказал он, зажигая сигарету в губах.
— Знаешь, Жень. – подойдя ближе к Евгению, обратился Валерий. – Я вообще считаю, что ты зря к людям цепляешься. Надо как-то вместе работать, доверять друг другу.
— Да? А как я могу доверять, если мы с тобой даже не пили вместе?
— Если только в этом дело. – произнёс мужчина, глядя в пол. – У меня вообще день рождения сегодня. Поехали ко мне, выпьем.
— О, поехали, может у меня тоже будет шанс на доверие. – сказала Добровольская, кивнув в сторону Бокова.
— Вряд-ли, именинник вроде на всех поставляется. – проговорил он с сигаретой в губах. – Аделина Владимировна, Вы с нами?
— С нами. Едем все вместе завоёвывать доверие Евгения Афанасьевича Бокова. – сказал с усмешкой Козырев.