Chapter 17
- Значит так, - начал Томас, - Ты заходишь в палату, а я заговариваю зубы на рецепции, ясно?
- Нет, не ясно. Что я забыла в палате?
- Ну она же должна была оставить какую-то подсказку. Где там она должна быть или...
- Или зная Камину и ее самостоятельность она сделает все сама не известив никого о своих намерениях, - перебила его я,- и с чего ты вообще взял, что она что-то должна была оставить?
- Ну, знаешь... Э... - замешкался он.
- Какой смысл ты сейчас вкладывал в этот спонтанный набор звуков? Ты хоть понимаешь, что чем больше ты сейчас темнишь, тем больше шанс, что она уже вскрылась нафиг? - прервав свою пламенную речь я заглянула в его глаза которые он так и пытался спрятать, тут явно что-то не чисто. Я продолжила:
- Либо ты сейчас мне рассказываешь все от начала до конца...
- Либо? - перебил меня он.
Я сделала паузу как следует обдумывая ответ, при этом сцепив зубы так, что напряглись жевалки.
- Либо ты пожалеешь о том, что не рассказал мне все сейчас. Я не хочу тебя запугивать, - я взяла его лицо в руки развернула его на себя, заставив все таки посмотреть на меня, - но за моей спиной стоят довольно большие люди. И к тому же, мы сейчас теряем на эти препирания время, которое как никогда ценно.
- Хорошо, твоя взяла. Я сделал так, что мой очень хороший знакомый Майкл попал в больницу. Это мне стоило не много - все лишь маленькая "просьба" зав отделению, если ты понимаешь о чем я, - я прекрасно поняла что он говорил о взятке, - Что-то вроде шпиона, дабы проследить за ней. Вчера вечером он попытался с ней заговорить, а он человек общительный. Так она "тонко намекнула" о том, что если он к ней буде лезть, то не оберется таких проблем, как сломаный нос, потом она тихо сказала... Сейчас, попытаюсь дословно... "Посмотрела бы я на тебя, если тебе жить оставалось бы где-то неделя". Кажется, она сказала так. Эти слова он мне скинул вчера сообщением. Сегодня он проснулся и обнаружил, что ее нет, как и ее вещей, следовательно можно заключить, что она сбежала. Но... Она оставила, как он написал, конверт с надписью «Для друзей».
- Тогда объясни мне пожалуйста, зачем нам переться в больницу к ней, если этот твой Майкл может вскрыть это чертов конверт и зачитать что в нем, и чем тебе это не подсказка?! - я откинулась на спинку пасажирского сидения, - Чего ждем?
Томас забарабанил пальцами по рулю что-то размышляя, потом взял телефон и набрал какой-то номер.
- Алло. Значит так, вскрывай аккуратно конверт. Аккуратно! Все? Что там? Подожди, я на громкую связь поставлю, - пара секунд и я уже слышала довольно приятный мужской голос.
- Я ничего не понимаю... - сказал он.
- Что там, мать твою?! - мой голос срывался на крик, а на глазах проступили слезы.
- Тише, Кира, успокойся, - сказал Томас и протянул мне пол литровую бутылку воды.
- Тут всего три предложения: «Если все идет по плану, то меня уже нет. Я на своей любимой высоте, и как мечтала: вместе с птицами. Прощайте и простите...»
- Нет, только не это!!!
Я выскочила из машины и не сказав ни слова и побежала к дому, благо еще не отъехали от него. Рывком открыв дверь я оказалась возле лифта, безуспешно попыталась его вызвать и только через минуту увидела табличку :
« Уважаемые жители, лифтовая шахта закрыта на профилактику, просим прощения за доставленные неудобства»
- Fuck! - выругалась я и побежала по лестнице.
Сзади был слышен топот. Это был Томас. Что двигало мной в тот момент я не знала, мою кровь переполнял адреналин. Я не чувствовала усталости, даже когда пробегала свой шестнадцатый этаж (из двадцати трех) и только сейчас решила остановиться (шутка ли, бежать столько без передышки!). Облакотившись о стену я "стекла" по ней и присела на корточки, следом еле передвигаясь подошел Томас.
- А теперь объясни пожалуйста какого хера, - одышка заметно мешала ему говорить, - Ты так рванула?
- В ее любимой книге, - я тоже пользуясь случаем переводила дыхание, - главная героиня, уже, если честно, не помню как ее зовут, сбросилась с крыши старой высокой церкви, над которой постоянно кружили вóроны. Суицид в книге был единственным выходом для героини и после прыжка она стала птицей и оберегала тех, кто ей дорог уже в таком обличье, - Том внимательно слушал и присел рядом, - Так вот, последние ее слова были: «Я хочу быть вместе с птицами». Камина одно время была одержима этим образом, что меня пугало, и видимо, сейчас на нем зациклена. Она написала тоже, что сказал любимый герой, а любимая высота у нее - крыша этого дома, ибо ей безумно нравился вид оттуда, как девушке та старая церковь. Она хочет повторить ее судьбу, и сейчас она на крыше этого гребаного дома.
Я тяжело поднялась и не оборачиваясь продолжила путь.
***
Уставшие мы опираясь друг на друга дошли до верха и стали перед дверью на крышу. Легкое нажатие на ручку и она без проблем открылась. Яркий свет ударил в глаза, но они быстро привыкли к нему и я увидела Камину сидящую на обрыве и беззаботно болтающую ногами, словно маленький ребенок.
- Не успела, - сказала она даже не повернувшись к нам, - что ж... Вы сейчас спросите зачем я это сделаю, верно?
- Нет, Камина, не дури и слезай оттуда, - сказала я и осторожно начала подходить к ней.
Томас оказался смелей и в два счета оказался возле нее и уже готов был подать руку, отвернулась. Где ж твои манеры дамы викторианской Англии, Камина? Не хорошо так.
- Если вы сейчас же не отойдете как минимум на три метра, то точно прыгну без объяснения причин, - сказала она с небывалым холодом в голосе, - Ясно?
- Хорошо, мы отходим, - прошептала я смотря на Томаса и жестами показывая ему отойти.
- Отлично, - послышался ее голос через несколько секунд, - я начну, вы не против?
- Нет, мы не против, - ответил Томас за нас двоих, - только прошу, давай без глупостей.
- Ладно, как скажите, все равно это у меня последняя исповедь, - она медленно закинула ноги на парапет на котором прежде сидела и затем медленно развернулась не покидая опасной зоны, - У меня рак желудка. Последняя стадия.
- Господи! - прошептала я, вытирая навернувшиеся слезы рукавом толстовки.
- Да, Кира, вот так. Помнишь я уезжала к дальним родственникам?
- Да. Тогда у тебя был отключен телефон.
- Не было никаких родных. Я на половину сирота, а мама живет хрен знает где в Штатах. Я ездила на химиотерапию, но этот вид рака не лечится и тогда врачи мне дали от силы месяц, еще выписали лекарств не кругленькую сумму, которые могут мне еще ненадолго продлить страдания...
- Сколько нужно? Деньги не проблема, - перебила ее я.
- Ты меня в упор не слышишь?! - прикрикнула она и резко села на парапет уже к нам лицом, - таблетки продлят мне страдания! Но никак не облегчать жизнь, которая сводится к тому, чтоб выжить и считать дни до того, как старушка с косой за тобой придет, - она встала медленно начала подходить к нам пока я давилась истерикой и глотала слезы, - А боль сводит с ума и она ни на минуту не прекращается.
- Прошу, не нужно! - сквозь рыдания сказала я, - Мы что-то решим. Я что-то решу. А нет, так мы вместе будем сидеть на балконе, пить твое любимое какао с вафлями, как в старые добрые времена. Помнишь?
Уже на ее слезах проступили слезы, которые она украдкой стирала. Она боялась и стыдилась своих слез.
- Помню, - ее голос задрожал, а слезы текли все с новой силой и она уже не могла с этим сделать. Это было выше ее сил.
- А помнишь, как мы сидели на галерке на лекциях и смеялись почти со всего, что говорил нам этот злой старый маразматик-препод?
- Помню, будто это было вчера! - она невольно улыбнулась теплым воспоминаниям, - потом нас еще он выгнал из аудитории и мы долго ходили к нему на пересдачу.
- А как мы ели пиццу и я пообещала проснуться вовремя и поставить самый противный в мире будильник, как ты названивала тем роковым утром и обещала мне сломать нос, если не отвечу, а я загремела в больницу из-за того, что врезалась в Томаса, когда отвечала на твои бесчисленные сообщения.
- Камина, - начал Томас, - вспомни, как мы готовили сюрприз на День рождения Киры. Как мы строили заговор и делали вид, что ненавидим всей душой. Помню как ты тонко намекнула мне какой латте любит Кира тогда в больнице. Так зачем это все прекращать?
- Вы не понимаете! Я в любом случае умру и я не могу жить зная, что через месяц неделю или уже завтра я умру, - ее голос сильно дрожал от наростающей истерики. Секунда и она вот она уже снова стоит на краю, над пропастью...
- Я понимаю и потому, если это сделаешь, то я прыгну вслед за тобой!
***
Голос Киры срывался на крик от переживаний четных попыток сохранить жизнь подруге. Одно неверное слово и ее жизнь оборвется, как и ее тело с этой высотки. В глазах девушки с красными, почти огненными волосами вдруг промелькнул нехороший блеск, а ее лицо стало поникшим.
Шаг...
...она уже спускается к своим друзьям..
Шаг...
...она широко раскрывает руки для объятий и они поддаются на этот коварный и жестокий обман...
Еще шаг...
...они обнимаются как ни в чем не бывало, будто и не было ничего прежде...
- Простите меня, - сказала она всхлипывая, - Надеюсь, вы меня простите и поймете.
- Ну что ты, тихо, не переживай, - сказала ее подруга.
- Вы мне простите обман, обещаю! А я буду прилетать к вам черным тауэрским вороном и буду вас защищать и смотреть за вами...
- Ты о чем сейчас?
На лицах друзей отразилось искреннее непонимание происходящего. Пользуясь этим Камина вырвалась из объятий и побежала к пропасти, несколько шагов и она уже на парапете...
..шаг...
И вот она уже летит над пропастью, как некогда героиня ее любимой книги, но летит не долго и не превращается в птицу...
Кира бросилась к тому месту но сильные мужские руки обняли ее поперек груди не давая сдвинуться с места и не повторить судьбу подруги.
***
- Том, зачем ты меня спас? - спросила Кира закутавшись в плед.
Ответить он так и не успел. На телефоне высветилась фотография девушки с черными, как смоль волосами и подпись «Карла».
- Прости, мне нүжно ответить. Друг звонит.
Он отошел вглубь комнаты и нажал "принять вызов".
- Алло, милый, ты не занят?
- Нет, а что?
- Не хочешь приехать ко мне... на чай? - лукаво протянула девушка, - А я скину тебе адрес СМСкой.
- Хорошо, я приеду.
Отклонив вызов он подошел к девушке.
- Кира, солнышко, мне нужно срочно уехать. Мой друг попал в больницу с сотрясением.
- Хорошо, едь. Я тут сама бүду.
- Только без глупостей, ладно?
- Конечно.
***
Он приехал по нужному адресу и перед ним сразу же открылась дверь. На пороге стояла девушка одетая в... слишком легкую кружевную одежду.
- Ни одно государство не может долго воевать на два фронта. Ты же понимаешь о чем я?
- Да любимая.
- Вот и славно, иди ко мне.
Она взяла его за ворот рубашки и притянула к себе, но перед этим плотно закрыла за ним дверь, впуская в свою обитель...
Хрустальная ваза разбилась,
Осколки теперь не сложить.
Так бережно, долго хранилась,
Так сильно боялись разбить.
Осколки поранили руки
Тому, кто пытался поднять.
А кто-то напротив, как суки
Хотели ее растоптать.
В итоге разбитую вазу
Нельзя уже склеить ничем.
А было понятно все сразу,
Но люди старались... Зачем?