Chapter 11
– Я ничего подписывать не буду! – сказала я, четко выделяя каждое слово.
Мною начала овладевать истерика и паника, но я пыталась не выдавать свое состояние.
– Сука, мы тебя предупреждали. Если ты сейчас же не подпишешь, то тебе ад раем покажется. ПОДПИСЫВАЙ!
– Я ничего не подпишу!
– Ну все...
...ЗА ПЯТНАДЦАТЬ ЧАСОВ ДО ВЫШЕ
ОПИСАННОГО....
Вечно открытая дверь в кухню захлопнулась у меня перед носом в самом прямом смысле. Немного оторопев от такой наглости я с размаху открыла ее. Лучше бы я этого не делала, ибо я была не просто в шоке... Это был нокаут.
– Что, черт возьми, тут происходит?!
Я наблюдала картину маслом: Камина целуется с Томасом. Моим Томасом! Но они будто не слышали и продолжали.
У меня появилось смешаное чувство. Захотелось подойти и врезать им, но паралельно в груди, будто что-то оборвалось, на глаза на вернулись слезы. Я развернулась и сдерживая рыдания убажала в комнату, перед этим громко хлопнув кухонной дверью. Голубки, блин. Ненавижу их. Ненавижу!
Тут в комнату, как ни в чем не бывало вошла моя "подруга".
– Что ж... Гостей я спровадила – тут она поменялась в лице, губы скривились в хищной улыбке, похожей на оскал, – А сейчас, подруженька, поговорим по душам.
Ее слова переполнял сарказм и от этого становилось еще больнее, и я только сейчас поняла, что предательница что-то прячет за спиной. В этот самый момент на голову она мне надела что-то из плотной ткани. Но мне уже было все равно. Меня в одночасье предали два дорогих мне человека. За что? Почему сегодня?! Та что же я плохого сделала?!!
...чьи-то сильные руки потянули меня и грубо усадили в машину особо не церемонясь...
***
– Тварь, если ты сейчас же не поставишь тут крестик, то ты очень об этом пожалеешь.
– Что вам не ясного в слове «нет»?!
– Доктор, колите. Мы пытались как могли, но видимо, из этой упертой скотины больше и слова не выдавим. Такую падаль аж не жалко...
...ЗА ДЕСЯТЬ ЧАСОВ ДО ВЫШЕ ОПИСАННОГО...
Лежа в багажнике автомобиля я лишь всхлипывала. Что же я плохого им сделала?! Зачем это все?! А как же Доминика? ДОМИНИКА! Тут появился лучик надежды, а перед глазами появился ее образ с теплой, ободряющей улыбкой.
«Перед тем, как кого-то в машину заталкивать и везти незнамо-куда, нужно изымать телефон, горе-похитители.» – сделала я мысленный упрек сладкой парочке, которая мило щебетала на передних сидениях.
Слезы моментально высохли. Меня стали переполнять решимость и злость на этих голубков. Интересно, долго они шашни за моей спиной крутят? Аж противно.
Достав из заднего кармана джинс телефон, я стала печатать СМС:
«Помоги мне, меня похитили Том и Камина. Я знаю, что звучит, как пьяный бред, но прошу поверь мне. Помоги, пожалуйста»
Нажав "отправить", я почти сразу де получила ответ:
«С какой радости я должна помогать? Я тебе ничем не обязана»
Что-то еще я даже не пыталась печатать. Та и был ли смысл? Это могло означать одно... Меня предал последний человек. Нажда умерла вместе с моим последним шансом. Хотят эти двое быть вместе? Пусть. Но почему все так усложнять?! А Доминика?! Она-то почему?! Я полностью поддалась истерике, которой я так усердно пыталась избежать.
....
По моим приблизительным подсчетам, мы ехали часов пять. Подскакивая на каждой кочке и коряге, я поняла, что мы едем по далеко неровной дороге, значит мы за городом. В «комфортабельном» багажнике внедорожника я отбила себе все бока. Ребра сильно ныли, а спина, наверное, уже застыла в изогнутом положении, ибо лежала я в позе эмбриона.
Минут через двадцать мы остановили и (о, чудо!) багажник открылся. Особо не церемонясь, меня достали из него.
- Что вам нужно от меня?! Зачем вам я?! - чуть ли не плача сказала я, переходя на крик. Как известно, лучшая защита - это нападение, именно этим я и руководствуюсь в этот момент.
За моей спиной передернулся затвор и я поняла, что выражение "волосы встали дыбом" вовсе не фразеолоизм и свормировалось отнюдь не на пустом месте... Я медленно повернулась и увидела Марка. В голове тут же встала картинка из прошлого:
...- Папочка, прошу. Мы же можем убежать. Оставь ей дом, а мы переедем в Лондон и будем жить как тогда, как раньше — я плачу, срываюсь на крики и умоляю отца остаться.
- Кирочка, солнце, я не смогу жить без нее. Ты уже взрослая и должна меня понять. Я не мальчишка и бежать от проблем не буду.
- А я без тебя могу жить?! Я могу жить зная, что тебя нет и мне не к кому обратиться?! Я могу жить одна?!! Ты обо мне подумал?! - мои крики переходят в истерику, которая овладевает мною.
Его добрые, полные нежности голубые глаза смотрят на меня. Он берет меня сначала за плечо, а потом обнимает и я чувствую себя в безопасности, но от этого становиться еще больнее, ведь я больше этого не почувствую. Я не почвствую его тепло и его защиту.
- Ты всегда можешь положиться на Марка. Он не подставит и не предаст...
- Марк? - сказала до сих пор не веря, что это может быть он, пусть это будет другой человек да хоть чертов брат-близнец, но не он. Это не может быть он...
- Да, Кирочка, это я. А ты заметно подросла...
- Не называйте меня так, гнусный предатель! - чуть ли не рыча от злости и негодования выпалила я.
- Я думал, что ты по сговорчивей будешь, но это все мне на руку... - он снял пистолет с предохранителя, еще раз передернул затворную рамку и наставил его на меня - Дорогу видишь?
Он кивнул в сторону какой-то грунтовки, которая уходила далеко вперед.
- Вижу...
- Первый - предупредительный в небо, последующие - на поражение. Мой тебе совет - беги.
Я, как окоченевшая осталась стоять. Раздался первый выстрел с небо и мой мандраж тут же прошел и я начала бежать. Сзади я слышала выстрелы от которых я уже чисто рефлекторно сжималась. Тут я вспоминаю, что если идет перестрелка или выстрелы на поражение цели, то можно бежать так называемой "змейкой" и будет сложнее попасть. Я продолжила бег уже петляя и принимая то влево, то вправо. Выстрелы не замолкали ни на секунду также, как и смех с улюлюканьем. Я выбежала на какую-то опушку, где стояла... Доминика собственной, блин, персоной! Упав перед ней на колени я пыталась отдышаться. У меня безумно болели бронхи в районе плеч и ко всему общему "счастью" я задыхалась.
- Доминика... П-прошу... - я задыхалась, запиналась после каждого слова, но продолжала говорить. Она сейчас моя последняя надежда - В-выслушай... меня...
- Зачем?
После этих слов я вгляделась в ее лицо. Как я могла не заметить этот надменный, полный пренебрежения взгляд? Вдруг из-за ее спины появились три огромных амбала. Было не трудно догадаться, что они хотят меня скрутить, что я и дала с собой сделать. На пару секунд наши взгляды снова встретились и я воспльзовалась моментом:
- Просто ответь на один вопрос: почему вы все это делаете со мной? Что я вам всем сделала, что вас так в один момент переклинило?
- Это уже два вопроса. В машину ее! - скомандовала она шкафам и те снова усадил мня в багажник машины.
***
Когда машина остановилась и меня соизволили (или по счастливой случайности случайно вспомнили о моем существовании) вытащить из багажника, моему взору представилась больница. Табличка о ней гласила о том, что в этом заведении лечат душевно больных.
- Чего стоим? - обратилась, по всей видимости, ко мне Доминика - Вперед!!!
***
Я шла по коридору. Меня сопровождала немаленькая свита из тех людей, которых я когда-то могла назвать "самые лучшие" и "родные" и со святой троицой амбалов . Каждый наш шаг сопровождается эхом и отбивается от стен. Вот мы уже зходим в кабинет и меня усаживают на стул и суют какой-то листик.
- Подписывай - говорит Доминика с обжигающем холодом в голосе.
- Что это? - киваю я в сторону листика.
- Подписав это ты подтверждаешь, что ты папочкины сбережения оставляешь нам, а сама переезжаешь сюда на ПМЖ и отныне не путаешься у нас под ногами.
- Я... я не подпишу это... - тихо сказала я, пребывая в растерянности. Как? Это точно они? Пожалуйста, пусть это будет сон. Просто страшный сон. Я сейчас проснусь.
- Хочешь узнать какие "радужные" перспективы тебя ждут, если не поставишь на листочке гребаную галочку? - цинично улыбаясь спросила Камина, на что я лишь отрицательно замотала головой - Хочешь, хочешь, куда ж ты денешься. Доктор, введите ее в курс дела.
Я только сейчас увидел доктора, который стоял возле стола с множеством баночек и шприцов.
- С удовольствием. Это - указал он на баночку с чем-то розовым - вводит пациента в вегетативный статус. Мы умертвляем кору головного мозга и человек становится так называемым "овощем". Этим мы можем вызвать очень сильную депрессию у человека, да такую, что он даже жить не захочет. Из сильно действующего еще есть это, мое любимое... - я уже не смотрела и почти не слушала, я просто тихо украдкой смахивала слезы - вызывает паралич и деалет человека почти овощем...
- На этом и остановимся, она же все таки наша подруга - саркастично сказала Камина.
- А с подругами так поступают? - сквозь зубы прошипела я.
- Заткнись и подписывай!
– Я ничего подписывать не буду! – сказала я, четко выделяя каждое слово.
Мною начала овладевать истерика и паника, но я пыталась не выдавать свое состояние.
– Сука, мы тебя предупреждали. Если ты сейчас же не подпишешь, то тебе ад раем покажется. ПОДПИСЫВАЙ! - сказал Томас, а мне, будто ножем по сердцу.
– Я ничего не подпишу!
– Тварь, если ты сейчас же не поставишь тут крестик, то ты очень об этом пожалеешь. - продолжил давить на меня он.
– Что вам не ясного в слове «нет»?!
– Доктор, колите. Мы пытались как могли, но видимо, из этой упертой скотины больше и слова не выдавим. Такую падаль аж не жалко...
- Предлагаю поступить иначе, - вклинился в разговор доктор - Есть такой психологический прием: мы оставляем пациента наедине с собой на некторое время и путем размышлений он сам решит, что ему лучше.
Все странно переглянулись и ушли, оставив мня наедине с моими мыслями...
***
Не знаю сколько прошло времени может три минуты, а может целый час, как вдруг открылась дверь и с диким ором "Поздравляем" вбежали все. Марк, Томас, Камина и Доминика были в треугольных конусных колпаках и смеялись.
- С Днем рождения, - сказал Томас и подошел ко мне.
- Что? О чем вы? - и тут до меня начало доходить - О, боги! Так это все...
- Нет, конечно! - сказал Томас и крепко меня обнял.
Вдруг послышался звук глухого удара. Повернув голову я увидела лежащую без сознания Камину.
- Она не дышит...